Часть 224

Глава 224.

«Идём, проводим Четвёртого Казекаге в последний путь», – произнёс Данзо, обращаясь к Теруми Мэй. Видя, что Пакура с двумя другими практически закончили с Расой, он жестом подозвал к себе Мэй. Та послушно подошла и доверчиво взяла его под руку. В мгновение ока, благодаря Хирайшину, все пятеро окружили обессиленного Расу. «Почему… зачем… вы это делаете, Хокаге?» – с трудом выдавил из себя Казекаге. Будучи лидером Суны, он всегда относился к Конохе с глубочайшим уважением, первым откликаясь на любые просьбы о помощи или выплате компенсаций. Их деревни, с самого своего основания, были верными союзниками. «Причина, пожалуй, в том, что ты оскорбил двух женщин, которые мне дороги», – ответил Данзо. Пока он говорил, Пакура ослабила хватку на шее Росы, позволив ему говорить свободнее. «Ха-ха-ха, не верю, что Тьма Шиноби убьёт союзника из-за такой мелочи. Ваша цель – полный контроль над Суной. Эта трёхсторонняя встреча с самого начала была задумана Конохой для моего устранения!» – произнёс Раса. Услышав эти слова, все пятеро изумлённо переглянулись. Никто не ожидал, что Раса догадается об истинных намерениях Конохи. «Похоже, я не ошибся. Проклятье! Если бы у меня было ещё десять лет, Суна бы раздавила Коноху!» – в бессилии упал на землю Раса, понимая, что его смерть неизбежна. С угасанием чакры песок, скрывавший рану на животе, начал осыпаться, обнажая ужасную кровоточащую дыру. На лице застыло выражение непримиримости, но даже сил ударить кулаком по земле уже не осталось. Песчаные доспехи рассыпались, открывая обгоревшие руки. «Как Казекаге, вы заслужили моё уважение», – произнёс Ояширо Эн, снова надевая тёмные очки, скрывая свои кроваво-красные глаза. Если бы не внезапное усиление Пакуры и мгновенная атака Шисуи, парализовавшая Расу, им троим вряд ли удалось бы добиться такого результата. Возможно, даже Данзо и Теруми Мэй пришлось бы вмешаться. «Есть ли у тебя какие-нибудь последние слова?» – Данзо встал перед Расой и обнажил Шёпот Ветра – свой новый меч, ещё не обагрённый кровью. Лезвие остановилось у самой шеи Казекаге. «Всю свою жизнь я стремился лишь к одному – сделать Суну сильнейшей деревней в мире шиноби. Ради этого я строил планы годами, превратив даже брак и детей в инструмент для усиления деревни. Я пожертвовал товарищами, женой, сыном и даже дочерью. Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что ни дня не жил для себя», – прошептал умирающий Раса. В последние мгновения жизни он думал о том, о чём раньше никогда не задумывался. Пакура тяжело вздохнула, её брови нахмурились от гнева, который быстро сменился печалью. Перед её глазами всплыли воспоминания о выпускном экзамене в Академии Шиноби. Их команда – она, Раса и Карура – подавала большие надежды и обучалась под руководством самого Третьего Казекаге. Тогда Раса был жизнерадостным, открытым и надёжным товарищем. Но в какой-то момент всё изменилось. Пожалуй, с того дня, как после исчезновения Третьего Казекаге его выдвинули в кандидаты на пост Четвёртого. Неужели власть способна так изменить человека? Пока Пакура размышляла, звук обнажённого клинка вырвал её из задумчивости. «Учитель, позвольте мне», – Шисуи подошёл к Данзо, держа в руке свою катану, и с решимостью во взгляде обратился к нему. Он уже принял тёмную философию Хокаге, передающуюся со времён Второго, и был готов пожертвовать своей репутацией, светом, верой и даже волей, чтобы стать скрытым клинком Корня, орудием тьмы. Однако то, что произошло дальше, ошеломило всех присутствующих. Данзо взмахнул мечом. Сверкающее лезвие пронзило шею Расы, прерывая его жизнь. Раздался тихий звук «чх». Капли крови, брызнувшие с острого лезвия, упали на песок. Теруми Мэй, проявив расторопность, достала свой платок и принялась вытирать катану. «Почему, учитель?» – Шисуи, вновь охваченный сомнениями, смотрел на Данзо. «Хоть я и не питаю симпатии к Сарутоби Хирузену, но с одним его высказыванием я полностью согласен», – Данзо протянул руку и взял катану Шисуи, помогая ученику убрать её в ножны. Он ласково потрепал по голове юношу, который, хоть и был ещё совсем юн, уже доставал ему до шеи, и на его лице появилась редкая улыбка: «Пока мы, старшее поколение, ещё живы, “нефрит” не должен быть ничем запятнан или осквернён». «Нефрит?!» – Шисуи не понимал этого термина, используемого Хокаге. «Это дети. Первоначальной целью создания Конохи, которую преследовали Первый Хокаге и предок твоего клана, Учиха Мадара, было оградить детей от войны. Мы называем их “нефрит”», – пояснил Данзо. Хотя идеи Сенджу Тобирамы были довольно радикальны, в главных вопросах он был солидарен с Первым. Данзо, будучи адептом побочной секты с весьма позитивным мировоззрением, полностью разделял эту точку зрения о «нефрите». «Но, учитель, я уже решил стать защитником деревни, унаследовав вашу волю и волю Второго», – с лёгким недовольством произнёс Шисуи. Он с таким трудом убедил себя, решился на этот шаг, собирался убить Расу, чтобы доказать свою преданность, сделать первый шаг на пути тьмы, а Данзо одним взмахом меча лишил его этой возможности. «Пока я жив, никому другому не придётся нести бремя тьмы этой деревни», – твёрдо заявил Данзо. Эти слова поразили юного Шисуи до глубины души. В этот момент Данзо в его глазах стал столь же величественным, как и Первый Хокаге. «Будущее принадлежит тебе, но только после моей смерти», – Данзо убрал руку с головы Шисуи, взял ножны, и Теруми Мэй тут же вложила в них чистый клинок. Выполнив задание, все пятеро направились обратно. «Кстати, когда Орочимару был в Корне, он всё время хотел заполучить Кеккей Генкай стихии Магнетизма для своих исследований. Пусть это и труп, но он наверняка обрадуется такому подарку», – вспомнил вдруг Данзо, повернувшись. «Но разве он не покинул деревню? Как мы свяжемся с ним? Может, пока сохранить тело Казекаге?» – спросил Шисуи, вновь обретший свою жизнерадостность, подходя к учителю. «Передам сообщение через призыв. Я и сам хотел с ним встретиться», – Данзо поднял указательный палец правой руки, прокусил его и, присев, приложил к земле, используя технику, которую Шисуи запомнит на всю жизнь: «Призыв: Эдо Тенсей!» (на секунду забудем, что он вроде как теневой клон, так надо) С клубами дыма перед ними возникла Узумаки Кушина. Её длинные алые волосы ниспадали до пояса, кожа сияла, словно нефрит, а на лбу появился драконий рог. Она с недоумением смотрела на собравшихся. «А? Почему меня снова призвали?»