Часть 8

      — Испанский? — уточнила Эмили, наконец оторвавшись от каталога со списком учебных дисциплин и подняв голову. Ее темные кудрявые волосы были распущены, потому что она потеряла свою единственную резинку для волос где-то на полу жилища Ваймака. Эти непослушные пряди лезли в лицо каждый раз, стоило хоть немного наклонить голову, а челку она постоянно сдувала, потому что та мешала разглядывать текст в сотый раз. Темные круги под глазами свидетельствовали о коварных тренировках Кевина, где абсолютно каждый становился грушей для битья. К счастью, пока не в самом прямом смысле. По крайней мере, он не выбивал из них тот же энтузиазм в экси, который преследовал его всю жизнь с Воронами — энтузиазм, который выбивали из него в Эверморе. Пару самых едких оскорблений и раздраженных наставлений, приправленных осуждающим взглядом, вполне хватало, чтобы чувствовать себя не лучше человека, которого сбил камаз.       — Да, практичный выбор, — задумчиво ответил Нил, вглядываясь в свой список. Отбивая по губам ручкой незнакомый ритм, Нил раздражённо поднял бровь, словно его план снова не приносил желаемых результатов.       Практичность заключалась в том, что выбор испанского языка — это открытие южного полушария и способность адаптироваться там в случае побега. Вероятно, те крохи знаний испанского, которые у него были когда-то, Нил уже растерял, а Эмили и вовсе не могла сказать хоть одно членораздельное предложение на испанском языке. В общем-то, она могла бы понадеяться на Нила, он бы выучил, а ей и не надо — в конце концов Эмили сочла эти мысли непростительно глупыми.       Они сидели в комнате отдыха в «Лисьей норе», рассматривая бумажки, которые сунул им Ваймак после того, как они расписались в документе, содержащем правила поведения в кампусе. Он выдал им ключи от комнат, а сам ушёл в свой кабинет.       — Мне по душе анализ информации, — медленно и задумчиво пробормотала Эмили. — То есть, если я выберу историю, то там наверняка придется анализировать источники. Хотя анализ информации нужен везде, история более или менее терпима в моем понимании, чего не скажешь о твоих излюбленных математических науках. Всё-таки гуманитарные науки мне намного ближе. Уверена, ты бы выбрал математику в профиль, если бы не твоя эдакая практичность. — Эмили успешно сделала вид, будто не заметила, как поморщился Нил. — Мне нравилась история в старшей школе Милпорта, — продолжила она и посмотрела на Нила. — По крайней мере, я на ней не зевала, верно? Американская революция вообще песня, но ты ее проспал! Я несколько раз тыкала тебя в тот день, а ты даже не шевельнулся. Вся эта тема борьбы тринадцати колоний за независимость от Великобритании... В курсе же, что эта революция оказала огромное влияние на ход мировой истории? Она, черт возьми, способствовала возникновению новых идей о демократии и прав человека.       Нил взвыл от раздражения и кинул в неё подушку от дивана, на котором они сидели.       — Что? Я ещё даже не дошла до Континентального конгресса и Декларации независимости, — недоумённо посмотрела на него Эмили, а потом скорчила ему недовольную гримасу.       — Как можно было за один год в Милпорте так углубиться в этот предмет? И почему именно история? — недовольно буркнул Нил, всё ещё чиркая на своей бумажке с дисциплинами.       Нил уже не в первый раз задавал эти вопросы. После того как Эмили увлеклась историей в Милпорте, она то и дело жаловалась на то, что он пропускает каждый урок истории, а затем начинала рассказывать, что там было, и делилась своим мнением. Она бы перестала так делать, если бы Нил прямо сказал, что не желает слушать все, что она запомнила по истории. Но он не говорил ничего подобного, и поэтому Эмили продолжала его доставать.       — Преподаватель по истории объяснял и рассказывал все доходчиво, в отличие от других. Там то стервы, то мямли, то слишком требовательные, но ничего не знающие. В этой дыре особо нечем было заняться, кроме этого. Сам знаешь. Мне нужно было занять свою голову чем-то, чтобы избежать наплыва гнетущих мыслей, — Эмили взмахнула рукой, показывая масштаб этих «гнетущих мыслей».       Гнетущие мысли были связаны с матерью, постоянными кошмарами и табуном непрошенных размышлений о нескончаемых «что, если» и «может быть».       — Нечем было заняться? — насмешливо повторил Нил. — Ты не была так изолирована от других, в отличие от меня. Я знаю, что у тебя были друзья. Ты постоянно проводила время с ними, когда не было тренировок с «Динго».       Тренировки с «Динго» были слегка сумбурными и беспорядочными. Ребята там, по большей части, неотъемлемые идиоты. Эмили не раз слышала их отвратные разговоры о том, где и кого они собирались трахнуть и у кого без проблем взять косяк. Сами разговоры о сексе мало смущали её, но то, какими грязными эпитетами они одаривали девушек, жутко вымораживало.       Однако это касалось лишь большей части команды; остальные ребята были более-менее сносными, по мнению самой Эмили. Две девушки — Сара и Джейли — тоже из этой команды; она общалась с ними какое-то время.       Сара — довольно высокая девушка с каштановыми волосами под каре, острыми чертами лица и узкими глазами. Она постоянно ходила с недовольным взглядом. Несмотря на это, она была чудо-девушкой, чересчур доброй. Сара занимала позицию защитника. Конечно, ей до Ники было далеко, но пару раз она мощно сбивала парней с ног — в те дни Эмили знатно радовалась.       Джейли — ворчливая девушка с длинными розовыми волосами. В брови и на пухлых губах у нее был пирсинг, который она постоянно теряла после того, как ей приходилось снимать украшения на тренировках. Из-за этого все трое были вынуждены искать их, и выходили из раздевалок всегда самыми последними.       Чего у них не отнять — так это их любопытство. Девчонки регулярно спрашивали ее о брате: почему он ни с кем не общается? Что с ним не так?       Казалось бы, если верить легенде семьи Джостен, которую они выдумали, чтобы объяснить свое рождение в один год, но в разные месяцы — Эмили сирота, а родители Нила, ее родная тетя и муж тети, удочерили ее. Люди любят предвзятости, и некоторые наверняка считали, что если жизнь Эмили была настолько неудачной, то она должна сидеть в углу и не высовываться. Должна быть тихой одиночкой, которая ведёт себя как забитая овца.       Эмили старалась сохранять образ «нормальной» жизни, а замкнутость Нила объясняла тем, что он просто весьма вредная персона, которую порой не выдерживает даже она.                         Неугомонные знакомые на этом не останавливались, но Эмили неизменно отвечала: «Не ваше дело». Обижались они на это или нет — было неважно.       Скучала ли она по ним сейчас? Однозначно нет.       — Они не были мне друзьями. И пару раз погонять на байках с этими задирами — это не то же самое, что «постоянно проводить время с ними», — раздраженно произнесла Эмили, изображая указательным и средним пальцами кавычки. «Задиры» — это байкеры и байкерши, с которыми Эмили познакомилась благодаря Джейли и Саре. Тогда она и узнала, что её приятельницы — не только спортсменки, но и вдобавок байкерши со своей шпаной. Эмили действительно несколько раз каталась на байке с Сарой. «Ты хороша. Даже очень», — прямо сказала ей Эмили в первый раз. Она и в самом деле была хороша, особенно в этой черной кожаной курточке на своем модном драндулете. Но самый шикарный образ Сары — это она, расположенная на столе, где ее прекрасное тело не скрыто под слоем одежды, с раскрасневшейся кожей от непреодолимого стремления к столь манящему удовольствию. С согнутыми коленями, трепещущими ресницами и страстно прикушенной нижней губой, а между ее бедер — Эмили, которая тянется с явным намерением приласкать девушку своим языком.       Эмили качнула головой, пытаясь избавиться от столь вызывающей сцены, внезапно всплывшей в ее голове. Она даже слегка растерялась, когда Нил снова заговорил, но быстро пришла в себя.       — В курсе, что это вообще не вяжется с нашим образом тихонь? — резко поднял взгляд Нил, полным вызывающего прищура. Эмили не отвела взгляд и не дрогнула. Как же раньше ее бесила и пугала точная схожесть Нила с отцом; даже сейчас она видела это под слоем нелепой маскировки, которая на протяжении нескольких лет спасала их задницы. Его вспыльчивый нрав, доставшийся от Натана, и прямые, точные выпады всегда выводили её из себя. Она, больше похожая на мать, внешне также унаследовала и её терпеливый нрав, но, к сожалению, вперемешку с вспыльчивым характером отца, что делало её действия непредсказуемыми.       — А ты в курсе, что нам эти образы нахрен не всрались, если мы не сбежим отсюда? Эти лживые маски действительно просто-напросто будут бесполезны, потому что, в конце концов, Кевин догадается. А если уж не он, то нас вообще найдут люди отца, и тогда нам обоим конец! — снова начала свою шарманку Эмили. Лицо её слегка покраснело от едва сдерживаемого гнева, а руки неосознанно цеплялись за подлокотник, так что пальцы побелели. Эмили будто удерживала саму себя на месте, чтобы не наброситься. Она шептала, но так яростно, что казалось, будто она не говорит, а шипит, словно гадюка.       Эмили кинула ему в голову его же подушку, но Нил словил её и недовольно поморщился. Он искал в её глазах понимание, жаждал найти его всем сердцем. Хотел, чтобы она поняла, почему он всё ещё топчется на месте. Однако Эмили была слишком раздражена тем, что они рискуют своей жизнью. Тем, что он рискует своей жизнью ради экси.       Она расслабила руки, отпустив подлокотник, и скрестила их на груди после того, как сделала пару глубоких вдохов. Отвернувшись к окну, Эмили показала брату средний палец, но он уже не смотрел на неё.       Они замолчали и уткнулись обратно в свои списки. Противная тишина давила, и в воздухе чувствовалась едкая нотка напряжения. Недовольство у обоих было ярко выражено на лицах: у одной слегка приподнята верхняя губа, словно осадок от диалога вызывал сплошное отвращение. У другого брови и вовсе сошлись в переносице, а движения стали более резкими, когда он пытался расставить учебные дисциплины в приемлемом порядке, записывая план в своем листке.       Эмили снова заговорила, потому что не могла долго злиться на своего близнеца.       — Томас Джефферсон написал... — примирительно начала Эмили, снова переключившись на историю, но была прервана стуком в дверь. Нил и Эмили повернулись в сторону входа, и только сейчас она осознала, насколько сильно у нее затекла шея.       В следующее мгновение в дверях стояла Эбигейл Уинфилд, одетая в классические брюки и белую водолазку. Светлые волосы были собраны в высокий хвост. Эмили обратила внимание на необычный выбор одежды, поскольку привыкла видеть ее в домашней или спортивной одежде.       Эбби зашла, закрыв за собой дверь, и приветливо улыбнулась.       — Привет, ребята. Вы рано.       — Здравствуйте, — кивнула Эмили, убирая бумажку в сторону.       — Тренер не пускает нас в «Лисью башню» до приезда Мэтта, — сказал Нил.       — Раз вы свободны, то предлагаю провести медосмотр, — улыбнулась Эбби и сверилась с часами. — Мэтт скоро будет здесь.       — Медосмотр? — настороженно повторил Нил. Оба напряглись — только этого не хватало. Мысленно Эмили уже готовилась увидеть лицо Эбби после этого медосмотра.       Нил отправился в медкабинет вместе с Эбби, в то время как Эмили напряженно уставилась в окно. Медосмотр был обязателен; без Эбби они не получат допуск на поле.       Окно в этой комнате было распашным и пластиковым, а вид из него открывался на большую парковку. Белая тюль развивалась от легкого ветра, который проворно пробирался сквозь приоткрытое окно. Из-за оранжевого и прочих ярких цветов, которые здесь встречались повсюду, включая белый, у Эмили порой болели глаза. Даже диван, на котором она сидела, был оранжевым.       Она задумчиво провела рукой по тюлю; было не особо понятно, синтетическая ли это ткань или всё же натуральная.       — Да уж, и не о таком задумаешься в такой-то тишине, — пробормотала Эмили себе под нос.       Когда послышался звук открывающейся двери, она перевела взгляд на Нила и не смогла понять выражение его лица. Эмили молча встала и прошла мимо него, закрыв за собой дверь. Когда она посмотрела на Эбби, та была жутко бледной. Эмили невозмутимо села на кушетку, ожидая указаний. Эбби понадобилось несколько минут, чтобы заговорить.       — Когда... — произнесла Эбби хриплым голосом. Она прочистила горло и снова попыталась. — Когда ты в последний раз была у врача?       — Не помню, — пожала плечами Эмили.       — Что ж, ладно. Вставай, измерим твой вес.       Эмили послушно встала. Эбби измерила ее вес — пятьдесят семь килограммов. Для ее роста — метр шестьдесят — это было вполне нормально. Затем Эбби взяла кровь из ее левой руки. Эмили была рада, что у нее нет гемофобии: было бы неловко закричать от страха, увидев безобидную иглу, или вовсе упасть в обморок, когда Эбби вводила эту безобидную иглу в кожу.       — Снимай это. — Эбби указала на футболку с длинными рукавами, которая обычно называлась «лонгслив», и мягко улыбнулась. Эмили безропотно сняла её. Раз уж медик посмотрела на Нила, то шрамы Эмили её не удивят. Их было не так много, как у Нила.       Эбби медленно разглядела живот, грудь и плечи Эмили. На левом плече был шрам немного округлой формы, полученный от пули, и шрам от пупка до бока, полученный от ножевого ранения. Рана была неглубокой, но всё же оставила этот жалкий шрам. Если бы тот урод воткнул нож глубже, вряд ли бы она сейчас мирно сидела в этом просторном медкабинете. Вопросов Эбби не задавала; скорее всего, поняла, что это гиблое дело, учитывая, что Нила она осмотрела в первую очередь. А тот ей точно ничего не сказал.       Эбби кивнула, убедившись в чем-то, и спокойно отпустила её.       Эмили вышла из медкабинета и взяла свою сумку с вещами, которую оставила на диване.       — Всё-таки я согласна специализироваться на испанском. Это действительно практично. Помимо этого, выберу историю и английский. И математику тоже выберу, просто чтобы преследовать тебя везде, — улыбнулась Эмили, шагая по коридору рядом с Нилом. Тот лишь пожал плечами, как бы говоря: «Делай, что хочешь».       В коридоре они наткнулись на чрезвычайно высокого парня. Когда он подошёл ближе, Эмили пришлось немного задрать голову, чтобы увидеть его лицо. Он был смуглым, как и Ники, с невероятно сияющей улыбкой и оригинальной причёской. На его руках были видны следы уколов. Эмили не стала проявлять любопытства.       — Новенькие! Привет-привет, я Мэтт Бойд, — широко улыбнулся Мэтт, пожав руку Нилу. — Ты Нил, верно?       Нил выглядел озадаченно и поспешно кивнул, глянув на Эмили.       — Я Эмили, — сказала она, протянув руку. Мэтт с удовольствием ее пожал.       Пока Мэтт удивлялся тому, как они «выжили» под одной крышей с тренером, Эмили задумчиво стояла, качая сумку в руках. Дверь кабинета Ваймака резко открылась, и она вздрогнула, переведя взгляд в тот момент, когда тренер кинул ключи в Мэтта.       «Вот это приветствие», — усмехнулась про себя Эмили. Казалось бы, улыбка Мэтта шире стать не может, но он её удивил. Улыбаясь во все свои тридцать два зуба, Мэтт поздоровался с Ваймаком.       — Всё-всё, проваливайте уже отсюда, — махнул рукой на них Ваймак, а потом глянул на сумки Нила и Эмили после того, как Мэтт удивился их «большому багажу». — И да, свози обоих по магазинам. Когда соберётесь, дам корпоративную карту.       — У нас вообще-то… — начал Нил, но Ваймак даже слушать не стал, попрощался в своём стиле: «вы ещё здесь?» и захлопнул дверь.       Эмили и Нил переглянулись, но промолчали. Мэтт показал им свою громадину — фургон синего цвета, в котором находилась куча всяких вещей, которые близнецы Джостен помогли ему затащить в «Лисью башню» — общежитие для спортсменов. Команда экси обитала на третьем этаже, поэтому задача оказалась непростой, но, к счастью, выполнимой.       Эмили досталась двухместная комната рядом с комнатой, в которой располагался Нил. Сразу у входа — небольшой коридор. Если пройти вперёд, то сначала можно обнаружить дверь в ванную комнату, находящуюся справа. Впереди виднелась небольшая кухня. Слева находилась просторная общая гостиная, и сразу там маячила дверь в спальню. Всё было выполнено в бело-бежевых тонах: от кремовых штор и бежевого винилового пола до белых стен и небольшого дивана бежевого цвета, рядом с которым размещался журнальный столик на четырёх ножках из массива сосны. Также в комнате находились два белых письменных стола с тумбочками и стульями.       Мэтт сказал, что, вероятнее всего, к ней подселят кого-нибудь из девчонок, потому что вряд ли оставят одну. Эмили зашла в спальню, где у одной стены стояла односпальная кровать, а у противоположной — точно такая же. Прямо посередине располагалось трехстворчатое окно с кремовыми шторами. У изножья кровати были ещё две тумбочки белого цвета. Напротив изножья, у стены, стоял небольшой шкаф-купе цвета слоновой кости.       Эмили разобрала свою сумку и разложила вещи в шкафу: четыре футболки — белая, серая и две черные. Три из футболок были ужасно изношены, только белая была новой. К ней прилагались две пары спортивных штанов и три пары шортов, среди которых были бермуды — тип шорт, длина которых доходит до середины бедра и ниже. Носки, трусы и бюстгальтеры она разобрала и положила в выдвижную полку шкафа.       Не зная, чем занять себя до прихода Нила или Мэтта с девушками, она собралась выйти на свежий воздух. Ей хотелось взглянуть, что есть в канцелярских магазинах, чтобы прикупить несколько принадлежностей для учёбы в университете. И пройтись по какому-нибудь универмагу, чтобы присмотреть одежду и обувь. В обуви она как раз нуждалась: полуживые кроссовки и кеды, которые у неё были, нуждались в замене. Хотя бы ещё одна пара обуви — и то хорошо. В деньгах, правда, не было нужды ни у Нила, ни у Эмили, по крайней мере, пока что. В её сумке всегда находилась пара долларов, и она владела собственной дебетовой картой, где также хранились деньги.       Эмили наткнулась на Кевина, когда закрывала комнату на ключ. Она окинула его равнодушным взглядом, закинула ключи в карман своих спортивных штанов и собралась уйти, пока не услышала голос Дэя. Она могла бы надеяться, что он обращается не к ней, и просто уйти, не повернувшись, но, помимо него, она была единственным человеком, находившимся в коридоре.       — Стой. — Голос Кевина звучал довольно мрачно, что не предвещало ничего хорошего. Эмили медленно обернулась и приподняла бровь в немом вопросе. — Ты была там, верно?       — Была где? — озадаченно спросила Эмили. Она скрестила руки на груди, будто неосознанно защищалась от ещё невысказанных нападок.       — В квартире тренера, когда я… — холодно начал Кевин, но запнулся, подбирая более подходящие слова. Он раздражённо цокнул, будто именно она стояла и подбирала слова, теряя время. — В общем, когда я сорвался. Ты точно была там. И Нил был, с ним я уже говорил.       — Была и была, что с того? Меня никак не касаются твои эмоциональные кризисы, — бесстрастно фыркнула Эмили.       — Слушай, если ты кому-нибудь расскажешь, а особенно Эндрю… — недовольно начал Кевин, прищуриваясь, словно хотел прочитать на её лице что-нибудь.       — Ты глухой? Я сказала, что меня это не касается. Тратить свое время на то, чтобы трепаться о твоих проблемах — даже звучит утомляюще, не так ли? — произнесла Эмили, резко вздохнув от раздражения. По сути, она не соврала. В целом ей было все равно, но она испытывала непроизвольное сочувствие к нему. Она не хотела жалеть его или вообще сопереживать ему. Это «Хозяин» все еще вызывало у нее рвотные позывы. Снова эта ненавистная тема принадлежности.       — И ты в порядке после такого? — осторожно спросила Эмили. Самое страшное — это то, что ей искренне было интересно в порядке ли он. Ей было жаль его, потому что в какой-то извращённой степени она его понимала. Вещь. Ценная инвестиция.       Он застыл, а потом недоуменно покосился на неё:       — В порядке. Тебе-то что? — раздражённо фыркнул Кевин. Голос выдавал его удивление. Он поджал губы, снова прищурившись. Кевин выглядел так, будто ждал какого-то подвоха.       — Ладно, — равнодушно пожала плечами Эмили. В порядке, значит в порядке; её дело — проявить человечность, хотя бы просто для поддержания фасада хорошего товарища. Но фасад ли это? Что, если она действительно хороший товарищ?       Если они узнают об их прошлом, она не то что хорошим товарищем не будет — она станет худшим товарищем для них, как и Нил. Даже думать о том, что Эмили сможет стать для них настоящим товарищем — чистейший абсурд. Они все равно подведут их перед матчем с «Воронами». И «Лисы» возненавидят близнецов Джостен, даже не зная о том, что они близнецы, потому что они с Нилом — проблема. Нилу и Эмили не стать частью чего-то настоящего и стабильного. Не в этой жизни.       Кевин промолчал, и его лицо стало более спокойным, чем раньше. Эмили развернулась, чтобы наконец выйти на улицу, но, казалось, вселенная насмехалась над ней сегодня.       — Понравилось? — раздался насмешливый голос Кевина. Эмили недоуменно нахмурилась, когда он подошёл ближе — еще один шаг, и ей пришлось бы задрать голову, чтобы видеть его лицо. Выражение его лица на этот раз было совершенно непроницаемым. Она не понимала, что он имеет ввиду, понравилось ли ей видеть его нервный срыв? Что за бред? Она бы не стала узнавать в порядке ли он, если бы наслаждалась его несчастьем.       — Понравилось что? — с хмурым видом спросила Эмили. Она посмотрела в его до ужаса красивые зелёные глаза, и ей показалось, что она видит, как там пляшут чертики. Казалось, время замедлилось; она даже дышать перестала — чего сама вовсе не заметила.       — Ты с Ники… — язвительно начал Кевин. Тембр его голоса стал чуть ниже, когда он наклонил голову в бок. Уверенная ухмылка плавно заиграла на губах. Непонятно откуда взявшийся азартный блеск в его глазах, который, возможно, ей вообще привиделся, вызвал нежеланную и неуместную дрожь. Этот трепет ей совсем не понравился.       Послышался стук, из-за которого Эмили невольно вздрогнула, сделав шаг назад. Вовремя захлопнувшаяся дверь за Ники, который выглянул из комнаты «Монстров» — так их назвал Мэтт сегодня — спасла Эмили от неловкого вопроса.       Ники подошёл к Эмили, закинув руку ей на плечо. Задорно улыбаясь, он посмотрел на Кевина.       — Чувак, тебя ждёт Эндрю. Не теряйся так, — ухмыльнулся Ники, наклонившись вперёд и заглянув в лицо Эмили. — А ты-ы-ы… Пойдём посплетничаем, как нормальные люди! Стоишь тут с этой ледяной скалой, непонятно чем занимаешься. — Он повернул голову в сторону Кевина и демонстративно помахал рукой. — Пока-пока!       Эмили не стала больше смотреть на Кевина; иначе от напряжения у неё лопнула бы голова. Вместе с Ники она выбралась на улицу.       — Он узнал, что это мы спрятали его одежду? — недовольно спросила Эмили.       — Ну, несложно догадаться, ведь мы единственные, кто не тренировался в этот момент. Он едва ли меня не отшлепал после того, как ты ушла к Нилу! Самое грустное, что совсем не так, как я бы хотел, — Нарочито грустно вздохнул Ники, а потом посмотрел на нее, уже улыбаясь. — А что? Он тебе в коридоре за это навалял? Поэтому ты такая дерганая?       — Ага, навалял, конечно… — пробурчала Эмили, раздраженно проведя рукой по лицу. Она села на скамейку рядом с Ники, который хлопнул в ладоши от услышанного.       — О, так я тебя спас! Какой же я молодец…       — Слушай, я хотела пройтись по магазинам… — пробормотала она, но нахмурилась, когда увидела удивлённое лицо Ники. Он заметил что-то позади её спины и прыснул от смеха. Эмили растерянно обернулась и увидела бедолагу Нила, который еле двигался со своим небольшим сейфом, да ещё и с тремя пакетами. Она тоже засмеялась, потому что у брата был излишне комичный видок.