Микаса

Прошло почти пять лет с окончания войны Парадиза и Марли. Годовщина в этом году пахнет летним воздухом, свежей зеленью и цветущими полями. Как цинично и нелепо ведёт себя погода в этот отвратный день. День, когда девушка убила любимого человека, когда ребята потеряли друга и, когда капитан утратил последнюю надежду на спасение человечества. Что ж. Для этих людей день действительно казался отвратным. Пусть с каждым годом былые страдания только сбрасывали свои обороты, но давящий в горле ком ежегодно давал о себе знать еще за неделю до этого дня. Микаса проходилась пальцами по белоснежной бумаге, испачканной искусным почерком друга. Армин предупреждал о поездке на Парадиз. Она не была удивлена, ведь Хистория также неделю назад прибыла к ней на порог лично, прося принять у себя друга и его уже жену вместе с бывшим капитаном. И если эта просьба могла даже и не озвучиваться, то ее слова о праздновании в королевском дворце вызвали у Микасы, скрытое от взора королевы, презрение. Девушка, прибывшая сюда пять лет назад, обосновалась вдали от шумных городов и людей, норовящих залезть поглубже в душу. В отличии от Армина, Микаса сторонились политики и роскошных приёмов. А теперь её пытались затащить на один из них. Пообещав Хистории подумать, девушка еще несколько минут неуклюже пыталась поддержать разговор и в итоге с облегчением снова зашла в свой уютный уголок. Дом, о котором идёт речь, был подарком в честь окончания службы. Девушка хотела уединенное место где-то в сельской глуши поближе к морю. Хорошо знакомый монарх прислушался к требованиям и по ее приказу дом был готов спустя полгода. Никакой вычурности и изящества. Деревянное одноэтажное построение с верандой, вид из которой открывался на бескрайнее море. Рядом стойло для лошади и небольшой курятник, дело рук Микасы, ведь заселившись она даже не знала чем хочет заняться. В доме была гостинная, две спальни, небольшая кухонка и личная ванна - роскошь для бывшего солдата. Задние двери дома выводили в небольшой огород. Она заселилась сюда не сразу, боль утраты не позволяла ей покидать окрестности растущего на отшибе большого дерева. Микаса приходила к надгробию этого человека на протяжении двух долгих лет. Три года назад Эрен отпустил ее к морю. А может она его отпустила?… «Дорогая и родная Микаса, Я пишу тебе с надеждой, что это письмо придет раньше, чем мы с ребятами наведаемся к тебе на чай и твое прекрасное печенье. Я, Энни, Конни, Жан и Леви навестим тебя и прибудем в королевский дворец по случаю, который, наверное, мне и не нужно объяснять. Конни и Жан после дворца отправятся к родителям в родные дома, но нам с Энни и капитану понадобится твоя помощь, иначе придется возвращаться в наш старый штаб. А нам бы не очень хотелось после пиршества натирать до блеска половицы под строгим взором Леви. Он все еще такой же невыносимый. Но не говори ему, что я такое написал. Я надеюсь, ты приютишь нас ненадолго. С любовью твой друг, Армин» Микаса вновь прочла строки и мягко улыбнулась в уютную пустоту дома. Пусть повод их возвращения не был радужным, она все равно предпочитала думать о том, сколько объятий и теплых разговоров ждет их за этот небольшой срок. Она оглянулась и поняла, что нужно тщательнее сделать уборку в этот раз. На ревизию едет сам капитан. Его бурчание по поводу несуществующей пыли слушать точно никто не хотел. Хотя и по этому ворчащему голосу она соскучилась не меньше. Время неизбежно приближалось ко дню годовщины. И чем ближе, тем хуже становилось Микасе переносить одиночество и глухоту стен. Каждый год этот чертов ритуал или же ужасный рефлекс не давал покоя ее голове. Уехать от него ей удалось спустя 2 длинных, бесконечно тяжелых года. Она смогла, она победила то чувство внутри. Первый год Микаса помнила очень смутно. Приезжал Армин, один. Связи только налаживались и возвращаться всем вместе было слишком опасно. Они же демоны Парадиза. Убийцы Эрена Йегера. Дезертиры в глазах новой власти острова. Армин побыл немного и был вынужден снова уезжать. За те дни они выплакали очень много слез. Выговорили больше слов, чем Микаса произнесла за весь год. И все равно ничего не помогало. Непрерывное ощущение пустоты и скорби. Если она не лежала в кровати, она была у Эрена. Ела нехотя, лишь бы не умереть. Вкус и цвет для неё не существовали. На второй год Армин приехал с Энни и объявил о помолвке. Микаса искренне радовалась за друзей и обещала приехать на свадьбу, как только они пришлют приглашение. После их уезда девушка чувствовала, что часть её огромного камня глубоко в душе отпала и растворилась навсегда. Возможно Арлерты приложили к этому свои руки и белокурые головы. Она смотрела на них и видела лишь искрящуюся надежду на что-то светлое. То, чего она уже получить не могла. Ей стало легче, но Эрен так же ждал ее каждый день на том же месте. Она начала говорить с ним. Слова лились потоком, слёзы рекой из глаз, но после каждого разговора она приходила домой и начинала минимально улучшать качество своей жизни. Прощение. Она хотела его. Она винила себя в его смерти. В том, что не смогла сказать нужных слов и остановить. Что слишком много и сильно опекала его. Последний тяжелый разговор состоялся за неделю до её отъезда в новый дом. Она принесла ему розовые гвоздики, присела рядом, поджав под себя колени и долго всматривалась в текст, выцарапанный на камне. – Эрен, я пришла сюда с точным пониманием, что должна сказать. Но сейчас мне всё тяжелее выговорить эти слова. А это значит, что я обязана. Я так перед тобой виновата. Прости меня. Я буду только надеяться о следующей жизни рядом с тобой. Но сейчас мой дом у моря меня ждет. Я должна отпустить тебя. Я должна попытаться. Каждый день этой жизни без тебя я буду стараться смотреть на море твоими глазами. Я сделаю это за нас двоих. Я буду приезжать к тебе и рассказывать о нем. Мне это нужно. Отпусти меня. Пожалуйста.. Микаса выдохнула эти слова, стирая тыльной стороной ладони горячие слёзы, и камень внутри надломился еще немного. Все таки она делает все правильно. Три года она живет в этом новом доме. В новом мире. Она завела кур и занялась небольшим огородом. Каждое воскресенье она седлала коня и ехала в ближайший город за продуктами. Пенсии и выплат государства ей хватало, чтобы прожить свою оставшуюся жизнь в спокойствии и достатке. Ей не хватило бы на роскоши, но они ей были без надобности. Домашние овощи, яйца и мясо. Одежда комфортная и не броская, в разведке не было времени мерять платья, хотя сейчас в ее гардеробе их появилось несколько, на всякий, подобный королевскому приёму, случай. Она не была отшельницей. С радостью общалась с новыми людьми. Редко, но ее навещал приветливый старенький почтальон, приносил письма от друзей, она угощала его чем-то и они вместе на веранде пили чай. Он рассказывал ей о новостях, а она слушала и просто умиротворяюще вглядывалась в, плескающие о берег, синие волны. Она постепенно привыкла к новой себе и новой жизни, но все еще эти несколько дней приносили ужас в ее скромную тишину. Ей снились кошмары, она просыпалась в поту и подолгу приходила в себя. Самыми тревожными были сны, где она видела титанов, пожирающих ее друзей, все вылазки разведки с самым ужасным концом, потом просыпалась рядом с Эреном, нежно обнимала его и приходило обманчивое успокоение до тех пор, пока на месте парня не оказывалась его отрубленная голова. И тогда одинокий дом у моря пронизывал крик. Она не понимала, почему и за что ее голова играет с ней в зловонные игры. Эти дни были жутким проигрышем всего того мрака, который они пережили несколько лет назад. Все дольше она бодрствовала, выходя на веранду. Стены дома теснили, кололи глубже, словно иглы куклу Вуду. Сегодня рассвет был прекрасен, он обещал избавить ее от одиночества хотя бы на пару-тройку дней. Она, приняв душ после тяжелой ночи, успокаивалась, дабы не напугать друзей своим, уставшим от ночного кошмара, видом. Еще столько всего предстоит сделать. Ребята приедут рано, поэтому у нее оставалось не так много времени. Девушка зашла в дом и зашагала в сторону кухни. Армин писал о печенье. Микаса принялась за готовку. В Разведкорпусе все ее знания о еде заканчивались на чистке овощей, мерзкой безвкусной каше и похлёбке Ханджи. И естественно ей пришлось начинать с нуля самой. Клубок разочарования рос от спаленных казанков, слишком солёной или слишком сладкой еды и отвратительных кулинарных способностей. Но со временем понемногу получалось открыть для себя рецепт, который выходил сносно, а то и вкусно. Одним из таких первых было это печенье. И с каждым приездом друзей она точно знала, что подаст к чаю. Микаса приготовила тесто и стала смазывать противень кусочком масла. В голове поселилось спокойствие. Она переживет этот день не сама. Ей не нужно будет прятать себя от назойливых мыслей и мучаться отсутствием сна. Ее ждут разговоры с самыми близкими людьми, с её оставшейся семьей. В ее мысли пробивался отчетливый звук повозки. Глаза загорелись. Она вытерла руки о полотенце, еще раз сверху вниз осмотрела себя, оценив внешний вид, всё в порядке. Послышались голоса. Звонкие, живые. Неспеша выйдя из дома, девушка застыла с улыбкой на лице. Перед ней был ее элитный отряд в неполном составе и капитан. – Микаса! – Армин помог с выгрузкой чемоданов и быстрым шагом направился в объятия подруги. Тепло и уютно. Все, что ей было необходимо. – Привет, я так скучал. – Арлерт, ты её задушишь, оставь нам хоть немного внимания. – подойдя сетовал Жан, после чего сам попал в руки Микасы. За ним был Конни. Все стояли на крыльце, пока Энни и капитан ждали окончания этих соплей. К ним тоже придет очередь. Парни расступились и Микаса спустилась вниз, приветствуя Энни, обнимая и целуя в щеку. За эти пять лет утекло много воды и их отношения наладились достаточно, чтобы вести дружескую переписку и мило общаться при встрече. Былой злости и недоверия больше не было места. – Аккерман, что за сырость развела? – Леви стоял рядом, опираясь на трость. Его нога зажила достаточно, чтобы встать с инвалидного кресла, но трость стала вечным спутником сильнейшего воина. Микаса подошла и робко обняла его. – Я тоже рада Вас видеть, Леви. – от бывшего звания отказаться было сложно. Голос так и норовил сказать «капитан», но за это можно было отхватить суровый взгляд или же подзатыльник в редких случаях. Мужчина положил одну руку ей на талию и так же ответил на объятия бывшей подчиненной. Микаса расположила Энни и Армина в гостевой комнате, вещи Леви пока стояли в ее личной спальне, чтобы не занимать место в гостиной, хотя вряд ли маленький чемодан займет там много места. За кухонным столом был налит чай и парило печенье, Микаса только только достала его из печи. Велись бессмысленные разговоры о жизни ребят. Жан и Конни рассказали, как скучали по родителям за тот год, что их тут не было. Армин и Энни говорили о планах на будущее, точнее о детях. Это было ожидаемо и в то же время Микаса думала о том, как же это наверное легко. Вот так строить семейную жизнь и принимать серьезные решения. Она уже забыла как сама хотела того же. Леви иногда кротко комментировал диалог, но больше молчал, попивая чай. Аккерманы не сильны в таких делах. После завтрака Жан и Конни поехали к родителям, обещав вернуться ближе к вечеру. Они вместе хотели навестить Эрена перед поездкой к королеве. Микасу все больше и больше накрывало тревогой, но она молчала и лишь выполняла всю необходимую работу по дому, чтобы гостям было комфортно. Энни и Армин ушли к себе немного отдохнуть от поездки, так же Леви расположился на диване в гостиной и задремал. Нога скорее всего давала о себе знать. Такой заполненный дом приносил Микасе немного спокойствия. Она знала, что это ненадолго, ведь Арлерты сказали о отъезде уже послезавтра, но все равно радовалась кратковременному счастью.