Часть 108

Глава 108.

После начала войны, Ханахи покинула Скрытый Туман. Она бросила последний взгляд на своего отца, возвышающегося среди тысяч ледяных кристаллов. Сердце девушки переполняли сложные, противоречивые чувства. В Скрытом Тумане царили самые суровые порядки среди всех пяти великих деревень шиноби. Во главе стояли кланы Хозуки, Юки и Каратачи, основавшие деревню и обладавшие могущественными Кеккей Генкай. Далее следовали кланы простых шиноби, которым удалось выжить и продолжить свой род в череде бесконечных войн. И наконец, на самом дне находились мелкие кланы, которые постепенно исчезали, будучи разгромленными и поглощёнными более сильными. Мать Ханахи происходила из такого клана. Возможно, её связывала с Третьим Мизукаге настоящая любовь, а возможно, это была лишь мимолетная интрижка. Ведь как представителю благороднейшей крови клана Юки, ему постоянно преподносили самых прекрасных женщин. Мать Ханахи умерла рано. До десяти лет девочка жила вместе со старшим братом в нищете, на самом дне общества. В других великих деревнях миссии распределялись в соответствии с уровнем мастерства шиноби. Например, задания ранга А и выше могли выполнять только джонины. Но в Скрытом Тумане самые опасные и грязные поручения всегда доставались шиноби низшего ранга. Если они справлялись, то могли и дальше влачить жалкое существование. В случае провала их ждала только смерть. Говорили, что представители правящих кланов считали шиноби низшего ранга потенциальными предателями. Так называемый Кровавый Туман всегда был направлен против низших слоёв и простых жителей. Высокородные шиноби с Кеккей Генкай не посещали Академию. Только те, кто мечтал изменить свою судьбу, участвовали в кровавых испытаниях. Семь Мечников Тумана – это шиноби, которые смогли возвыситься благодаря Кровавому Туману. «Если бы не пробуждение моего собственного Кеккей Генкай, я бы погибла вместе с братом три года назад от рук шиноби Конохи», – думала Ханахи. С началом Великой Войны Шиноби её отец откликнулся на призыв Ооноки. Четыре великие деревни объединились, чтобы вторгнуться в Страну Огня. И первыми, кого Скрытый Туман отправил на войну, стали многочисленные шиноби низшего ранга, закаленные в Кровавом Тумане. Против сильнейшей деревни континента, не доверяющие друг другу шиноби Тумана были всего лишь сборищем. Когда её брат погиб от руки шиноби Конохи, глаза Ханахи налились кровью. Она высвободила дремлющую в её крови силу и уничтожила три отряда шиноби, устроивших им засаду. После этого её нашёл шиноби по имени Ао и привел в резиденцию Мизукаге. «Прости меня», – это были первые слова, которые отец сказал ей. И она начала притворяться, чтобы выжить. За три года отношения с Мизукаге прошли путь от первоначальной холодности до показной семейной идиллии. Ханахи безупречно играла роль дочери, которая, не зная отца, сначала относилась к нему с недоверием, но постепенно, под влиянием времени и его мнимой заботы, оттаяла. Она изображала ребенка, чье холодное сердце наконец растопила отцовская любовь. «Я испытываю к нему только ненависть, никаких других чувств!» – Ханахи была уверена в этом. Вся её любовь, все её чувства были уничтожены в тот день, когда в Кровавом Тумане погиб её брат. Всё это время она свято верила в это, но сейчас её уверенность пошатнулась. Три года, проведенные в постоянном притворстве, сыграли свою роль. Она так вжилась в образ, что теперь ей трудно было от него освободиться. Когда же её сердце перестало быть ледяным? Наверное, тогда, когда он рассказал ей, что жить ему осталось недолго, и он хочет использовать последние силы, чтобы открыть для Скрытого Тумана новую эру, зажечь свет, который развеет Кровавый Туман. «Кровавый Туман – это зло!» Сердце Ханахи дрогнуло, когда Мизукаге произнес эти слова. «Дочь моя, сегодня ты покинешь Скрытый Туман. Если в будущем услышишь, что Кровавый Туман рассеялся, и захочешь вернуться – возвращайся. Но если следующий Мизукаге продолжит эту политику, никогда не возвращайся сюда». Эти слова он произнес утром, перед тем как повести войска Скрытого Тумана на битву с Данзо. По крайней мере, в последние минуты своей жизни он не увидел в Ягуре Каратачи потенциала положить конец Кровавому Туману. К сожалению, единственным преемником в деревне был именно он – джинчурики, которого в других деревнях считали монстром. Величайшая трагедия для героя – отсутствие достойного преемника. … «Но, по крайней мере, я паду на поле боя за свою деревню» — эта мысль промелькнула в голове Третьего Мизукаге. Он сжал руки в кулаки, направив их на Данзо, окутанного Сусаноо. Полупроявленный бог войны не смог противостоять атаке, поднимающейся из морских глубин. Бесконечные потоки морской воды, неся с собой ледяные вихри, заполнили все пространство внутри гигантского изумрудно-зеленого скелета. С хрустом Данзо оказался запечатан в огромной глыбе льда. Это не было похоже на то, как лёд покрывал лишь поверхность Сусаноо в начале боя. Это было абсолютное, тотальное замораживание, проникающее изнутри наружу, сковывающее каждую щель внутри бога войны – «Ледяная Гробница»! «Погребение!» – прошептал Третий Мизукаге, словно произнося магическое заклинание. Казалось, он обрел энергию своей молодости. Сила, накопленная с помощью секретной техники, с закрытыми глазами, сейчас полностью высвободилась. Треск… треск… треск… Заморозив Данзо и его Сусаноо, энергия, казалось, не могла найти выхода. Волны поднимались всё выше и выше, слой за слоем ледяные кристаллы покрывали скелетного гиганта, заключенного в Ледяную Гробницу. Сотни сражающихся поблизости шиноби, независимо от того, к какой стороне они принадлежали, были поглощены ледяным потоком, становясь частью внезапно возникшего ледяного острова. «Этот мир родился во льду и снегу, и во льду и снегу он найдет свой конец!» В древних свитках клана Юки говорилось, что в далекую эпоху богов, еще до Рикудо Сеннина, богиня луны Цукуёми, увидев, как мир шиноби наполнен сражающимися зверями, ночными демонами и окутан смрадом, своим дыханием заморозила весь мир, а затем чистейшим снегом смыла всю скверну и, наконец, снегом жизни создала человечество. Эта техника, Ледяная Гробница, была создана по образу и подобию истребляющего все живое холода снега. Ледяной остров продолжал расти, распространяясь во все стороны. Мизукаге уже не мог контролировать технику. Из его глаз, в которых пылал Шаринган, сочилась кровь. Не то что три томоэ, даже Мангекё Шаринган не смог бы полностью контролировать эту запретную технику. Шиноби Конохи и Скрытого Тумана бросились бежать. Кто-то к берегу, кто-то в противоположную сторону, а те, кто не успел, ныряли в морские глубины… «Старики… Ни один из них не так прост, как кажется», – прошептал Орочимару, глядя на эту сцену. Его вертикальные змеиные зрачки горели безумным восторгом. Именно из-за существования столь могущественных и таинственных техник он и стремился к бессмертию. С оглушительным грохотом биджу-Ягура бросился на него, разрывая на куски. Но это был всего лишь водяной клон. Несмотря на то, что он считался идеальным джинчурики, в смертельной схватке с Орочимару Ягура постепенно терял контроль над собой. Он отступил слишком поздно и был поглощен ледяным потоком, став частью Ледяной Гробницы. «А ты… ты, возможно, выживешь», – пробормотал Третий Мизукаге, стоя на льду в воздухе. Он мгновенно постарел на несколько десятков лет.