Часть 95

Глава 95.

«Неужели? Так вот как всё обернулось…» — яркий оранжевый блеск в прекрасных глазах Пакуры потускнел после слов Цунаде. «Я же говорила тебе, что Скрытому Песку невозможно заключить договор со Скрытым Туманом. Только ты не заметила подвоха и глупо попалась в ловушку» — Цунаде икнула, её лицо покраснело. Она словно не замечала, что женщина напротив переживает глубочайший кризис своей жизни. Тяжело раненная, на грани смерти, Пакура знала, что даже если её раны заживут, шрамы останутся навсегда. Это ещё полбеды. Для шиноби внешность вторична, пока есть сила, можно выжить в мире ниндзя. Но когда Пакура попыталась собрать чакру, острая боль пронзила её тело, и кровь просочилась сквозь бинты. «Эй, пощади меня, несчастную! Я всего лишь хотела найти тихое местечко, чтобы выпить» — Цунаде не выносила вида крови. Даже в пьяном состоянии, будучи выдающимся ирьёнином, она сразу уловила запах крови. Резко отвернувшись, она сделала большой глоток, пытаясь едким запахом алкоголя заглушить тошноту, вызванную гемофобией. «Что… что происходит? Моя… чакра…» «То, что ты выжила, уже чудо. Забудь о карьере шиноби» — слова Цунаде разрушили последние надежды Пакуры. Она думала, что это как после боя с Данзо – просто истощение, и после отдыха и лечения всё вернётся. Но, очевидно, она больше не могла использовать чакру. «Почему…» «Наверное, это твоя судьба» — не в силах больше выносить запах крови, Цунаде вышла из палатки. Резкий порыв ледяного ветра ворвался внутрь, заставив Пакуру, которая никогда не знала, что такое холод, невольно задрожать. «Судьба…» … Палатка находилась в самом центре лагеря Конохи. Безопасность ирьёнинов – превыше всего. Выйдя, Цунаде увидела двух мужчин, которых недолюбливала: «Тц-тц, змеиное чутьё, как всегда, безупречно. Сразу учуял запах». В ответ на язвительное замечание бывшей соратницы Орочимару лишь слегка улыбнулся, ничуть не задетый. Данзо же холодно посмотрел на Цунаде. Среди припасов не было алкоголя, и он гадал, где она его раздобыла. «Её раны… Есть ли шанс на выздоровление?» — Данзо не хотел так просто отказываться от Пакуры, обладательницы редкого Кеккей Генкай – Стихии Жара. Увы, такие тяжёлые ранения не оставили бы шансов даже такому монстру, как Третий Райкаге. «Он спас ей жизнь своим методом, но остаток дней она проведёт в инвалидном кресле» — Цунаде, с её системой ценностей, не хотелось общаться с этими двумя. Но один был для неё почти как дядя, а с другим она прошла огонь и воду двадцати лет совместной службы. Поэтому, подавив желание выпить, она ответила на вопрос. «Что скажешь?» — Данзо полностью доверял профессионализму Цунаде как ирьёнина. В его глазах мелькнуло разочарование. Он повернулся к Орочимару. «Нужно рассматривать душу и тело отдельно. С душой всё просто, а вот с телом… есть одна идея». Мне нужно её здоровое тело, а душа мне ни к чему. Неинтересно. Выслушав двух специалистов, Данзо кивнул и один вошёл в палатку. «Ты пришёл посмеяться надо мной?» — Пакура не подняла головы. Разговор у входа не был тайной, и она слышала каждое слово сквозь тонкую ткань палатки. «Нет, старик просто пришёл навестить тебя» — Данзо положил два яблока, которые держал в руках, рядом с подушкой Пакуры. В довольно скромных условиях палатки это был лучший подарок, который можно было найти зимой. Внутри была только одна кровать, без тумбочки или чего-то подобного. «Почему… ты, кажется, относишься ко мне… особенно?» — долго размышляя, как описать их отношения, Пакура наконец выдавила эти слова. «Разве старик не говорил? Мне очень нравятся… твои способности». Вспоминая их первую встречу, Пакура помнила, как прибыла в Коноху с миссией от Казекаге, чтобы просить о помощи. Но кто бы мог подумать, что так называемый секретный свиток окажется её собственной ловушкой. В тот момент, когда Раса отправил её из деревни, он уже уготовил ей путь, ведущий к неминуемой смерти. Он прекрасно знал её характер: она скорее умрёт, чем согласится покориться этому старику. Но если бы она попыталась сопротивляться, разница в силе не оставила бы ей ни единого шанса. Если бы она погибла от руки Данзо, Коноха, движимая чувством вины, даже если бы не отправила войска на помощь, поддержала бы Скрытый Песок в других аспектах. А если бы Данзо оказался честным и бескорыстным героем, неподвластным женским чарам, оставался ещё Скрытый Туман. «Я была такой глупой!» — Пакура всё поняла. С того момента, как она покинула деревню, Раса и не думал, что она вернётся живой. Её судьба была предрешена в тот миг, когда она попрощалась со свитком. «Итак, старик спросит тебя ещё раз: желаешь ли ты открыть наследие печати и стать моей Небесной Девой?» — в момент полного отчаяния знакомый, но смутный голос проник в её сознание, зажигая последнюю искру надежды. «Печать? Небесная Дева?» — Пакура вспомнила таинственную татуировку, которую этот старик нанёс ей на спину после проверки её способностей. Тогда она несколько дней мучилась от боли и постоянно проклинала его. Из-за этого она больше не могла носить свои любимые платья с открытой спиной: «Даже теперь, когда я стала такой, ты всё ещё хочешь меня?» Даже сейчас она не до конца понимала значение «Небесной Девы». Вероятно, это должность, схожая с телохранителем Каге. Неспособная управлять чакрой, ставшая обузой, могла ли она всё ещё заинтересовать «Тьму Шиноби»? «В конце концов, женщин с потенциалом уровня Каге очень мало. Хотя ты сейчас и калека, старик всё же готов дать тебе шанс». На самом деле, главная причина заключалась в том, что Семя, однажды посаженное, можно вернуть только после смерти сосуда. По сравнению с уничтожением частички своего изначального духа, Данзо предпочитал потратить немного больше усилий на Пакуру. В конце концов, он уже вложил в неё немало, даже сразился с Мизукаге раньше времени, чтобы спасти её. Он надеялся, что идея Орочимару сработает, и её можно будет исцелить. «Если ты сможешь меня вылечить, я готова на всё!» — произнося эти слова, Пакура широко раскрыла глаза. Всё её тело, кроме лица, было перевязано бинтами. Лицо пострадало меньше, и на нём ещё можно было различить следы былой красоты. Но несколько шрамов от кунаев портили её внешность, а ненависть в глазах делала её похожей на демона: «У меня только одно условие: я хочу собственноручно убить Расу!»