Часть 15. Пауза?

— Ни Аня, ни Вадим трубки не поднимают! — покачала головой Катя. — Олег, ну вот какого чёрта! Нет, не отвечай. Ладно, я пошла к ней. — Она всё равно без сознания. Что ты хочешь от неё? — Да хотя бы просто посмотреть на человека, который спас моего отца. — Я с тобой, — вздохнул Коган, — ты слишком взбудоражена.       Оба замерли как статуи, стоило увидеть на больничной койке Жарову. Аня лежала бледная, словно прозрачная, с закрытыми глазами и кучей каких-то проводов, шедших от её тела к мониторам. Чи́лицева хотела броситься к ней со слезами, но её удержал Олег. Прижав Катю к холодной стене, чтобы успокоить её, он слегка ослабил хватку и внезапно поцеловал её. Снова. А она настолько опешила от происходящего, что не сопротивлялась. Приборы, к которым была подсоединена Анна разом запищали, а она вдруг, задыхаяясь, начала сдёргивать с себя провода. Тут же сбежались врачи, началась суматоха. Приведя девушку в норму, по её же просьбе медики позвали Екатерину обратно в палату. Одну — Как твой отец? — Жарова говорила слабо, без малейшей капельки жизни в голосе. В чёрных глазах была только пустота. — Благодаря тебе он в полном порядке. Врачи говорят, что успех они оценивают в девяносто процентов! Ты-то сама как? — А как я могу себя чувствовать после операции, без одной почки и невероятного зрелища, как моя девушка целуется с каким-то мудаком? Как ты думаешь? — Я не… — Плевать. Я не поверю ни одному твоему слову. Врачи видели, как до этого вы с ним целовались в коридоре, я говорила с ними. А ещё… — девушка хотела рассказать про фотографию, которую ей прислал Коган, но решила, не портить мнения Екатерины о нём. — Я была о тебе лучшего мнения. Катись куда подальше. Ах да. Собери по приезде свои шмотки и проваливай из моего дома, я не хочу тебя там видеть.       Слова давались нелегко. Да и говорить их вовсе не хотелось, потому что в глубине души Аня понимала, что уже простила Чи́лицеву. Просто так было лучше. Ей казалось, что женщина колеблется, выбирая между надёжным и сильным плечом давнего друга и девушкой, которую знала едва ли полтора года. Нажав на кнопку вызова медсестры, Жарова уставилась в стену. — Ich will allein bleiben, — сказала она, когда в палату вошла молоденькая немка, попросившая Катю уйти.       Последнее, что услышала женщина, был жуткий кашель Анны и слова медсестры о том, что по этому поводу ей следовало бы обратиться к врачу. В коридоре тут же на неё налетела мать. — Доченька, скажи мне, ты знаешь, что за человек помог твоему отцу?! Я должна увидеть эту девушку! — но Екатерина не отвечала. — Катя? Доченька, что? Что случилось? — Я очень сильно её обидела… Жутко обидела, мама. Она не хочет нас видеть… Ты иди к папе. Я, наверное, поеду домой… Что-то я нехорошо себя чувствую. — Я с тобой. Не хочу оставлять тебя одну, — тут же вскинулся притаившийся у стены Коган. Он не сомневался, что любившие посплетничать медсёстры уже донесли всё до ушей Жаровой, и его давняя подруга уже может считаться свободной женщиной.

***

— Может хватит? Я уже сбился со счёта, сколько ты выпила! Тут больше, чем за всю твою жизнь в принципе! — Олег забрал бутылку из рук подгуги. — Катя, успокойся! Не стоит оно того! — Да это т… ты виноват! — пьяная, она не отдавала себе отчёта в действиях и замахнулась на мужчину для пощёчины, но по итогу просто свалилась на него. — Давай-ка я тебя успокою…       Олег, делая ставку на то, что утром сможет пересказать всё так, как нужно будет именно ему, схватил Чи́лицеву в свои объятия и потащил на кровать. Справедливости ради, следует отметить, что она сопротивлялась так, как только могла, но удары её нежных и тонких рук выходили слабыми и неуверенными, а миниатюрное и хрупкое тело–ничто в сравнении с мужскими мускулами. В пьяном женском мозгу отказывались происходить какие-либо мыслительные процессы, и она безвольной куклой отдавалась своему коллеге и другу. А ему это и было нужно; совершенно не заботясь о защите, он брал Катю грубо, практически без чувств. Единственным, наверное, было удовлетворение от достижения цели. Он не задумывался, зачем ему в принципе нужна Екатерина, а просто желал получить её. Мужчине было наплевать даже на то, что партнёрша в какой-то момент перестала оказывать сопротивление, и не потому, что ей начало нравиться. Она просто отключилась.       Утро ознаменовалось жуткой головной болью и осознанием того, что вчерашний вечер обрывается где-то на половине бутылки, которую Катя вечера, судя по пустующей ёмкости, всё-таки прикончила. Слудующим потрясением был лежаший рядом абсолютно голый Коган, откровенно пялившийся на неё такое же обнажённое тело. — А с просонья ты ещё прекраснее, чем во время секса, — пошло ухмыльнулся он, что заставило женщину поморщиться. — Только не говори, что мы с тобой… — Олег кивнул. — О нет! Нет, нет, нет, нет! Я не хочу тебя видеть! Выметайся из моей квартиры!       А мужчина особо и не возражал. Спокойно собирая свои вещи, он, будто издеваясь, рассказал всю правду о прошедшей ночи и ушёл. Он ведь получил то, что хотел. Только вот о последствиях тоже следовало подумать.

***

полтора месяца спустя.

— Да ты хоть понимаешь, что натворил?! — орала в слезах Чи́лицева, треся перед лицом Олега положительным тестом на беременность и выпиской от гинеколога, гласившей о сроке в шесть недель. Всё это время Коган кое-как ухаживал за подругой, чтобы окончательно добиться своей цели–жениться на ней. Но дети в его план никак не входили, хоть и упрощали его, в какой-то степени. — И что ты молчишь?! Что мне теперь с этим делать, ты подумал?! — Выходи за меня! — внезапно крикнул мужчина, которому надоел этот разговор. Да, его слали куда подальше с этими его ухаживаниями, но сейчас–такой шанс. — Раз ты пришла ко мне, а не к мужу своему бывшему, то уверенна, что ребёнок от меня. Так давай поженимся? Ему всё равно нужен отец.       Чи́лицева ничего не ответила. Слёзы градом катились по её лицу, когда она выходила из квартиры Когана. Она изо дня в день после университета наведывалась к Михаилу в надежде на то, что Аня вернулась домой, но каждый раз натыкалась на грустные глаза и отрицательное покачивание головой из стороны в сторону. В один из одиноких вечеров–пару дней назад–она занималась самобичеванием и вдруг детально вспомнила вечер того злополучного дня. Вспомнила, как Олег брал её, хотя она явно показывала своё несогласие. Чи́лицева, хватая ртом воздух, хотела высказать ему по телефону всё, что думает, но совершенно внезапно её голова закружилась, и она рухнула на пол. Её уже примерно неделю ощутимо тошнило чуть ли не со всего, и этот обморок стал последней каплей. Опасения подтвердились — купленный в тот же вечер тест на беременность оказался положительным, а на следующий день гинеколог, словно приговор, огласил срок в полтора месяца. Екатерина была беременна от человека, которому когда-то верила, и который в конечном счёте её, по сути, изнасиловал. Сразу от Когана она снова поехала в сторону дома Жаровой. И вновь дворецкий ответил отказом, но… Едва слышный, но различимый чутким преподавательским ухом, раздался кашель Анны, за которым последовали хрипы и хлопок двери. — Так она тут?! — Да… Она не хочет вас видеть. Говорит, что вы взяли паузу. — Но мне нужно её увидеть! Михаил, прошу вас… — Нет. Я знаю, про всю сложившуюся ситуацию. И именно поэтому я говорю Вам нет. Мало того, что ради вас она пошла на операцию, так теперь у неё ещё астма. Немецкие специалисты диагностировали эту дрянь под воздействием психосоматических причин. Точнее долгосрочных подавляемых негативных эмоций. — Боже, что?.. — Это Вы виноваты! Я знаю, что это были за эмоции. Это ревность. А потом ещё и та ситуация в больнице, — внезапно хлопнула входная дверь, и Аня с синюшного оттенка лицом подошла к ним. — У… ходи, — выдавила девушка и снова начала задыхаться и кашлять, но почему-то не спешила доставать ингалятор. — Я… — резкий вдох без выдоха. — Знаю, — и снова. — Он за тобой ухаживает. Счастья, — лицо совсем посинело, но Жарова так и не достала ингалятор. И тут Михаил понял, что его у девушки просто нет. Она не взяла его, оставила дома и сейчас готова была рухнуть от нехватки кислорода. — Аня! Аня, дыши, пожалуйста! — мужчина достал из собственного кармана запасной ингалятор и с силой протянул его второкурснице, смотря на шокированную Катю. — Екатерина, уходите! Разве не видите, что Вы буквально убиваете её своим присутствием! — У нас с ним ничего… Он меня тогда…       Но у неё не хватило мужества произнести слова правды. Она просто ушла. Сидя в такси, женщина на полном серьёзе задумалась об аборте, но, зайдя в квартиру, отбросила эту мысль. Ребёнок-то не виноват, что его мать — полная идиодка, а отец — законченный мудак. Аня сказала дворецкому про паузу. Это не конец. Они просто взяли паузу. И её как-то надо было завершить.