«Мне небо давит на ладони..»

***

      Коридоры кажутся ей слишком длинными, слишком шумными и слишком многолюдными. Непривычно оживленными.       Ольга шумно вздыхает, когда мимо неё пробегают студенты-хоккеисты из клуба «Акул»; она хмурится, глядя им вслед. Узел беспокойства завязывается в груди; женщина резко останавливается, чувствуя тошноту в горле; глаза резко слезятся, и она хватается за перила лестницы, пытаясь удержать себя на ногах.       Москвина едва не падает, когда кто-то сзади врезается в неё с силой; её вскрик останавливает человека на полпути, заставляя обернуться.       – Ольга Сергеевна! Вот чёрт, извините! Я.., – слова застревают в горле Андрея; женщина видит его обеспокоенное лицо, её желудок падает, когда душу сковывают в тисках страха. – Там! Там..! Такое.., – его глаза, как и её собственные, слегка слезятся; он дрожит, пытаясь набрать набрать воздуха в легкие.       – Андрей, что случилось? – голос полный страха окутывает парня словно паутина. Он беспомощно смотрит в ответ.       – Вадима Юрьевича сбила машина, – Кисляк проговаривает на одном дыхании.       Сумка соскальзывает с пальцев женщины, глухим стуком падая на пол. Губы раскрываются в шоке, мерцающие от слез глаза расширяются, и на мгновение она забывает как дышать. Боль поражает само сердце, уколом проявляясь в районе груди; весь мир сужается до одних этих слов, и посторонний гул перестает для неё существовать.       – Что? – едва слышно шепчет Ольга, хватая парня за руку. – Что ты сказал!?       Андрей отшатывается как от пощечины, слыша крик женщины. В нём столько боли и отчаяния, что ему приходится закрыть глаза, чтобы не видеть лицо Ольги, и он пытается вернуть самообладание, когда собственное сердце готово выпрыгнуть из груди.

***

      Её легкие горят от бега, ноги стерты в кровь, но она стремглав направляется к главному входу больницы. Ольга врывается в приемную как вихрь, подбегая к посту регистратуры; сидящая за столом девушка вздрагивает от неожиданного появления женщины.       Только бы успеть. Успеть.       – К вам поступил Казанцев Вадим Юрьевич! Где он? Что с ним? – хриплый голос срывается на крик, когда она обращается к медсестре.       – Женщина, успокойтесь. Да, есть такой. Поступил час назад. Он сейчас в реанимации. Третий этаж, налево. Бахилы надеться, пожалуйста, – девушка проговаривает всё быстро и четко, но женщина слышит лишь слово «реанимация». – Вы кем ему приходитесь?       – Я.., – голова гудит от сотен мыслей; она едва стоит, удерживаемая собственными руками.       – Жена, понятно. Проходите к лифту. Всё будет в порядке.       Андрей тянет её к себе, разворачивая. Его состояние не лучше, он также чертовски сильно переживает за Вадима, человека, который стал ему отцом. Но он видит лицо Ольги; видит всю боль и тревогу, закравшуюся в самые глубинные уголки её души; видит, как она нуждается в поддержке.       – Ольга Сергеевна, пожалуйста, дышите. Мы сейчас поднимемся к реанимации. Всё будет хорошо. Вы же знаете, Вадим Юрьевич всегда выходит победителем!       Он даже не задается вопросом «почему она сорвалась к нему в больницу»? Андрей знает ответ и без этого. Их взгляды не заметили бы только слепые; их легкие прикосновение мог видеть кто угодно; её улыбка при его появления озаряла всё вокруг. Все понимали, что происходит между ними; но они сами – нет.

***

      Ольгу трясет. Только сейчас она осознает весь ужас сложившейся ситуации. В горле пересыхает, пока тяжелое дыхание медленно вырывается из груди. Глаза затуманены пеленой слез, она не видит ничего перед собой, покачиваясь из стороны в сторону. Необъятный страх сковывает всё тело.       Этого просто не может быть. Наглая ложь!       Но к её сожалению, всё это чистая правда. Она сидит здесь, напротив дверей реанимационной; разочарование остается горьким привкусом во рту. Слезы текут по щекам, когда Ольга вспоминает их последнюю встречу, с чувством обиды и вины понимая, что они так и не поговорили.

***

      Женщина знает, что сбегает, но ничего не может с собой поделать: слишком страшно сейчас говорить с Вадимом, когда на лице написаны все эмоции и чувства.       Вскрик остается без внимания окружающих, когда её хватают сзади двумя теплыми руками. Она вздрагивает от контраста с холодным телом, обвинительно глядя на виновника испуга. Встречный взгляд Вадима пригвождает её к месту; он толкает женщину к одной из многочисленных колонн, скрывая от посторонних глаз.       – Собираетесь сбежать? – его мягкий, спокойный голос заставляет её дрожать. Москвина отказывается смотреть ему в лицо, ища глазами что-то позади до тех пор, пока мужчина осторожно не поворачивает её за подбородок обратно к себе.       – Нет. Просто тороплюсь, – детская отговорка забавляет Казанцева; он улыбается, натирая круги пальцами на мягкой коже женщины. Он наслаждается запахом, исходящем от неё, почти забывая, для чего остановил её.       – А врать нехорошо, Ольга Сергеевна.       – Я и не вру, Вадим Юрьевич, – она шепчет, задерживая дыхание, когда его пальцы неожиданно перемещаются к волосам. Прядь её волос оказывается в его владении; он накручивает её на палец, любуясь открытым лицом женщины.       – Ты выглядишь слишком хорошо для этого мира.       От улыбки на щеках женщины появляются ямочки; губы Вадима растягиваются также сильно. И он ничего не может с собой поделать; находится с Ольгой рядом заставляет его душу трепетать от счастья. Он обдумывает свои действия ещё пару секунд, и наконец, опускается к её лицу.       Мягкий, невесомый поцелуй запечатляется на бледных, слегка обветренных губах женщины. Мгновение она думает о том, чтобы оттолкнуть его, сказать, какая это ошибка; но мозг отключается ровно в тот момент, когда руки Вадима скользят по её тонкой талии, прижимая к себе. Ольга кладет ладони поверх его шеи, царапая ноготками кожу головы; улыбается, когда ощущает тяжелый вздох, слетевший с его губ. Она знает, осознает все свои чувства к этому человеку.       – Нам надо поговорить об этом, – тихо говорит Казанцев, прижимаясь ко лбу женщины. Он не готов выпускать её из своих объятий.

***

      Слезы текут по щекам Ольги, когда она понимает – им так и не удалось поговорить. Но как же она хотела; хотела поговорить, выслушать, увидеть живого и здорового Вадима. Боль волнами накатывает на её израненную душу.       Она сидит, сжавшись всем телом, едва слыша всё, что происходит вокруг. Её внимание привлекает сгорбленная фигура женщины, сидящей по другую сторону коридора; она выглядит замученной и разбитой, так же как и сама Ольга. Незнакомка дергается, слыша скрипучий звук открывающихся дверей. Она подрывается с места, подходя к только вышедшему врачу. Дальше Москвина слышит лишь приглушенный диалог.       – Доктор, что с ним!? – отчаянный крик слетает с губ; женщина непроизвольно хватает врача за руку.       – Многочисленные внутренние разрывы, задеты важные органы. Большая потеря крови, – слова словно забивают гвозди в само сердце. – Остаётся только ждать и надеяться. Мне очень жаль, но мы сделали всё, что могли.       – Когда врачи говорят ждать и надеяться, это значит, что ждать и надеяться уже нет смысла!       Слова всё же доходят до Ольги. Её сердце падает при этом, она словно в бреду, начинает рыдать ещё сильнее. Руки, сжатые в кулак, болят от напряжения, но она ничего не может сделать. Она чувствует себя беспомощной, оглядываясь по сторонам, и чувствует, что осталась совсем одна.       – Здравствуйте, жена? – она вздрагивает, когда к ней подходит мужчина средних лет. Он выглядит уставшим, но смотрит на неё глазами, полными сочувствия. Ольга подрывается с места, становясь на один уровень с ним; время для неё замирает.       Пожалуйста. Пожалуйста только живи. Я всё скажу. Я люблю тебя. Люблю.       – Пациент в крайне тяжелом состоянии. У него закрытая черепно-мозговая травма и множественные ушибы внутренних органов. Пробито легкое. Я бы сказал, что шансы практически нулевые. Остается только ждать и наблюдать за состоянием. Сожалею.       Сердце после услышанного останавливается. Женщина смотрит пустым взглядом в сторону уходящего врача. Ей хочется кричать и выть от боли, от безысходности, от обиды.       Она тяжело дышит, хватаясь за так вовремя предоставленную руку Андрея, подошедшего за минуту до выхода врача. Ольга рыдает от нахлынувших чувств: чувствует как боль в груди становится слишком сильной, мешая дышать. Последнее, что она помнит, это резкое потемнение в глазах и испуганный крик Андрея.