Глава 11

***

Лёха почувствовал, как у него вспотели ладони, хотя вода в источнике и так была горячей. Синяя придвинулась ближе, наблюдая за ним с тем самым хитрым прищуром, от которого у него по спине пробежали мурашки. — Скажи, — её голос был мягким, но в нём явно читался скрытый подтекст, — тебе было приятно… спариваться с прошлыми самками? Лёха судорожно сглотнул. — Ч-чего? Синяя довольно хмыкнула, легонько толкнув его носом в плечо. — Ну же, не делай вид, что не понимаешь, о чём я. Ты ведь уже был чьим-то самцом… Какими они были? Лёха отвёл взгляд, вспоминая Спинозавриху, её заботу, мягкость… но и контроль, который она устанавливала над ним. Вспомнилась и Белая — её робость, привязанность, а затем… её мёртвое тело. — Разные, — коротко ответил он, не желая вдаваться в подробности. Но Синяя, похоже, не собиралась так просто его отпускать. — А если я захочу того же? — продолжила она, обводя его хвостом. — Ты мне откажешь? Или всё же согласишься? Она приблизила свою морду вплотную к его лицу, наблюдая за его реакцией. Лёха почувствовал, как его сердце бешено застучало в груди. Лёха не успел даже осознать её намерений, как тяжёлые лапы резко прижали его к тёплой воде. Он попытался дёрнуться, но Синяя держала крепко, не давая ему подняться на поверхность. Вода заполнила его рот, лёгкие сжались в панике, а сердце бешено заколотилось. Он пытался что-то сказать, но только пузыри воздуха вырвались наружу. В глазах начало темнеть, когда внезапно хватка ослабла. Синяя вытащила его наружу, легко перекинув на холодный каменный пол. Лёха закашлялся, выплёвывая воду, жадно хватая ртом воздух. Но отдышаться ему не дали. Её массивное тело накрыло его сверху, горячее дыхание коснулось его шеи. — У тебя нет выбора, — прошептала она, её голос был наполнен удовлетворением. После... Лёха лежал, тяжело дыша, его мышцы ныли от усталости, а в голове крутилась только одна мысль: эта махина его раздавит. Каждое движение отзывалось болью, но Синяя лишь довольно потянулась рядом, облизывая его лицо, будто ничего не произошло.

***

Прошло несколько дней. Лёха всё ещё чувствовал ноющую боль в теле, но его мысли были заняты другим. Синяя вела себя странно — она стала спокойнее, даже ласковее, и всё чаще касалась его своим носом, как будто что-то хотела сказать, но молчала. А затем он заметил, как её живот начал меняться. Сначала он решил, что ему показалось, но со временем сомнения рассеялись — Синяя ждала потомство. Лёха почувствовал, как внутри всё перевернулось. Опять... Он уже был отцом раньше, но это не принесло ему ничего, кроме боли и страха. А теперь? Ещё один выводок? Синяя посмотрела на него, её глаза светились каким-то странным, тёплым огнём. Она ткнулась носом ему в грудь, словно ожидая реакции. — Ты рад? — наконец спросила она. Лёха сглотнул. Он не знал, что ответить. Лёха начал действовать осторожно. Он не хотел, чтобы Синяя сразу поняла, что он пытается уйти. Сначала он просто проводил меньше времени с ней, отговариваясь усталостью. Потом стал просить больше времени на охоту, обещая, что приносит еду и для неё. Синяя, казалось, ничего не замечала. Она была слишком занята своими ощущениями, привыкая к тому, что внутри неё растёт новая жизнь. Лёха же чувствовал, как его страхи сжимают грудь. А вдруг и эти дети возненавидят его? Вдруг он снова всё испортит? Он начал уходить дальше в лес, дольше не возвращаться. Но однажды, когда он снова пробрался сквозь заросли, тихо крадясь вглубь леса, позади него раздался низкий рык. — Куда это ты, а? — Голос Синей был холоден, но в нём сквозила злость. Лёха замер. Она догадалась. Синяя не церемонилась. Она схватила Лёху зубами за шкирку, как котёнка, и потащила его обратно в пещеру. Лёха пытался вырваться, но силёнок у него явно не хватало, особенно после всего, что было. Оказавшись внутри, она швырнула его на мягкий мох и наклонилась к нему, прижимая лапой к земле. — Ну? — В её голосе был явный вызов. — Почему ты избегаешь меня? Лёха отвёл взгляд. — Я не избегаю... — пробормотал он. Синяя хмыкнула и чуть сильнее придавила его. — Не ври мне. Я не слепая. Ты стал уходить дальше, проводить меньше времени со мной и с яйцами. Боишься? Лёха сглотнул, чувствуя, как сердце бешено стучит в груди. — Я… я не знаю, — признался он. — Может, боюсь. Синяя внимательно посмотрела на него. — Боишься чего? Лёха сжал кулаки. — Что они меня возненавидят. Что я опять всё испорчу… Он не успел договорить — Синяя вдруг опустилась рядом с ним, убирая лапу и нежно прижимаясь боком. — Ты не испортишь, — мягко произнесла она. — Ты мой. Ты их отец. Она провела мордой по его щеке, словно утешая. — И ты больше никуда от меня не уйдёшь.

***

Прошёл месяц. Лёха заметил, что Синяя стала более беспокойной. Она всё чаще оставалась в пещере, выбирая укромные уголки, ворочая лапами мох и землю, словно готовила себе место. Она становилась тише, а иногда даже раздражительной, особенно когда Лёха пытался уйти слишком далеко. И вот в один из дней, когда он вернулся с прогулки, он застал Синюю, тяжело дышащую у дальней стены пещеры. — Лёха… — её голос был слабым, но в нём звучала странная нежность. Он увидел, как её бока поднимаются и опускаются в рваном ритме, а под ней уже лежало первое яйцо. Оно было крупным, с толстой скорлупой, покрытой едва заметными узорами. Лёха застыл, наблюдая, как Синяя, сжав зубы, тужилась, и спустя несколько минут рядом появилось второе, а затем и третье яйцо. Она тяжело выдохнула и медленно опустила голову, осматривая кладку. Лёха, не зная, что делать, подошёл ближе. Синяя приподняла морду и подтолкнула его носом к яйцам. — Они твои, — прошептала она. Лёха неуверенно протянул руку, осторожно коснулся одного из яиц. Оно было тёплым, живым. — Теперь ты отец, — сказала Синяя, обвивая хвостом кладку и прижимая Лёху к себе. — И я не позволю тебе сбежать. Лёха смотрел на яйца, ощущая, как внутри него растёт тревога. Он вспоминал детей Самки. Вспоминал их холодные взгляды, полные презрения. Вспоминал, как они отказывались принимать его. Они не называли его отцом, не слушались, лишь смотрели так, будто он был для них ничем. Но потом всё изменилось. Они приняли его. Но какой ценой? Сколько боли и страданий он пережил, прежде чем это произошло? Теперь перед ним лежали новые яйца. И страх снова сжимал его сердце. Что, если история повторится? Что, если эти дети будут смотреть на него с таким же презрением, только на этот раз он не сможет их переубедить? Он начал всё чаще уходить из пещеры. Когда Синяя звала его лечь рядом, он находил предлоги выйти наружу. Говорил, что хочет проверить территорию, что ему нужно подышать свежим воздухом. Но он чувствовал её взгляд. Она знала. Она понимала, что он избегает её. Но пока молчала. Лёха сидел у входа в пещеру, глядя на ночное небо. Где-то вдалеке шумел лес, а рядом, совсем рядом, дремала Синяя, укрыв яйца хвостом. Он знал, что ей не спится. Она чувствовала его тревогу, его отстранённость. — Опять сбегаешь? — её голос был мягким, но в нём сквозила нотка укоризны. Лёха вздрогнул, но не повернулся. — Просто хочу побыть один. Он услышал, как она медленно поднялась и подошла ближе. Огромное тело накрыло его тенью. — Ты боишься. Лёха сжал кулаки. — Не твоё дело. — Моё, — она осторожно накрыла его спину лапой, но не удерживала, просто ощущала его рядом. — Это мои яйца. Наши. И ты не можешь просто уйти. Он тихо рассмеялся. — Думаешь, они меня примут? Что, если они будут такими же, как дети Самки? Синяя наклонилась, почти прижав морду к его уху. — А что, если нет? Он молчал. — Ты важен для них, Лёха. Как был важен для тех, кто сначала не понимал. Ты ведь не просто сдался тогда, верно? Лёха тяжело вздохнул. — Я устал. — Тогда отдохни, — она мягко толкнула его носом. — В горячем источнике. Он не хотел. Он знал, что она не просто так его зовёт туда. Но всё же встал и пошёл за ней. Пар поднимался от воды, создавая тёплую, расслабляющую атмосферу. Синяя первой погрузилась в источник, вытянув лапы и лениво прикрыв глаза. — Давай, — сказала она, — не бойся. Лёха медлил, но потом всё же вошёл в воду. Горячие волны окутали тело, смывая напряжение. Синяя внимательно наблюдала за ним. — Ты думаешь, что я оставлю тебя одного? Он посмотрел на неё. — Ты и так уже многое сделала. Она хмыкнула, пододвигаясь ближе. — Мало. Если надо, я буду делать это каждый день, пока ты не поймёшь: ты не один. Лёха отвёл взгляд. — А если я всё равно уйду? Синяя резко прижала его к себе, обвивая лапами и чуть не утаскивая под воду. — Тогда я найду тебя и снова притащу обратно. Он вздохнул. — Ты не даёшь выбора. — Ты мне тоже, — усмехнулась она и нежно провела носом по его шее. Лёха закрыл глаза, позволяя себе на мгновение расслабиться.

***

Проходили дни, а Лёха вёл себя так, словно ничего не беспокоило его. Он улыбался, смеялся, даже подыгрывал Синей, когда та навязывалась ему в горячем источнике. Он научился притворяться, будто всё в порядке. Но в глубине души он знал: как только дети вылупятся, он уйдёт. Он видел, как это было со Спинозаврихой. Как только появились детёныши, вся её забота и внимание перешли к ним. Лёха остался в стороне. Тогда он страдал, но теперь… Теперь это был его шанс. — Ты какой-то спокойный, — заметила Синяя, прижимаясь к нему в воде. Лёха лениво открыл глаза. — Разве это плохо? — Нет, но это странно. Раньше ты всё время пытался улизнуть. Он улыбнулся. — Может, я просто понял, что бежать бессмысленно. Синяя довольно прикрыла глаза. — Вот это мне нравится. Он обнял её, чувствуя, как тёплая вода расслабляет его тело. Всё шло идеально. Главное — не выдать себя. Лёха стоял у входа в пещеру, наблюдая, как трескаются скорлупки яиц. Внутри что-то шевелилось, пробивая себе путь в этот мир. Синяя с волнением следила за каждым движением, её глаза светились радостью. И вот первый детёныш вывалился наружу — ещё мокрый, слипшийся, но уже шевелящийся, пищащий. Потом второй, третий… Они выглядели крошечными копиями своей матери, но с некоторыми особенностями. У одного был более тёмный оттенок чешуи, у другого шипы на спине казались чуть крупнее. Синяя радостно зарокотала и потянулась к ним, осторожно облизывая, согревая. Лёха же оставался на месте, боясь сделать хоть шаг вперёд. — Посмотри на них, — прошептала Синяя, её голос дрожал от счастья. — Они такие красивые… наши дети. Она повернула голову к нему и подтолкнула лапой ближе. — Иди, познакомься. Лёха почувствовал, как у него пересохло в горле. — Может, позже? — пробормотал он, делая вид, что смотрит на детёнышей издали. Синяя нахмурилась, затем подошла и буквально уткнула его носом в одно из крохотных существ. Детёныш пискнул, потянулся к нему, нюхая. — Они не кусаются, — усмехнулась Синяя. Лёха сглотнул. Его план сработал наполовину: она действительно больше внимания уделяла детям. Но вот то, что она пыталась втянуть его в этот процесс, — этого он не предвидел. Прошёл месяц. Детёныши подросли, их тела окрепли, движения стали увереннее. Они уже могли бегать, играть и даже пробовать рычать, хотя выходило у них это пока забавно. Синяя стала проводить с ними больше времени — учила лазать, охотиться, проверяла, как они взаимодействуют друг с другом. Но каждую ночь она неизменно возвращалась к Лёхе. Как только детёныши засыпали, она тихо подкладывала голову ему на плечо или прижималась боком, устало выдыхая. Он чувствовал, как она расслабляется, зарываясь носом в его шею, словно находя в этом уют и покой. Лёха не знал, радоваться ему или нет. С одной стороны, она была занята детьми, и он мог отдаляться, но с другой — Синяя явно не собиралась позволять ему уйти. Однажды, когда он сидел у входа в пещеру, глядя на заходящее солнце, к нему подбежали детёныши. Их было трое, и все с любопытством уставились на него. — Мам, а кто это? — спросил один, наклонив голову. — Он странный, — добавил другой, ткнув носом в его бок. — Почему он с нами живёт? Он твой друг? Синяя улыбнулась и лениво потянулась. — Он ваш отец, — сказала она спокойно. Лёха вздрогнул, а детёныши застыли. Они переглянулись, потом уставились на него ещё внимательнее. — Правда? — один из них подошёл ближе и понюхал его коробку. — Почему тогда он не похож на нас? — Потому что он другой, — мягко ответила Синяя. — Но это не меняет того, что он часть нашей семьи. Детёныши всё ещё с подозрением разглядывали его. Лёха почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он не знал, что сказать. Лёха с облегчением вздохнул, когда Синяя наконец решила отдохнуть. Детёныши уже достаточно окрепли, она обучила их почти всему, что нужно для выживания. Теперь они могли исследовать мир, охотиться на мелкую добычу и даже защищаться. Вода в горячем источнике приятно расслабляла. Лёха откинулся на спину, позволив тёплым волнам окутать его тело. Синяя прижалась к нему боком, прикрыв глаза. Она довольно выдохнула, будто всё это время только и ждала этого момента. Но едва они успели расслабиться, как детёныши радостно прыгнули в воду. Брызги разлетелись во все стороны, а по воде побежали волны. — Мам, смотри, мы тоже можем плавать! — радостно воскликнул один из них, барахтаясь в воде. Другой громко плеснул хвостом, обдав Лёху водой. Он заморгал, отплёвываясь, а Синяя резко рыкнула, недовольно щурясь. — Я хотела отдохнуть с Лёхой, — раздражённо сказала она, наблюдая, как её детёныши продолжают веселиться. Но им было всё равно. Они прыгали, ныряли, сталкивались друг с другом, пока Синяя устало вздохнула и снова прижалась к Лёхе. — Они слишком активные, — пробормотала она. Лёха усмехнулся. — Это же твои дети. Чего ты ожидала? Она фыркнула, но прижалась ещё сильнее, явно намереваясь забрать у него хоть немного тепла, несмотря на то, что вода и так была горячей. Так незаметно пролетело ещё два месяца. Детёныши росли на удивление быстро, уже догоняя Лёху по размеру. Они стали самостоятельнее, могли охотиться на мелкую добычу без помощи матери, но всё ещё любили приходить к ней за лаской и обучением. Синяя, хоть и уделяла им много времени, всё же продолжала искать моменты, чтобы провести их с Лёхой. Она прижималась к нему ночами, обвивая хвостом, словно боялась, что он сбежит. Лёха всё чаще задумывался о том, что его план не сработал. Он надеялся, что со временем Синяя начнёт уделять внимание только детям, а он сможет уйти, избежав их. Но теперь они привыкли к нему, принимали его, а Синяя вовсе не собиралась позволять ему уйти. Однажды вечером, когда все уже собирались спать, один из детёнышей, пристроившись рядом с матерью, посмотрел на Лёху и спросил: — Пап, а ты нас любишь? Лёха почувствовал, как у него внутри всё сжалось. Он не знал, что ответить. Он не был их настоящим отцом, но в их глазах был именно им. Синяя, уловив его замешательство, толкнула его мордой, тихо шепнув: — Ты часть нашей семьи, хочешь ты этого или нет. Лёха молчал, глядя в глаза детёнышу, который ждал ответа. — Да... — сказал Лёха, облегченно выдохнув.

***

Прошёл год. Детёныши больше не были милыми малышами, которым нужна забота матери. Они превратились в сильных, уверенных в себе подростков, и их поведение начало меняться. Лёха заметил, что теперь они смотрели на него не как на отца, а как на нечто чуждое в их стае. Их взгляды стали более холодными, порой даже пренебрежительными. Они уже не пытались прижаться к нему или спросить, любит ли он их. Однажды вечером, когда Синяя ушла на охоту, Лёха остался в пещере с подросшими детёнышами. Они сидели вокруг источника, поглядывая на него исподлобья. Один из них, самый крупный, вдруг заговорил: — Ты не такой, как мы. Лёха вздрогнул, но попытался сохранить спокойствие. — Да, я человек, и что с того? — Ты слабый, — ответил другой детёныш, склонив голову набок. — Ты не охотишься, не дерёшься. Ты просто тут живёшь. — Я... — Лёха замолчал. Они правы. Он и правда ничего не делал для стаи. — Ты даже не наш отец, — фыркнул третий, обнажая зубы. Лёха почувствовал, как внутри всё сжимается. Он знал, что этот момент рано или поздно наступит. Но он не был готов к тому, что его начнут презирать те, кого он видел малышами, спавшими под его боком. — Мы могли бы тебя просто съесть, — холодно бросил первый. Лёха резко вскочил, но в этот момент в пещеру вернулась Синяя. Она мгновенно уловила напряжение в воздухе и зарычала, встав между ним и детёнышами. — Что здесь происходит? — Мы просто разговариваем, мама, — улыбнулся самый крупный, но его глаза всё ещё сверкали хищным интересом. Синяя сузила глаза, но не стала продолжать тему. Она подошла к Лёхе и обвила хвостом его ноги, словно показывая, что он всё ещё принадлежит ей. Лёха не знал, сколько ещё он сможет оставаться здесь. После того разговора с детьми Лёха начал проводить ещё больше времени с Синей. Он чувствовал, что только рядом с ней мог быть в безопасности. Она не позволяла им нападать на него, да и сама продолжала ласкаться, будто ничего не изменилось. Однажды Лёха сидел в пещере, уперевшись спиной в стену, покрытую фиолетовыми кристаллами. Он задумался, глядя на их мягкое мерцание, и, сам того не замечая, немного отклонился назад. Раздался тихий хруст. Один из кристаллов треснул под его весом и осыпался вниз, расколовшись на несколько частей. В тот же момент Лёху словно пронзило странное ощущение — не боль, не удовольствие, а что-то невообразимо сильное. Он вздрогнул, замер, но через секунду это чувство исчезло. Синяя лениво посмотрела на него, замечая его резкое движение. — Ты чего? — Да так, ничего… Просто кристалл сломал. Она лишь фыркнула и снова прижалась к нему, не придавая значения. А Лёха решил, что это просто усталость. Он даже не предполагал, насколько важным окажется этот момент в будущем.

***

Синяя снова отправилась на охоту, оставив Лёху одного в пещере. Она больше не переживала за его безопасность — ведь за это время он стал частью их стаи, и, казалось, что подростки привыкли к нему. Но стоило ей уйти, как он понял, что всё не так просто. Подростки медленно окружили его, их взгляды уже не были добрыми и наивными, как раньше. Они больше не видели в нём отца, только чужака, слабого и бесполезного. — Ты не такой, как мы, — прошипел один из них, приближаясь. — Ты никогда не будешь одним из нас, — добавил другой, щёлкая челюстями. Лёха попытался отступить, но его уже полностью окружили. — Эй… Мы же семья, — нервно выдавил он, стараясь не показывать страха. — Семья? — один из подростков склонил голову, а потом резко бросился вперёд, вонзая зубы в плечо Лёхи. Он закричал. Другие не стали ждать — они прыгнули на него, валя на холодный каменный пол. Острая боль пронзила его тело, когти разрывали кожу, зубы впивались в плоть. Он пытался сопротивляться, отбиваясь как мог, но их было слишком много. Ему не хватало воздуха, кровь стекала по камням, окрашивая фиолетовые кристаллы в багровый цвет. Мир вокруг начинал меркнуть. Последнее, что он услышал перед тем, как тьма поглотила его, был хриплый голос одного из подростков: — Ты был ошибкой, папочка.

***

— Ты не можешь сдаться сейчас! Лёха, сохраняй решимость! Голос раздался из самой темноты, пронзая сознание Лёхи. Он словно эхом разлетелся по пустоте, вибрируя в каждом его нерве. Перед ним мерцала кнопка «Продолжить». Он чувствовал, что стоит лишь прикоснуться — и он вернётся. Вернётся в этот жестокий мир, где его только что убили… его же собственные дети. Но он не спешил. Он хотел знать, как они отреагируют. Перед его глазами поплыли тени, сменяясь картиной пещеры. Лёха увидел собственное тело, распластанное на камнях. Его одежда была разорвана, кожа в кровоподтёках, тело ещё не остыло. Грудь больше не поднималась в дыхании. Он выглядел так, словно просто уснул, если бы не кровь, заливавшая каменный пол. А рядом стояли они. Подростки. Они тяжело дышали, их пасти были перепачканы кровью, когти дрожали. — Мы… Мы убили его, — пробормотал один, ошеломлённо глядя на свои лапы. — Он не был одним из нас… — другой отвёл взгляд, но в его голосе слышались нотки сомнения. — Это он нас бросил первым, — резко сказал третий, но голос его дрожал. — Он не любил нас, он не хотел быть с нами! — Но мама… — прошептал самый младший. — Что скажет мама?.. Наступила гнетущая тишина. И словно в ответ, послышался приближающийся, низкий, зловещий рык. Лёха почувствовал, как холод пробежал по его призрачной спине. Синяя вернулась. Тяжёлые лапы шаг за шагом приближались к пещере. Тонкий свет луны скользнул по её мощному телу. В янтарных глазах полыхало что-то, от чего даже взрослый хищник мог бы замереть от страха. Она остановилась у входа. — Лёха?.. — в её голосе слышалась надежда. Надежда, что он просто ранен. Просто спит. Просто… просто встанет, как всегда. Но когда её взгляд наткнулся на лужу крови, эта надежда рухнула. Рык, сотрясший пещеру, был не просто гневным — он был полным боли. — КТО. ЭТО. СДЕЛАЛ?! Стены задрожали. Кристаллы, украшавшие пещеру, отразили её огненный взгляд. Подростки отшатнулись, их тела напряглись, но никто не смел сделать и шага. — Мама… мы… — начал было один, но Синяя уже знала ответ. Она видела кровь на их клыках. На лапах. Губы дрогнули, обнажая огромные зубы. — Вы… убили моего Лёху? В её голосе звучало не просто обвинение. Звучала угроза. Лёха видел её взгляд, полыхающий ненавистью. Она любила его. Любила так сильно, что это было выше инстинктов, выше природы, выше разума. И теперь её любовь превратилась в нечто ужасное. — Мама, мы думали… что он… он… — подростки начали пятиться. — Я вас вырастила… я вас защищала… — её голос был хриплым. — И вы отняли у меня то, что было для меня важнее всего… Они поняли. Поняли, что не просто убили чужака. Они убили её пару. — Мам, пожалуйста… — жалобно пискнул самый младший. Но Синяя не слушала. Она сделала шаг вперёд. Лёха видел, как её мышцы напряглись, как хвост медленно поднялся, готовясь к рывку. И в этот момент он понял. Она убьёт их. Всех. Своих же детей. Лёха задрожал, и его взгляд снова метнулся к кнопке «Продолжить». Если он сейчас не вернётся… Если он не нажмёт… Здесь произойдёт резня. И он будет тому свидетелем. Его пальцы дрогнули. Он нажал на кнопку. И... Вернулся в мир, он почувствовал свой вес, он почувствовал как лёгкие болезненно сжало. Он смотрел на Синюю. Она сидела в сторонке и смотрела на яркое небо. Она явно не помнила что произошло тогда. Она развернулась к нему и сказала ему, улыбаясь: — Лёха, я уйду на охоту, хорошо ? — её голос был полон нежности — можешь подождать меня в горячем источнике. Он кивнул, и Синяя вышла из пещеры. Он зашёл в воду, и расслабился. Лёха не успел даже осознать, как подростки уже окружили его. Он лишь расслабился в горячей воде, едва прикрыв глаза, когда почувствовал, как вода вдруг начала двигаться. Он открыл глаза. Перед ним стояли они. Их жёлтые глаза светились хищным интересом. — Ты не должен был возвращаться. Его плечи напряглись. — Что? Но ответа не последовало. Внезапный толчок — и его голова ушла под воду. Горячая вода моментально обожгла лёгкие. Лёха начал дёргаться, но лапы подростка прижимали его всё глубже. Острая боль пронзила его тело — когти вонзились в бока. Кровь окрасила воду бордовым, расплываясь в горячих потоках. Лёха пытался вырваться, но хватка была крепкой. Он не мог дышать. Грудь сжималась, лёгкие кричали, требуя воздуха. Сознание начало затухать. Последнее, что он увидел сквозь мутную воду, — это как один из подростков оскалился в злой усмешке. Нет… Не снова… Темнота снова окутала его. Перед глазами снова появилась надпись: "Ты не можешь сдаться сейчас! Лёха, сохраняй решимость!" И кнопка "Продолжить". Но он не спешил нажимать её. А что, если посмотреть дальше? Что будет, если он не вернётся сразу? Мир словно замер в ожидании. Затем перед его глазами развернулась сцена. Пещера. Горячий источник всё ещё бурлил, но вода была мутной. Крови больше не было — её смыло течение. Вход в пещеру осветился — это вернулась Синяя. Она выглядела усталой, но довольной — добыча была удачной. Но стоило ей сделать шаг вперёд, как она вдруг насторожилась. Её нос сморщился — она почувствовала запах крови. Голова дёрнулась в сторону источника. Её глаза сузились. — Лёха? Она сделала шаг вперёд. — Лёха! Ответа не последовало. Её дыхание стало прерывистым. Она оглядела пещеру, затем снова посмотрела на воду. Тишина. В следующий момент воздух разорвал её рёв. — Где он?! Паника охватила её. Она принялась осматривать всё вокруг, заглядывая в каждый угол. Но нигде не было ни его следов, ни запаха. Только кровь. Кровь в воде. Её грудь резко вздыбилась. Глаза метались из стороны в сторону. Он… он не мог просто исчезнуть. И тут её взгляд наткнулся на подростков. Они стояли неподалёку. Виновато. Она всё поняла. И тут мир снова потемнел. Лёха вернулся в пустоту. Перед ним снова мигала кнопка "Продолжить". Но теперь он знал одно… Синяя знала. Он умер. Он хотел посмотреть дальше. Перед глазами снова развернулась сцена. Прошла ночь. Синяя не спала. Она сидела у источника, глядя в мутную воду. Её хвост нервно подрагивал, когти царапали камень. Она молчала. Рядом, словно тени, замерли подростки. Они не приближались. Они знали. Но Синяя не смотрела на них. Её глаза были прикованы к воде. Она дышала тяжело и медленно. Затем, наконец, разомкнула пасть: — Где он? Подростки не ответили. Она подняла голову. — Я спросила. Где он?! Тишина. Затем один из них осмелился сделать шаг вперёд. — Мы… не знаем. Его голос дрогнул. Синяя медленно встала. — Вы его убили. Подросток напрягся, но тут же попытался что-то сказать: — Это… это была случайность! Мы… Рёв заглушил его слова. Синяя прыгнула. Первый же удар лапы швырнул его в стену. Остальные отпрянули. — С-стой, мама! Мы не хотели! — Он был слабым! Это естественный отбор! — Он даже не наш отец! Каждое слово, вместо оправдания, только сильнее разжигало в ней ярость. Она приблизилась к ним. — Не ваш отец? Её голос был холоден. — Вы правы. Подростки замерли. — Вы его убили. Её пасть приоткрылась, демонстрируя клыки. — А теперь, давайте посмотрим, кто из вас слабее. И тут мир снова потемнел. Лёха вернулся в пустоту. Кнопка "Продолжить" всё ещё ждала его решения. Но теперь он знал одно. Синяя не простила. Лёха не был глуп. Он знал, что его убивали дважды. И он хотел понять — что будет дальше. Прошло три дня. Синяя никуда не уходила. Подростки держались на расстоянии. Они боялись. Она не ела. Не спала. Просто сидела у источника. Её когти глубоко впились в камень. Глаза были пустыми. Но Лёха видел — она ждала. Ждала его. Прошла неделя. Подростки стали избегать её. Синяя не говорила с ними. Она охотилась — но не ела. Просто приносила добычу и оставляла. Как будто надеялась, что он вернётся и поест. Но Лёхи не было. И она знала. Прошёл месяц. Синяя осунулась. Её тело стало худее, движения — медленнее. Но хуже всего было её молчание. Она больше не рычала, не командовала. Просто существовала. Как будто потеряла смысл. Прошло три месяца. Она исчезла. Лёха видел, как подростки переглядываются. Как они ищут её следы. Но она ушла. Просто в один день — и не вернулась. Мир стал пустым. И тогда Лёха понял. Он не мог смотреть дальше. Это конец. И теперь перед ним снова была кнопка. "Продолжить." Но теперь Лёха знал, что если он её не нажмёт… Синяя никогда не вернётся.

***

Лёха только потянулся к кнопке, когда услышал знакомые шаги. В пещеру вошла Самка. Она замерла на входе, осматриваясь. Глаза хищницы сузились, когда она заметила следы. Запах Синей был повсюду. Запах её подростков. Но запаха Лёхи не было. Самка медленно прошлась по пещере. Когти мягко царапали камень. Она искала его. Чувствовала, что-то не так. Лёха смотрел из темноты пустоты. Он мог продолжить. Но ему было интересно, что она будет делать дальше. Самка остановилась у горячего источника. Провела лапой по воде. — Где ты?.. — её голос был тихим, почти шёпотом. Никто не ответил. Лёха напрягся. Она тоже ждала его? Самка застыла. На дне источника что-то лежало. Она медленно нагнулась, вглядываясь. Нет. Не может быть. Резким движением она сунула лапу в воду и потянула... Лёху?! Его тело, холодное и неподвижное, медленно вынырнуло из воды. Самка смотрела в его закрытые глаза, и внутри всё похолодело. — Нет... — прошептала она. Она положила его на землю, тронула носом. Никакой реакции. Она снова потёрлась носом о его щёку. — Нет... нет... нет... Грудь сжалась. Он не может быть мёртв. Она склонилась над ним, слушая. Но не было ни дыхания, ни сердцебиения. Только тишина. Самка, несмотря ни на что, верила — он очнётся. Она осторожно подняла его тело, словно боялась причинить ему боль, и потащила в пещеру. Лёха наблюдал. Дети смотрели на мать в замешательстве. — Мама, он же мёртвый, зачем ты его несёшь? — Он очнётся, — твёрдо ответила она, не глядя на них. — Но это невозможно! Один из подростков шагнул вперёд, хмурясь: — Мы видели, как он перестал дышать. — Вы ошиблись. Её голос был твёрдым. Она не хотела слушать. Лёха смотрел, как она осторожно уложила его тело на мягкую подстилку из сухой травы в углу пещеры. Она ложилась рядом, прижималась носом к его щеке, закрывала глаза. Будто слушала дыхание, которого уже не было. Будто ждала. — Ты скоро очнёшься... Я знаю. Лёха не знал, что сказать. Она действительно верила.

***

Самка проснулась, потянулась, и её лапа скользнула по пустому месту. Лёхи не было. Сонная, она приподнялась, ожидая увидеть его рядом… но место пустовало. Травяная подстилка смята. Запах его тела ещё витал в воздухе. Но его самого не было. Она резко вскочила, сердце забилось быстрее. — Лёха? Пещера была пуста. Она вышла наружу, огляделась, втянула носом воздух. Ничего. Она метнулась обратно в пещеру, взглядом пронеслась по стенам, заглянула в дальние углы. Нет. Нет. Нет. Она медленно развернулась к подросткам. — Где он? Дети растерянно переглянулись. — Что? — Где Лёха? — Но… он же… Самка замерла. Они даже не пытались встать. Даже не были удивлены. Что-то было не так. — Вы его съели? Её голос был тихим, но в нём чувствовалась угроза. — ЧТО?! — подростки вскочили. — Мама, ты серьёзно так думаешь?! — Тогда где он?! — Мы не знаем! Мы даже не подходили к нему! Самка зарычала. Они говорили искренне. Но Лёха не мог просто так исчезнуть. Она развернулась и бросилась прочь. Если не они… значит, он мог сам уйти. Или его кто-то забрал. Она понеслась в лес. Следов не было. Запаха — тоже. Но она искала. Она не сдастся. Лёха нажал на "Продолжить". Мгновение — и он снова ощутил вес своего тела. Его лёгкие наполнились воздухом, а перед глазами вновь появились стены пещеры. Но он не торопился двигаться. Он смотрел. Самка металась, оглядываясь в поисках его трупа. Её дыхание сбилось, а глаза метались в панике. Она действительно искала его. — Где ты… куда ты делся… — шёпотом произнесла она. Она даже подумала, что его могли съесть её собственные дети. Но не сдалась. Она помчалась в лес, не обращая внимания на их возражения. Она искала его. До последнего. Она любила его. Даже если он умрёт. Лёха медленно выдохнул. А он? Теперь… теперь он не был уверен, что хочет оставить её одну. Лёха не мог больше наблюдать со стороны. Он глубоко вдохнул и шагнул вперёд, покидая укрытие. — Самка… Она застыла. Медленно повернула голову в его сторону. Лёха замер, ожидая её реакции. Её глаза расширились, дыхание сбилось. Она сделала шаг вперёд. — Ты… жив?.. Она не могла в это поверить. Он кивнул, не зная, что сказать. И в следующий момент она кинулась к нему, обвивая его лапами и прижимая к себе так крепко, что ему стало трудно дышать. — Ты жив! Её голос дрожал. Она уткнулась мордой в его шею, глубоко вдыхая его запах, словно боялась, что он снова исчезнет. — Я… я искала тебя… думала… Она не договорила, просто сжала его ещё крепче. Лёха медленно поднял руки и обнял её в ответ. — Прости… Она ничего не сказала, просто стояла так, обнимая его, будто боялась отпустить. Лёха почувствовал, как её тело дрожит. Она всхлипнула, пряча морду у него на плече. — Я… потеряла тебя… Я думала, что никогда больше не увижу тебя… Её голос дрожал, а слёзы текли по её морде, падая ему на плечо. Лёха медленно поднял руку и погладил её по спине. — Я здесь… Я вернулся… Самка прижалась к нему ещё сильнее. — Ты ведь больше не уйдёшь… Она чуть отстранилась, заглядывая ему в глаза. — Ты ведь не уйдёшь к другой самке… Правда?.. В её глазах было столько боли, что Лёха не смог сразу ответить. Он знал, что уже однажды причинил ей такую боль. И он знал, что если ответит неправильно, то может снова её потерять. — Нет, наверное...