Часть 8

Глава 8.

«Учиха Итачи? Он ведь ещё ребёнок!» Даже среди мирных жителей Конохи это имя гремело как гром. Старший сын главы клана Учиха, демонстрирующий талант и способности невероятного уровня. Со времён основания деревни Первым Хокаге, Учиха Итачи был единственным ниндзя, ступившим на поле боя в четыре года. Орочимару, находясь на линии фронта в Стране Земли, видел этого ребёнка. Спокойствие и хладнокровие, присущие ему с рождения, поразили даже его. «Чем младше, тем лучше. Больше возможностей для формирования», – безразлично произнёс Данзо, скрывая истинную причину. Суть заключалась в том, что Шаринган, пробуждаясь, уже предопределяет свой предел. И хотя Мангекё Шаринган – отражение души, если изначально не пережить момент, запускающий пробуждение, то полученная техника окажется тяжким бременем для владельца. «Данзо-сама, такого партнёра, как вы, я бы не хотел потерять. Вы точно не хотите пересмотреть кандидатуру?» – в золотистых змеиных глазах Орочимару мерцал глубокий, загадочный свет. Даже он, известный своей дерзостью, не осмелился бы связываться с кланом Учиха. Даже его учитель, Сарутоби Хирузен, в разгар войны шиноби не взял бы на себя такую ответственность. «Если ты сможешь завершить “Реинкарнацию Живого Трупа”, я расскажу тебе секрет Мангекё Шарингана. Это условие сделки». «Нет, я считаю, что эта награда не эквивалентна риску. Ни по выгоде, ни по опасности!» – Орочимару действительно не боялся Данзо. Пройдя трансформацию, он мог просто покинуть Коноху. Данзо, скрывая Шаринган под бинтами, посмотрел на бледного, улыбающегося молодого человека. После долгого молчания он предложил невероятную цену: «Заверши эту технику, передай её мне, и Ямато будет твоим». Даже Орочимару, чьё мировоззрение выходило за рамки деревни, а сам он был почти хладнокровным, почувствовал, как кровь закипает в жилах. Невиданное ранее желание охватило его. «Ты… ты серьёзно?!» – не веря своим ушам, он переспросил. Дождавшись кивка Данзо, Орочимару широко улыбнулся и расхохотался: «Я недооценил тебя, старик. Ты готов пожертвовать Стихией Дерева Первого Хокаге. Неужели Шаринган настолько силён? Мне вдруг захотелось увидеть твой “Цуки-но-Кагами”, ради которого ты готов поставить на кон такое чудо, как Ямато». Стихия Дерева, возможно, в совершенстве и была могущественной. В детских воспоминаниях Данзо человек по имени Сенджу Хаширама был силён. Но это было лишь «силой», впечатлением. По сравнению с Мангекё Шаринганом, который Данзо испытал лично, Стихия Дерева Ямато была лишь второсортной техникой Стихии Дерева из Мира Дао. В этом опасном мире личная сила была превыше всего. «Дай мне достаточно подопытных, и через три года я дам тебе ответ». «Слишком долго. Максимум год». Судя по таланту, который демонстрировал этот ребёнок, к семи годам он мог уже пробудить Шаринган, и тогда он потеряет для Данзо свою ценность. «Для этого понадобятся особые сосуды. Нам, пожалуй, стоит найти предлог и отправиться на фронт в Страну Воды». «Неплохое предложение, но после инцидента на Перевале Кикьё Туман сосредоточился на войне со Скалой. Активных столкновений с Конохой не было больше года. Если мы спровоцируем их, Хирузен, со своим характером, точно не согласится». Половина кланов с Кеккей Генкай в мире шиноби находилась в Тумане. Репутация кланов Хозуки, Кагуя, Юки и Теруми не уступала Учиха и Хьюга. Если бы не их внутренние распри, то во время войны, когда Коноха сражалась против четырёх стран, фронт в Стране Воды, скорее всего, был бы прорван. «Конфликта открытого нет, но мы в Конохе всё ещё не подписали с Туманом мирного договора», – с зловещей улыбкой произнёс Орочимару, и в его вертикальных зрачках вспыхнул алчный блеск. Он давно мечтал отправиться в Страну Воды, но всё никак не мог выкроить время из-за бесконечной работы. «Если так подумать, то заключение мира с Камнем может оказаться нам на руку. Можно будет кое-что провернуть», – Данзо, побывавший в своё время шпионом во всех трёх школах Мира Дао, соображал ничуть не медленнее Орочимару. Обменявшись взглядами, они поняли, что думают об одном и том же. Страна Молнии! … Джирайя, обливаясь потом, изо всех сил выжимал из себя чакру. Совместные техники Горы Мьёбоку обрушились на врага во всём своём великолепии, но для монстра перед ним это было не более чем щекоткой. «А где твой Режим Отшельника? Такая Стихия Огня для меня – всё равно что принять ванну», – громадный мужчина, окутанный белоснежными молниями, легонько похлопал себя по плечу, сорвал с себя обгоревший кусок одежды и с лёгким разочарованием посмотрел на белокурого юношу. «Постой-постой! Это моё сильнейшее комбо-дзюцу, не считая сендзюцу! Похоже, твоя “Броня Молнии” стала ещё крепче с нашей последней встречи», – стоя на голове огромной жабы, Джирайя смотрел на вышедшего из огненного потока без единой царапины Третьего Райкаге, и холодный пот струился по его лбу. «Бака, Джирайя! В прошлый раз ты сражался вместе с тем угрюмым старикашкой. Хоть я и не люблю его, но его мастерство Стихии Ветра в мире шиноби – одно из лучших. Он как раз сдерживал Райтон старика Райкаге. Но даже тогда, ты ведь помнишь, чем закончился тот бой?» Конечно, помнит! Как он мог забыть?! За свою жизнь Джирайя прошёл через сотни сражений, но лишь дважды он по-настоящему чувствовал дыхание смерти: в битве с Ханзо и в схватке с Третьим Райкаге. Цель той битвы была всего лишь выиграть время, но ценой этому стала потеря Данзо правого глаза и почти полная парализация половины тела. «Если бы я заранее не вошёл в Режим Отшельника, многократно усилив свои физические характеристики, скорость и регенерацию, то от той техники пострадал бы куда сильнее, чем Данзо». «Сейчас ты один. Беги!» Едва Гамабунта закончил фразу, как почувствовал знакомый запах – запах крови Джирайи! Нарисовав особый узор вдоль глазницы на своей щеке, Джирайя вызвал пространственно-временные колебания. Из пустоты появились две жабы-отшельника и уселись на плечи белокурого шиноби. Режим Отшельника!