Глава 5. Двухстороннее окно.

      Одиночество.       Полное одиночество.       Как так вышло, что Коля остался совсем один в этом непонятном месте? Единственным человеком, который мог бы ему составить компанию, была Маша. Но она пропала. Не постигла ли её судьба Нины?

Нина…

      К чёрту такие мысли! Нужно в первую очередь подумать о том, что делать дальше. Стоять на одном месте и ждать своей смерти — идея максимально идиотская. Всё-таки желание ещё пожить на этом свете у парня присутствовало. Коле нужен был план. И тут никак не обойтись без бумаги с ручкой. Ну или хотя бы карандашом, разницы большой нет. Главное, чтобы чем-то можно было писать. Старую привычку нельзя просто взять и забыть. В стрессовых ситуациях он всегда любил записывать свои мысли. Не сказать, что это схоже с дневником Нины. Та вела его для запечатления всего путешествия. Как фото- или видеоотчёт. К сожалению, у Коли камеры не было, а Маша со своей благополучно исчезла. Съёмка с телефона или ведение в нём записей могло быть более эффективным методом создания записей. Тут же сразу в голове возникал определённый нюанс.       Он под землёй. Электричество нестабильно.       За время, потраченное на поиск бумаги и ручки, парень подметил одну вещь. Свет как минимум дважды гас на пару минут. На основе этого можно строить множество догадок. Может, обойдётся? Ну, в случае, если это серьёзная поломка, скоро Коля останется в полной темноте. Его верный фонарик мог бы прослужить довольно долго. С батареей на двенадцать часов никаких проблем со светом не должно возникнуть, так? Так ведь?       И тут как раз на сцену выходит господин Нюанс. Фонарик сломан. Тварь атаковала его так размашисто и быстро, что успела зацепить его источник света. Тот хоть и не выпал из рук, однако получил очень неприятный удар по корпусу. Теперь и сам фонарик работал с перебоем. То совсем не беспокоит, то каждые пять минут гаснет, скотина. Телефон показывал семьдесят шесть процентов заряда. В нём есть фонарик. Не такой мощный, но на безрыбье…       Поэтому нужна экономия. Никаких записей в телефоне, полная экономия его заряда. Да, звонить с него было бесполезно. В самой Бечевинке связь никогда и не ловила, а под землёй ожидать её резкого появления как-то не приходится. Поэтому можно только представить, какую радость испытал Коля, зайдя в очередной кабинет и найдя нормально пишущий карандаш с нераскрытой стопкой бумаги. Странно, конечно, что она тут осталась лежать. Хотя, скорее всего, никому особо не было дела, когда люди спасали собственные жизни. То, что здесь произошло что-то ужасное, теперь можно было понять без всяких слов. Очень хорошее свидетельство тому чуть не убило парня.       Итак, всё в наличии. Теперь нужен план.

План по спасению.

      1) Найти Машу (потерялась? убита? сбежала?);       2) Узнать о Нине (жива или убита);       3) Убить Серёгу       3) Найти способ успокоить Серёгу;       4) Найти выход из этой дыры;       5) Выжить!!!       Дополнительно: Узнать об Имитаторах.       Да уж, мрачновато выглядит список. Прям даже плакать захотелось. Время этому явно не располагает, у Коли прямо сейчас слишком большой груз ответственности. Всегда можно сбежать одному и выжить. Но разве так поступаю друзья? Нет, так они не поступают. Никого тут не бросят умирать. Весь этот поход сюда был глупостью, и из-за этой ошибки Коля не хочет терять своих друзей. Никого. Больше никого.       Сейчас он находился в начальной части комплекса. Зарисовал схему помещений тут, оставил метку о выходе. И записал название для этой части — «Предбанник». Очень на это похоже, здесь слишком мало важной информации, и только пара кабинетов действительно несли в себе какие-то важные записи или оборудование. Жаль лишь, что слишком много научных терминов и слишком мало простых слов. Да, Коля совсем не дурак и мог считать себя вполне себе одарённым, но научная терминология пока ему была далека. Да-да, отвлекай себя от стен с кровавыми отпечатками и вмятинами на дверях.       Дальше шёл «Конференц-зал». Место, где, судя по всему, собирались научные консилиумы и обсуждали самые разные вопросы. Видимо, в этот список вопросов входил и Имитатор. Уже давно кем-то разгромленный. Теперь становится понятно, кем. На фоне всего этого в голову, словно зудящая моль, пробралась одна мысль. Сколько Коля не думал, но так и смог понять — как смогли создать нечто подобное? Ему всегда казалось, что именно в их время генная инженерия достигнет своего пика. Что именно они смогут наконец-то излечить все болезни и стать чуть ли не сверхлюдьми. Однако делается интересное открытие — тварь, которая умеет копировать внешний облик любого другого живого существа. Это не просто прогресс в генной инженерии, это, мать его, скачок! Как-то далековато в те времена умудрились прыгнуть, и всё это тяжело укладывается в юношеском знании о мире. Что они тут создали?!       Следующая зона была полностью неизвестной. Именно эту часть лаборатории Серый изучал, после чего прибежал к Коляну с интересным вопросом. Почему интересным? Потому что от ответа на него можно строить сразу две теории:       Первая теория — Имитатор один. Значит, эта тварь сначала прикинулась им, а потом взяла облик Нины. Тогда угроза потенциально только одна.       Вторая теория — Имитаторов от двух и больше. Ну, если это и правда так, тогда можно готовиться к борьбе не на жизнь, а на смерть. Эти существа явно относятся к людям с некоторым презрением.       Второй вариант не вызывает никакого позитива, поэтому Коля старается поменьше думать о том, насколько он вероятен. Сами подумайте, хотели бы вы рассуждать о таких вещах? То-то же.       Стоя прямо перед переходом в следующую часть лаборатории, Коля хотел уже протянуть руку, чтобы открыть дверь и пройти дальше. Что-то не давало это сделать. Глубоко внутри его души какая-то небольшая частичка кричала, она не хотела знать, что будет дальше. Лучше просто сбежать и выжить. Слишком много приключений и страданий ждёт его там. Как бы этот вариант ни был соблазнителен, выбора нет.

А был ли он вообще когда-то?

      Некоторые люди верят в судьбу. Мол, всё изначально предопределено. Вот судьба тебе умереть, будучи сбитым машиной — значит, ничего не попишешь. Причём многие верят в это и живут по таким принципам. Коля считал таких людей дураками или самообманщиками. Всегда приятно жить в таком мире, где всё уже за тебя решили, тебе просто нужно плыть по течению. Это полная херня. Так рассуждают только слабаки или побеждённые. Конечно, если взглянуть на Коляна, то не скажешь сразу, что он может идти к своей цели как паровоз. Но ему и не привыкать достигать практически всего через ворох проблем и неожиданных препятствий. Только так и получается получать то, чего ты хочешь.       За всеми своими мыслями парень не успел заметить, как прошёл в двери и оказался в новой для себя части исследовательского комплекса. «Предбанник» представлял из себя больше бюрократическое крыло, как раз около входа. Скорее всего, туда приводили высокопоставленных лиц. На конференциях демонстрировали собственные достижения. Дяди в погонах хвалили, выделяли ещё средства и даже не доходили до самого вкусного. А тут, оказалось, есть на что взглянуть.       Сразу в голову пришло название — «Смотровая». По сути, это помещение представляло собой большой испытательный полигон, поделённый на много мелких камер. В каждой такой можно было проводить эксперименты, и эти стекло-металлические коробки активно использовались, судя по всему. Как Коля это понял? Внутри многих из них остались отпечатки чьих-то рук, лап, засохшая кровь на стенках и какие-то невнятные надписи. Стекло было исцарапано изнутри, будто кто-то пытался вырваться. Среди всех комбинаций безумных цифр и букв часто можно было заметить одну — 1324. Эти цифры что-то значили для подопытных. Только вот что?..       На некоторых столах лежали заляпанные кровью бумаги. В них говорилось всё то же, что и раньше. О неких Имитаторах, об их возможностях и определённых опасностях, связанных с ними. Практически под всеми документами стояла одна и та же подпись некого С.В. Скопинцева. Исходя из названия комплекса, можно полагать, что именно он и является его основателем. Стало понятно, почему тут так мало действительно важной информации. Этот зал служил чем-то вроде презентации. Другим людям. Которые особо не интересовались процессом, хотели видеть только результат. Интересно, а отпечатки крови и следы когтей никого не смущали?       По своей сути эта «Смотровая» была огромной комнатой с разным оборудованием, множеством камер и некоторым количеством столов со стульями. Однако это было лишь одно из помещений, задействованных в этом исследовательском комплексе. Глаз сразу подметил, что двери, ведущие в глубь комплекса, выбиты с огромной силой. На то, что раньше называлось железными дверями, было очень печально смотреть. Кто-то взял и смял их настолько, что понять их изначальное предназначение можно только по еле живой дверной ручке. Иронично, ведь справа от входа на стене висела система пропуска по картам. То есть дальше уже могло быть что-то явно интереснее, нежели кипа бумаг да парочку кровавых отпечатков. Скорее всего, именно туда Серёга и ломанулся. Только вот зачем? Разве ему тут настолько нравится? Или чердак так сильно протёк?       Стоило подойти к проходу дальше, как фонарик стал предательски мигать. Свет-то был, но в любой момент он мог закончиться. На свете от телефона далеко не уедешь, а остаться в полной тьме посреди заброшенного исследовательского комплекса — перспектива сомнительная. Соблазн пойти дальше оказался сильнее. В полной темноте послышался чей-то смех. Возможно, прямо сейчас Коля делает самую большую ошибку в своей жизни. Но он не бросит Машу, Серёгу и Нину. Только не вот так.       Он улыбается темноте и идёт ей навстречу.

Очередной шаг в неизвестность — и надежда найти своих друзей.

***

      Свет. Такой яркий. Такой тёплый. Такой… знакомый?       Маша резко попыталась вскочить, но её организм отозвался не самыми приятными ощущениями. Будто всё тело пронзали тысячи иголок. Боль постепенно начала утихать, а разум стал изучать окружающую обстановку. Девушка совсем не понимала, как сюда попала. События прошедшего дня только начали возвращаться в её побитую память. Вместе с этим пошли слёзы. Почему всё превратилось в этот кошмар? За что? Кого нужно было так прогневать, чтобы попасть в такую жопу? Маша стучала по мягким стенам кулаком, пока чей-то голос сзади её не окликнул:       — Девушка, не стоит так впустую тратить силы.       Дверь камеры была открыта, и в её проходе стоял мужчина уже очень солидного возраста. Лысая голова, седые усы и небольшой кашель после разговора говорили о том, что дедушка здесь находится явно дольше положенного. Интересно, с чем же это связано?       — Вы… профессор Скопинцев?       — Да, он самый. А что, непохож? — широкая улыбка озарила его лицо, однако тут же морщины на лбу собрались. — Или ты не знаешь, кто я такой?       Какое-то время Маша испытывала что-то вроде стыда. Она ведь и правда не знала, кто сейчас перед ней стоит. В учебниках она его лицо не встречала, хотя фамилия не самая последняя с точки зрения истории. Да, в истории был не один Скопинцев. Из советского периода девушке совсем никто в голову не шёл. Вот тебе новости — только недавно боялась умереть, а теперь как в ни чём не бывало стоишь перед профессором, словно провинившийся школьник.       — Не знаю…       В этот же момент профессор рассмеялся, чем сильно удивил свою собеседницу. Вот чего-чего, а такой реакции она точно не ожидала. Вдруг и ей самой передалось такое же настроение, и теперь они оба стояли в мягкой камере и смеялись, словно два сумасшедших. Таких моментов Маше в последнее время очень не хватало. Просто от души посмеяться. Даже не зная, с кем она это делает.       — Знаете, молодёжь меня не перестаёт удивлять, — Скопинцев вытер слёзы от смеха и вернулся к разговору. — Хотя сейчас вы уже совсем другие. Ходите с какими-то приборами все. Ты же тут не одна, да?       Маша молча кивнула.       — Я так и думал. Твои друзья могут быть в опасности. В большой опасности.       — О чём вы говорите?..       Скопинцев резко переменился в лице, словно ему напомнили о чём-то очень неприятном. Причём неприятном не как оплата налогов или штраф за стоянку, а что-то гораздо неприятнее. Перемена в настроении кардинальная, и это только больше пугает. Неужели опасность настолько большая?       — Это моя вина в том числе, слишком сильно мы недооценили их тогда. Слишком велик был риск. Эксперимент вышел из-под контроля.       Всё, что профессор говорил дальше, попросту не несло какой-либо смысловой нагрузки для Маши. Словно в его сознании сейчас проматывались все известные ему знания и воспоминания. Девушка поняла, что если его не остановить, то разговаривать ей будет не с кем.       — Профессор! Вы в порядке? — для пущей убедительности она помахала перед ним рукой.       Тот на мгновение застыл, словно ошпаренный, поправил свой халат и лишь виновато улыбнулся. Кстати об одежде — белый халат, тёмные брюки и рубашка. Некоторые на парад ходят гораздо скромнее, что уж говорить о работе. Хотя, скорее всего, такой внешний вид является обычным делом для работников лабораторий.       — Да, прошу прощения. Иногда меня клинит от воспоминаний. Сами понимаете, тридцать лет одиночества. Всё может быть.       Маша в ответ тоже улыбнулась старику. Ей хотелось, чтобы ему было немного легче. Всё-таки так много пережить в этом месте. Почему-то она была уверена, что профессору за столько лет в этом комплексе пришлось нелегко. Учитывая опасность, о которой он говорит и что только его «они» не трогают. Но кто же эти «они»? Сможет ли Скопинцев об этом рассказать?       — Я говорю об Имитаторах, — выдержав паузу и ожидая хоть какой-то реакции, старик продолжил: — Судя по всему, вы о них не знаете. Оно и неудивительно. Проект был секретным, никому о нём, кроме участников, и не рассказывали.       — А что это за Имитаторы?       — Это должно было быть самым великим оружием СССР. Идеальный шпион. Идеальный солдат. Может принимать форму любого живого существа. Сделан из клеток разных животных, скрещённых с человеческим геномом. Они были моей гордостью. Трудом всей моей жизни.       Скопинцев резко затих, словно переваривая сказанное им снова и снова. Маша легонько постучала ему по плечу, словно предлагая продолжить мысль. Короткий кивок, и он продолжает:       — Мы слишком сильно поверили в успех. Забыли, что они тоже живые. Они стали жестокими, беспощадными. Мы вырастили тираннозавров и забыли о том, что с ними нужно вести себя аккуратно, — полные печали глаза профессора скользнули по камере и остановились на девушке. — Проект свернули. А меня оставили тут в наказание. Стеречь моё сокровище, которое чуть не погубило всех моих друзей.       Печальный конец печальной истории. Маша понимала, что профессор и правда отчасти виноват. Не могло всё проходить без его ведома. Так что и его вина тут тоже есть.       — Вы знали, на что шли, — неожиданно резкий комментарий от Маши, она даже сама такого не ожидала. — Думаю, вы уже отстрадали заслуженное. Не хотели бы вернутся на поверхность?       В этот момент старик радостно улыбнулся, но сразу же осёкся, будто обжёгся о сковородку. То есть такие мысли его тоже посещали, но им явно что-то мешает превратиться в реальность. Видимо, именно те Имитаторы и не позволяют старику уйти. Он их сдерживает, но надолго ли его хватит?       — Если я уйду, мои творения пойдут за мной. Этого нельзя допустить, вы понимаете?       — А их нельзя никак убрать? Может, их возможно…       — Я всё перепробовал, но и они не идиоты. Это разумные организмы! Их так просто не обманешь.       Дальнейший диалог о том, стоит ли вытаскивать Скопинцева наверх, решено пока прекратить. Иначе велик шанс того, что старик просто наорёт на неё за такие предложения. Видимо, ему после стольких лет очень тяжело даже думать об уходе. Конечно, Имитаторы сильно ему мешают, однако он и сам бы не захотел уйти.       Когда их небольшой диалог закончился, в голове Маши стали возникать довольно щекотливые вопросы. Причём один из них связан с тем, как она вообще тут оказалось-то? Не профессор же сам её притащил? Сомнительно, что в своих кондициях он смог хотя бы поднять её, не то что принести в камеру.       — Профессор Скопинцев, а ка…       — Можете звать меня Станислав Вальерьевич, так удобнее.       — Станислав Валерьевич, а как я попала в эту камеру? — словно к утверждению этого вопроса Маша вместе с профессором вышла в коридор. Он был длинным, содержал множество дверей в камеры, скорее всего похожие на её.       — Как я уже говорил, Имитаторы ко мне относятся как к отцу. А вы для них… опасность. Угроза, если будет угоднее. И поэтому один из них принёс вас сюда. Видимо, он и напал на вас тогда, приношу свои извинения. Я не всегда могу отвечать за них поведение.       — Ничего-ничего, всё нормально. Они же к вам не подсоединены проводами. Людей тоже тяжело контролировать, а это что-то типа животных?       Назвать творение, над которым Скопинцев потратил не один год, «животным» было не самой умной затеей. Всё же кому угодно будет обидно, если назвать его труды неприятным словом или фактом. При этом профессор всё же махнул рукой, словно отгоняя такую возможную мысль.       — Давайте поговорим о более приятных вещах. Вы, наверное, очень голодны. Да и попить всегда хочется. Предлагаю пройти в нашу столовую.       Стоп, что? Столовая? Маше сейчас не послышалось? Здесь все ещё есть еда? Откуда? Как? Почему? Так много вопросов, но как-то не хочется снова допытывать бедного старика. Хотя лучше, конечно, спросить, чем потом от догадок маяться. Тем более в её состоянии не мешало бы подкрепиться. При этом глаз так незаметно цепляется за вывеску «Работник месяца», где портрет неизвестного учёного разорван в клочья. Что-то тут явно произошло. Имитаторы не любят других своих создателей?       — А откуда у вас тут еда? Вам её кто-то завозит?       — Какая ты любопытная, — вместе с девушкой Скопинцев пошёл в сторону лифта. — Что-то сохранилось в морозильных камерах. Некоторые банки ещё меня молодого помнят. А что-то завозит Юрий Александрович.       — Паромщик?! Вы через него припасы получаете?!       — Ну конечно! А как же я бы тут ещё выжил? Не просто так ведь он сюда иногда ездит.       Когда они зашли в лифт, профессор стал объяснять строение комплекса. Наверное, подумал, что у Маши могут быть ещё вопросы. Итак, что из себя представляет научно-исследовательский комплекс БИВАР? По строению всё могло напоминать какой-то извращённый муравейник. Хотя на деле всё было гораздо проще.       Почти на самой поверхности находится первый уровень — Точка охраны и Бюрократический отдел. Как говорит сам Скопинцев, тамошние работники чаще всего занимались бумагами, изредка работая с чем-то более серьёзным. Да, пара кабинетов были оборудованы для демонстрации прототипов и результатов, однако после некоторых нововведений под это выделили целый зал. А убирать стеклянные камеры из кабинетов никто не захотел. Затратно и бессмысленно.       — Кстати, как вы могли заметить, система охраны сделана именно так, чтобы включать свет только когда заходят сотрудники. Удобно и экономило свет в первое время.       — А потом? — вопрос был задан уже на выходе из лифта.       — А потом у нас появился более мощный реактор. Хотя и он уже не выдерживает, время берёт своё. Бедняга…       Затем по схеме идёт второй уровень — Конференц-зал и Смотровая. Что делают в первом, всё понятно и просто — учёные собирались и обсуждали самые насущные проблемы. Зачастую просто спорили друг с другом, на что могло уйти два или даже три часа. А Смотровая сначала была чем-то вроде пункта досмотра и тщательной проверки объектов. А уже потом отдавали на поверхность. Затем потихоньку Скопинцев продавил свой вариант с камерами и демонстрациями Имитаторов. Мало кто был против такой затеи, поэтому идею одобрили и быстренько реализовали.       — Сколько же было недовольных возгласов! «Вы все ему прислуживаете!», «Мы тоже имеем право на своё мнение!». Да, даже в те времена люди не были самыми спокойными, что уж сейчас говорить. Я долго уговаривал вашего паромщика, хотя он меня вообще в дурдом хотел отдать.       Следующий уровень — третий, здесь находились лаборатории по исследованию стимуляции мозга с помощью клеток моллюсков. Звучит странно, на деле идея была полна того самого желания сделать мир лучше. Выяснилось, что именно клетки моллюсков могли улучшать мозговую деятельность любого животного, а впоследствии узнали и о положительном воздействии на человеческий мозг. Скопинцев сухо объяснял, сразу предупреждая, что ему этот отдел никогда не нравился. Постоянно перетягивали одеяло на себя.       — Садись, будем обедать. Или ужинать. Под землёй быстро теряешь ориентацию во времени.       Столовая была довольно большой. Тут, наверное, могло поместится не менее пятисот работников. Сомнительно, что все резко ходили есть в одно время, но архитекторы решили подстраховаться. И правильно — лучше больше мест, чем их недостаток. Маша даже не сразу осознала масштаб места, куда попала. А на ужин у них были… макароны с тушёнкой. Причём точно такие же, какие купили они. Сначала девушке показалось это странным, но потом она вспомнила, что именно Юрий Александрович посоветовал им эти консервы. Всё сходится. Хотя Маша не до конца понимала, почему Скопинцев к ней так хорошо относится. Может, видит в них надежду на своё спасение? Или тут что-то другое?       Сам Скопинцев особо не ест при этом. То есть что-то жуёт, но без особого желания. Как он сам сказал, совсем недавно тот уже ел и поэтому не особо голодный. Маша понимала, что заталкивать в себя еду конечно не стоит.       Четвёртый уровень — тот, на котором сейчас были они. Здесь находилась Зона Отдыха, Столовая и Кинотеатр. Всё для людей, чтобы им было комфортно находиться в таких тяжёлых условиях. Не каждый захочет работать под землёй. Поэтому государство всячески старалось сделать жизнь местных учёных попроще. Мало кто захочет ещё работать в таком месте, если всё не обустроить.       — Гриша с Димой часто заходили в зал с аркадными автоматами, — профессор увидел Машины глаза по пять копеек и усмехнулся. — Ну, у нас же не только старики работали. Тогда мне было не так много лет, так что и я изредка заходил. Хотя слишком часто был занят…       Оставалось два уровня. Пятый уровень был двойным и представлял собой лабораторию по созданию Имитаторов вместе с блоками их содержания. О них Скопинцев решил много не рассказывать, ведь сама Маша была на нём в одной из камер. А последний уровень, шестой, служил Складом со всеми нужными вещами. От еды в случае экстренной необходимости до разных реагентов в цистернах и инструментов в разных коробках. И запасная мебель, куда же без неё.       — Вот такой у нас комплекс, если вкратце. Не самый навороченный, где-то на севере есть ещё лучше. Но мне наш роднее, естественно.       Доев нехитрый ужин, Маша стала думать о своих друзьях. И что их бы найти, пока Имитаторы не добрались до них первыми.       — Слушайте, нужно всю нашу группу найти. Иначе Имитаторы могут им навредить или того хуже…       — Не переживай, всё под контролем. Я же говорил — все вы пришли с моего разрешения, по сути. И как я помню, система выявила Николая, — кинул взгляд на Машу, — где-то около входов на третий уровень. Сергей же при этом, скорее всего, на шестом уровне. Хотя я не могу понять, как он туда попал.       — В смысле? Туда не так просто попасть?       — Я имею в виду, что для него это бессмысленный уровень. Там только склад и ничего больше.       — А Нина?..       — Твоя подруга пока неизвестно где. Может, Имитатор успел утащить её куда-то, как тебя.       За кем идти в первую очередь? Девушка решила, что найти сначала Колю гораздо разумнее. Последний раз она видела Серёгу около обвала, и его поведение уже тогда её крайне обеспокоило. Что уж говорить про нынешнее положение. Тем более профессора они не будут атаковать.       — Мы можем найти Колю для начала? Он бы нам сильно помог. Тем более ему скорее всего сейчас очень тяжело.       На все предложения Маши Скопинцев скромно кивал, после чего они вместе направились обратно, на пятый уровень. Как утверждал старик, отсюда ему гораздо удобнее вести слежку. А спасти Колю, если что, он не сможет. Они его не трогают, но команд особо не слушаются. Совсем уж одичали.       Маша и хотела бы уйти, но Имитаторы не дадут. Конечно, всё у Скопинцева слишком гладко выходит. Скорее всего, он сам хочет выбраться, а их всех будет использовать как возможность. Но старик тут был один тридцать лет. За столько времени неудивительно, что люди для него стали диковинкой. Оставалось только ждать.

И наблюдать.

***

      Что за строения? Нихера не понятно! Словно передвигаешься по этажам собственного дома, а всё не твоя квартира. Куда все пропали? Сбежали, стоило Серому проявить свой характер. Вот такие они друзья на самом деле, да?! Ну психанул немного, с кем не бывает? Что же сразу убегать?       Серый на этом непонятном складе искал хоть какое-то оружие. Например, тот же топор. Обещал всех зарубить! А обещания нужно выполнять. Может, всё-таки найдётся что-то на роль оружие? Вот! На стене висит пожарный топор! Подумаешь, пришлось выбить стекло и его достать. Временные трудности!       Парень услышал чей-то голос. Очень знакомый голос. Может быть, тут кто-то из девочек? Коля точно не успел бы его догнать. Очередной поворот, и прямо за одной из коробок лежит…       — Помогите…       Серёга сблёвывает на пол, после чего в ужасе убегает оттуда. Он не псих! Он не псих! Это не он сделал, не мог он так сделать! Как угодно, но только не таким способом! Только не Нину! Может, Колю, но не её! Этот тихий шёпот, так не может быть! Нина не могла умереть вот так!       Камера в кабинете Скопинцева отчётливо запечатлела эту картину — Сергей убегает к запасной лестнице, а около коробок лежит тело Нины, изуродованное до неузнаваемости. Кишки торчат наружу, один глаз вывалился из орбиты, челюсть частично съедена, некоторые зубы отсутствуют, а оторванная рука валяется сильно дальше самого тела.       Единственное, что служило отличительным знаком, что помогло опознать Серому девушку — это её дневник. Она всегда его носила с собой, несмотря ни на что. На одной из страниц девушка записала свои последние слова.

День 3. Я не знаю, где я. Я только что была с Машей, шла по туннелю. А потом мы куда-то пришли. Маша куда-то пропала, а потом и меня утащили. Это какой-то склад. Я слышу тут непонятные звуки. Что-то так громко чавкает, даже не скрывает этого. Я очень сильно боюсь. Мне хочется домой. Я не хочу к брату. Помогите, кто-нибудь!

      Сильно ниже, уже находясь в тяжёлом состоянии, девушка успела ещё немного дописать. Рядом с кровавым отпечатком всего одно предложение.

Я так и не призналась Коле, что люблю его. И больше не смогу заглянуть в его серые глаза.

Чятъмфя № 11. Нятръ убюцтръ пцмясцъ л Цтцмямрорэ — ндоръ танр. Рнрюъсср убюрэг ф сътл эдоячцу Рюоячъи 1324. Ся рнмяугсръ пцмясцъ эдоячцу ьроячыр юруъъ эаулб оъяфицб.