Часть 107

Глава 107.

В лагере Конохи Цунаде на удивление не пила. Стоя у входа в палатку, она смотрела вдаль, на поле боя, где остались лишь раненые и медики. «Становится всё холоднее» — Шизуне, маленькая и хрупкая, словно росток, крепче прижала к себе поросёнка Тонтона, кутаясь в жилет. С далёкого моря дул пронизывающий ветер, тяжёлые клубы водяного пара сгущались в тёмные тучи, предвещая скорый дождь. «Недоброе предзнаменование, эта погода!» — Цунаде провела рукой по своим золотистым волосам, почувствовав, как капля дождя упала на лоб. Её прекрасное лицо слегка изменилось. «Мы… победим?» – c беспокойством спросила Шизуне, но ответа не последовало. На койке лежала Пакура. Благодаря заботам двух Саннинов, она уже могла вставать. Всё её тело было обмотано бинтами, виднелись лишь глаза. Чувствуя, как в палатке становится всё холоднее, она вспомнила Третьего Мизукаге с закрытыми глазами. Сила, достойная монстра. … Над морем, когда Мизукаге открыл глаза, с неба начал падать снег. Грохот! Огромный столб воды взметнулся ввысь и, достигнув ног Мизукаге, превратился в гигантскую ледяную колонну, подобную небесной опоре из белого нефрита, на фоне которой возвышался юноша с чёрными волосами, словно божество. «Довольно изобретательно, не так ли?!» Данзо, стоя внутри Сусаноо, смотрел на три томоэ Шарингана в глазах противника. Его лицо выражало крайнее удивление. «Проклятье, один за другим…» — Фугаку Учиха, с искажённым от ярости лицом, использовал технику «Рёв Пламенного Дракона», превращая в пепел десяток шиноби Тумана, окруживших его. Данзо – ладно, всё-таки старейшина его деревни. Но когда Мизукаге открыл глаза, и в них оказался Шаринган, это привело главу клана в неописуемую ярость. Ледяные небеса! Третий Мизукаге не произнёс ни слова. Он лишь сложил печать, после чего вытянул правую руку и резко сжал её в кулак, направив жест на Данзо внутри Сусаноо. Треск! Из воздуха возникли огромные глыбы льда, заключив в ледяной гроб пятнадцатиметрового изумрудно-зелёного скелетного гиганта. Однако это зрелище заставило Третьего Мизукаге нахмуриться. Стихия Льда – это Кеккей Генкай, дарующий огромную силу сразу после пробуждения. Достигнув предела своего развития, она обретает силу, известную как «Цепи Ледяной Земли». Любой, кто соприкоснется с пользователем Стихии Льда, получает метку на своей воде внутри тела. Шиноби может в любой момент заморозить кровь жертвы, лишив её жизни. Но «Цепи Ледяной Земли» не всесильны. Во-первых, необходим физический контакт. Во-вторых, если разница в уровне чакры слишком велика, Стихия Льда может не сработать. А техника «Ледяные небеса» полностью нивелирует эти недостатки, обладая силой, способной заморозить всё сущее. Он мог ходить по воздуху, потому что с помощью тончайшего контроля чакры конденсировал влагу из воздуха, создавая под ногами ледяные платформы. Достигнув этого уровня мастерства, он мог заморозить любую жидкость в поле своего зрения одним лишь взглядом. Но такой филигранный контроль чакры был недоступен стареющему и слабеющему Третьему Мизукаге, поэтому ему и был нужен Шаринган. Раздался звонкий треск. Изумрудно-зелёное пламя вспыхнуло внутри ледяной глыбы. Могущественная сила глаз, управляя чакрой, сформировала ещё более мощную форму боевого духа. Изумрудные перья, словно крылья, появились за спиной Сусаноо, и, вырвавшись из ледяных оков, превратились в пару гигантских крыльев, затмевающих небо. «Это невозможно!» — Третий Мизукаге замер, а затем исчез внутри ледяной колонны. Данзо поднял клинок правой руки и резко вонзил его позади себя. В ледяном зеркале, созданном из морской воды, отразилось мелькнувшее было изображение Мизукаге, которое тут же рассыпалось на осколки. «О, вот как», – пробормотал Данзо. Целая и невредимая фигура Мизукаге вновь возникла на вершине ледяной колонны. Он смотрел на Данзо, заключённого в Сусаноо, и понимающе кивнул. Его техника «Ледяные Небеса» позволяла замораживать любую влагу в пределах видимости, включая кровь в теле противника. Но Сусаноо, приняв свою форму, словно создавало отдельное пространство. Когда Мизукаге активировал Шаринган и обрушил на Данзо всю мощь своей Стихии Льда, тот не получил ни царапины. Вся сила, достигнув поверхности изумрудно-зелёного скелетного гиганта, просто рассеялась, лишь на мгновение превратив Сусаноо в гигантский ледяной гроб. Хотя «Ледяные Небеса» и превосходили по мощи обычные Кеккей Генкай, они не могли достичь этого изолированного пространства. Эта сцена напомнила Мизукаге о другом противнике – Учихе в маске с завитком. Тогда он впервые почувствовал своё бессилие. Не то чтобы он не мог сражаться, он просто не мог убить его. Техника Летящего Бога Грома Намикадзе Минато, хоть и была невероятно мощной, действовала только в пределах мира шиноби, поэтому Стихия Льда могла ему противостоять. Среди пространственно-временных техник тоже существовала иерархия. Несомненно, Сусаноо, пробуждаемое Мангекё Шаринганом на пике его силы, было способно блокировать даже пространственно-временные искажения. «Ледяные Небеса» оказались частично бесполезны. Данзо, естественно, тоже это понял. Больше не сдерживаясь и не думая о возможной потере зрения, он начал направлять свою чакру Инь. Безграничная природная энергия под его контролем начала стекаться к верхней половине скелетного гиганта, подобно потокам небесной росы, восстанавливая мышцы и сухожилия, уничтоженные льдом. Затем в ладони гиганта вспыхнул зеленоватый свет, и словно из огромного водоворота медленно материализовался двенадцатиметровый спиральный меч. С оглушительным звоном гигантская ледяная колонна, на которой стоял Мизукаге, разлетелась на осколки: «Так значит, у тебя есть слабое место!» Данзо стоял на поверхности моря, под которым простиралась бездонная водная гладь. Пределом возможностей Мангекё Шарингана, похоже, была лишь полупроявленная форма Сусаноо. Мощная чакра Инь, преобразованная в силу глаз, уже в десять раз превосходила силу Шисуи, но всё ещё не хватало, чтобы воплотить полную форму божества войны – Тенгу. «Полное Сусаноо, выходит, зависит не только от силы глаз. Значит, за Мангекё Шаринганом точно есть ещё один уровень!» Используя Сусаноо в полную силу, Данзо убедился, что Фугаку Учиха не лгал: Вечный Мангекё Шаринган действительно существовал. Способность Цуки-но-Кагами показала ему шесть форм Сусаноо, и, используя некоторые особенности Тела Мудреца, он довёл силу своего Мангекё Шарингана до предела. Из его глаз сочилась кровь. Он мог бы и дальше преобразовывать чакру в силу глаз, но тогда его глаза были бы потеряны навсегда. Выражаясь языком Мира Дао, мастер боевых искусств никогда не сможет использовать магию. Уровень развития определял предел силы, он был подобен сосуду. Чтобы превзойти этот предел, нужно либо увеличить сосуд, либо разрушить его, используя высвобожденную в одно мгновение силу, чтобы уничтожить противника. «Только верхняя часть тела… Слабое место – внизу!» – Мизукаге активировал три томоэ своего Шарингана. Чакра, копившаяся десятилетиями, начала извергаться наружу. Запретная техника, существовавшая до сих пор лишь в его воображении, готовилась явиться миру.