Часть 9. Муж?

      Жарова уже полтора часа сидела в машине в ожидании Екатерины и крыла матом того, кто составлял столь ненавистное расписание. Но студенты уже покинули альма-матер знаний, а Чи́лицевой всё ещё не было. Наконец преподаватель показалась у главного входа, но не одна, а со своим Олежей; Аня ненавидела его даже не зная, кто он, и что из себя вообще представляет. А Катя мило с ним беседовала, улыбалась ему, дарила ничего не значащие прикосновения — это раздражало девушку. Изо всех сил Жарова просигналила этой сладкой парочке и пару раз маякнула фарами, чтобы поторопить Катю, это раз, отвадить этого Олежу от неё, это два. — Кто там так настойчиво тебя зовёт? — он присвистнул, глядя на черный порше, стоящий возле института.       Екатерина посмотрела в ту сторону, куда указал Коган. Женщина сначала подумала, что он ошибся, ведь за рулём сидел беловолосый парень. Однако, присмотревшись, она узнала в хозяине автомобиля Аню и улыбнулась, когда та жестами просила поторопиться. — Ну и поклонники у тебя! Ты где такого мужика отхватила, подруга?! — Это не поклонник. Муж. Сильно ревнивый, — нахально улыбнулась женщина и, махнув коллеге на прощание, поспешила к машине. — Как муж? Какой муж? У тебя кольца даже нет, что ты мне рассказываешь! — Олег терялся в догадках, не в силах отличить шутку от реальности, но Катя его уже не слышала, ведь села в дорогой автомобиль. — Опять он… — Жарова резко ударила по газам, срываясь с места, едва Екатерина успела пристегнуться. Наступило молчание, продлившееся по меньшей мере полчаса, пока они не выехали за город. Единственное, что на несколько секунд прозвучало на фоне мотора–шорох снимаемой женщиной куртки. И это как будто бы стало пусковым крючком. — Что ему надо было, что он в конце так пытался докричаться до тебя? — Я… Как бы тебе сказать… Дело в том, что я сказала ему, что ты… мой… муж.       Аня подавилась воздухом и даже отпустила от неожиданности руль, заставив машину вилять на зимней дороге. Придя в себя и вернув управление, Жарова разогналась до ста двадцати километров в час и уже через 10 минут въезжала на территорию посёлка. За всё это время они снова не сказали друг другу ни слова. — Я твой… КТО?! — они сидели в машине в тёплом гараже, свярля взглядами стену за лобовым стеклом. — Муж… — Екатерина несмело посмотрела на Аню; девушка улыбалась, а потом и вовсе разразилась смехом. — Муж, значит… — отсмеявшись, девушка медленно повернулась к своему преподавателю лицом и в тот же момент до упора отодвинула назад своё кресло, хотя сама подвинулась вперёд, оставаясь на уровне Кати. — Теперь не отвертишься…       Её рука по-хозяйски опустилась к Чи́лицевой на колено и проникла под юбку-карандаш. Женщина от этого вздрогнула и посмотрела второкурснице прямо в глаза, в которых увидела столько желания, что даже немного испугалась. Аня тем временем переместила обе руки на замок, очень удобно располагающийся спереди юбки, и быстро избавила Катю от лишнего–по её мнению–элемента одежды. А потом Чи́лицева как-то резко оказалась верхом на бёдрах Жаровой, вальяжно откинувшейся на спинку водительского кресла. Тонкие капроновые колготки отправились на пассажирское прямиком к юбке, поэтому, когда Аня потянулась к резинке трусиков, Катя слегка шлёпнула её по руке. — Ра-ано, — рвано выдохнула она, когда крепкие руки забрались под блузку.       Возиться с пуговицами абсолютно не хотелось, и Анна одним рывком разорвала рубашку, прервав Катины возмущения поцелуем. Та в свою очередь потянула вверх края Аниной кофты, вынуждая остаться в спортивном топе, но на этом её инициативу пресекли очередной волной возбуждающих прикосновений. Обе руки Жаровой игриво пробежалась пальцами по чужим рёбрам, подкрадываясь к груди, а в следующее мгновение женщина оказалась вплотную прижата к хозяйке автомобиля. — Мать твою… Не покупай больше такие бюстгальтеры, — рыкнула Аня в попытке справиться с застёжкой. — Остановись…       С тела Чи́лицевой моментально исчезли чужие руки, и даже лицо Анна повернула в другую сторону, как бы говоря, что она не сделает ничего больше, пока Катя сама не будет к этому готова. Но женщина осторожно взяла свою студентку за подбородок, вынуждая смотреть на себя, и, медленно заведя руки за спину, легко расстегнула бюстгальтер, который так успела возненавидеть Аня. А девушка изо всех сил держалась, чтобы не прикоснуться к преподавателю, и даже закрыла глаза, чтобы уменьшить соблазн. Её просили остановиться. И тут она внезапно почувствовала прикосновение мягких губ к мочке своего уха. — Говоря тебе остановиться, я имела в виду застёжку, которую ты чуть не вырвала. Продолжай… — совсем тихий шёпот. — Умоляю тебя…       Спустя мгновение Екатерина уже сидела спиной к хозяйке машины, выгибаясь в спине. Руки Жаровой плавно прошлись от бёдер до груди и задержались на ней, повинуясь воле их обладательницы, заставляли женщину постанывать от удовольствия. Момент, когда Катя осталась полностью без одежды обе пропустили, но вот последствия этого момента устраивали обеих. Насаживаясь на пальцы Ани, Чи́лицева получала удовольствие настолько невообразимое, что время от времени забывала делать вдохи, заставляя сознание слегка уплывать от нехватки кислорода. А её хрипы и стоны складывались для Анны в лучшую на свете симфонию… — Это значит, что я прощена?.. — еле отдышавшись спросила Екатерина в попытке перебраться на пассажирское сиденье. — За Олежу. Но не за новый год, — Жарова не отпускала её, пока не захватила в плен желанные губы. — Знаешь, называй меня своим мужем почаще. Этот так забавно бесится. Мне нравится.

***

      В два часа ночи Екатерина резко открыла глаза и села в кровати, подтянув колени к груди. Рядом никого не было: одна на большой кровати среди простыней из чёрного шёлка. Откуда-то, словно она находилась под толщей воды, доносился голос Жаровой, но женщина не могла определить, откуда именно. Она слышала лишь обрывки фраз: следствие, земля, месть… убийство. Весьма интересный набор слов для разговора посреди ночи. Но больше всего Чи́лицеву волновало то, что её студентка имеет к этому набору из уголовного кодекса какое-то отношение. — ДА МНЕ ПЛЕВАТЬ <…> МРАЗЬ! — голос то приближался, то отдалялся, словно Аня ходила взад и вперёд, причём достаточно быстро, и явно была зла. После этого всё затихло, а через две минуты голос зазвучал прямо за дверью в спальню. Теперь хозяйка дома говорила тише, нисколько не повышая тон. — Разговор окончен. Я не одна сейчас, буду ждать новостей.       Катя медленно легла обратно в кровать в надежде на то, что Жарова сейчас к ней присоединится, после такого бурного вечера просто обязана была, но хозяйка дома, вопреки этим ожиданиям, прошла сразу на балкон, не заметив того, что её преподаватель уже не спит. Чи́лицева минуту наблюдала за тем, как Аня медленно и глубоко затягивается, а потом также медленно отводит слегка подрагивающую руку и выдыхает едкий табачный дым. Женщина не знала, как поступить. Она просто не понимала, позволено ли ей совать свой нос в дела второкурсницы или нет. Решив пока что ничего не говорить, Екатерина встала с кровати и, закутавшись в большое одеяло вышла на балкон, где стояла девушка. — Потеряла меня? — Анна говорила тихо, словно боялась спугнуть преподавателя. Она хотела протянуть руку и коснуться чужих волос, но остановилась. — Почему муж? — Не знаю, — это был действительно честный ответ. — В тот момент это казалось таким правильным, что я даже не задумывалась о том, что это есть ни что иное, как ложь. А… Почему ты спросила? — Называй меня своим мужем почаще, — снова сказала Анна. — Я понимаю, что это звучит слишком странно, но… Если бы ты называла меня женой, то это ничем хорошим точно не закончится. Да и вряд ли Олежа решится повздорить с таким мужем, — ещё одна глубокая затяжка. — Пойдём спать, завтра ещё в институт.       Необдуманное слово, оброненное Катей въелось под кожу им обеим. Было непонятно, запутанно, даже немного страшно, ведь ни одна не знала, куда их приведёт дорога, на которую они ступили.