Часть 462

Глава 462.

На городской стене, куда спешно поднялись правитель и офицер стражи, они с хмурыми и растерянными лицами взирали на отряд кавалерии в чёрных доспехах внизу. В том, что внизу действительно находился отряд чёрной кавалерии, сомнений не было, вот только его численность вызывала некоторые... вопросы. Повернувшись к стоявшему рядом солдату, правитель, прищурившись, спросил: «И это ты называешь отрядом?» Неудивительно, что правитель был так разгневан. Так называемый «отряд», который поначалу заставил его поволноваться, насчитывал всего чуть больше сотни человек — зрелище было донельзя жалкое. Стоит отметить, что в их городе только регулярной армии было более трёх тысяч человек. А если прибавить к ним наспех собранное ополчение, то общая численность войск могла перевалить за десять тысяч. И это при том, что их город считался всего лишь малым или максимум средним. В этом мире, благословлённом силой Бога Войны, с его изобилием ресурсов и воинственным духом, численность армий в каждом государстве была просто немыслимой. Любой захолустный городишко мог содержать несколько тысяч солдат регулярной армии. В городах покрупнее не было ничего невозможного в том, чтобы собрать легион в десять тысяч воинов. В таких условиях крошечный отряд из сотни с небольшим человек не имел никакого права называть себя армией. Да что там говорить, даже грабительские отряды, которые другие малые страны отправляли поживиться за чужой счёт, нападая лишь на деревни, насчитывали десятки тысяч солдат. Увидев, что солдат не может вымолвить ни слова, правитель холодно хмыкнул и, немного поколебавшись, всё же приказал открыть ворота. Когда ворота медленно отворились, толпа беженцев хлынула к ним, но тут же была оттеснена выскочившими солдатами, которые силой оружия заставили их отступить. Перед лицом сверкающих копий и стены щитов безоружные беженцы, сколь бы воинственным духом они ни обладали, могли лишь пятиться назад. В возникшей суматохе и давке многие были растоптаны. Сквозь эту хаотичную толпу беженцев отряд из сотни всадников прорывался, словно боевой корабль, рассекающий волны. Любой, кто осмеливался встать у них на пути, независимо от своего буйного нрава, спешно уступал дорогу. Причиной тому был леденящий холод, исходивший от всадников; ни одно живое существо не могло находиться рядом с ними дольше трёх секунд, иначе неминуемо получило бы обморожение. Именно благодаря этому холоду небольшой кавалерийский отряд смог быстро пробиться сквозь бесчисленную толпу беженцев к городским воротам и въехать внутрь. «Приветствую вас, доблестные воины! Должно быть, вы — подкрепление, посланное Его Величеством! Я — правитель этого города! Прошу прощения за столь скромный приём! Прошу прощения!» Правитель, очевидно, был мастером своего дела. Хотя ещё минуту назад он с презрением смотрел на их жалкую численность, теперь, встречая их лицом к лицу, он держался чрезвычайно скромно, так что придраться было совершенно не к чему — истинное искусство чиновника. Вот только его улыбка наткнулась на ледяную стену. Командир всадников медленно снял шлем, зажал его под мышкой и обвёл всех присутствующих бесстрастным, холодным взглядом. Увидев юношеское лицо, ставшее от гнева землисто-серым, правитель почувствовал, как у него внутри всё похолодело. Этот юноша, похоже, был не в духе, да ещё и, кажется, очень зол. Неужели он как-то задел его? Но ведь он и двух слов не успел сказать. Сердце правителя забилось в тревоге, а выражение его лица постоянно менялось. Стоявший же напротив него юноша в этот момент тоже был вне себя от ярости. Однако злился он не на правителя, а на собственную судьбу. Этот парень был одним из лидеров регулярной армии, четвёртым сыном Сэма, Короля Призрачных Рыцарей. Он прошёл со своим отцом не одну битву и имел на своём счету немало воинских заслуг. Пока он держался рядом с отцом, дела у него шли совсем неплохо. Отец забирал львиную долю, а он и его старшие братья и сёстры довольствовались остатками, но у них всегда были и войска, и сильные воины, что позволяло им одерживать бесчисленные победы. С их помощью отец даже добился немалой славы в регулярной армии, прославившись высокой эффективностью выполнения заданий и однажды удостоившись личной похвалы от самого Гэри. Но именно в этом и крылась проблема! С ростом славы и силы четверо братьев и сестёр перестали довольствоваться ролью помощников. Они тоже хотели пробиться из нерегулярных войск в регулярную армию, хотели выделиться, почувствовать, каково это — быть главным. И не только они были недовольны текущим положением дел. Сэм, Король Призрачных Рыцарей и лидер регулярной армии, тоже был не в восторге. Правда, этого здоровяка беспокоило другое: он считал, что его отпрыски забирают себе слишком много воинских заслуг. Он забирал половину, а остальные четверо делили остаток. Хотя все были сыты, такими темпами когда он сможет стать настоящим генералом? С получением нового крупного задания это недовольство несколько дней назад окончательно вырвалось наружу. Сначала старший брат потребовал у отца «повышения зарплаты» и получил безжалостный отказ. Второй брат поддержал его жалобы и тоже был силой усмирён. Увидев это, третья сестра пришла в ярость и даже попыталась драться с отцом, но исход битвы между Лордом и Полубогом был предсказуем. Будучи самым младшим, четвёртым, он даже не успел открыть рта, чтобы пожаловаться. Отец просто не дал ему такой возможности — избивая третью сестру, он заодно всыпал и двум старшим братьям, и ему, младшему. Получив ни за что ни про что взбучку и столкнувшись с постоянным урезанием «зарплаты», четверо отпрысков наконец не выдержали и решили взбунтоваться против собственного отца. Так, знаменитый Альянс Призрачных Рыцарей распался, и каждый решил пойти своим путём. Следуя принципу «муж и жена — это настоящая любовь, а дети — всего лишь случайность», Сэм, Король Призрачных Рыцарей, вместе с женой отправился выполнять задания для регулярной армии. Четверо же братьев и сестёр были низведены до уровня прочих нерегулярных войск и теперь вынуждены были тянуть жребий, чтобы определить, насколько прибыльным будет их следующее задание. Хотя распад семьи и соответствовал желаниям Салоса Четвёртого, он, будучи самым младшим, очевидно, забыл об одной важной вещи: он был не только самым младшим из четырёх, но и самым слабым. Лишившись защиты отца и матери, было бы странно, если бы старшие братья и сестра не начали его задирать! Вытянутый им счастливый жребий был тут же отобран, а за неповиновение его избили все трое. Даже большая часть его подчинённых дезертировала. Теперь у Салоса Четвёртого, в руках которого осталась лишь сотня гвардейцев, на душе было невыносимо тоскливо. Когда альянс ещё существовал, они издевались над ним! Теперь, когда альянс распался, эти ублюдки продолжают издеваться над ним! Так какой смысл был в этом распаде?! Стерев с доспехов брызги крови, Салос Четвёртый обернулся и посмотрел на беженцев, снова оставшихся за воротами, после чего, нахмурившись, обратился к правителю: «Я спрашиваю тебя, кто позволил вам запереть их снаружи?» «А?!» Правитель опешил, на его лице отразилось полное недоумение. «Но... но в городе не хватает припасов, держать посторонних снаружи — это вполне обычная практика!» «Хмф! Кто сказал, что они посторонние! Все люди этой земли — достояние Его Величества! Смерть даже одного из них из-за тебя — великий грех! Кто позволил вам без соизволения Его Величества отказывать им в приюте?!» От этих резких и обвинительных слов лицо правителя мгновенно побагровело. Привести всего сотню человек и вести себя так нагло?! Неужели этот парень считает их лёгкой добычей?! Не отвечая, правитель лишь мрачно взглянул на стоявшего рядом офицера стражи. Тот мгновенно всё понял, шагнул вперёд и с угрюмым видом прорычал: «Я позволил! И что ты сделаешь?!» Не успел он договорить, как сверкнул холодный блеск. В следующее мгновение брызнула кровь, и голова офицера стражи, воина девятого ранга, на лице которого ещё застыло свирепое выражение, взмыла в воздух. Обезглавленное тело, покачнувшись, рухнуло на землю. В наступившей гробовой тишине Салос Четвёртый, с лицом, забрызганным кровью, отчего он выглядел ещё более устрашающе, с мечом в руке перевёл свой ледяной взгляд на правителя. «А ты! Ты тоже позволил?»