Дом под знаком Соляриса

      Воля мира — самый редкий дар. За всю историю Империи, только двое получали эту способность, лишь потому что являлись детьми создателя. 

В настоящее время дар можно получить только одним способом. Когда судьба земли висит на волоске, осколки выбирают спасателей. Но даже такой дар не бывает чистым. Тот, кто получает силу, однажды узнает цену, которую заплатит за это мгновение света.

Магистр Астер Виридиан «О странствиях души и осколках Творца»

Воля мира — самый редкий дар. За всю историю Империи, только двое получали эту способность, лишь потому что являлись детьми создателя. 

В настоящее время дар можно получить только одним способом. Когда судьба земли висит на волоске, осколки выбирают спасателей. Но даже такой дар не бывает чистым. Тот, кто получает силу, однажды узнает цену, которую заплатит за это мгновение света.

Магистр Астер Виридиан «О странствиях души и осколках Творца»

      Кровные узы не всегда означают родство душ.

Семья, построенная на расчете, превращается в клетку, из которой бегут, чтобы жить. Лишь тот, кто сам был заложником чужих ожиданий, способен понять

настоящую цену свободы.

— «Домострой», Мигель, священник храма звездного света.

             На выходе из машины Дину обдул лёгкий вечерний ветер. Закрыв дверь, она окинула взглядом родительский дом. Поместье, расположенное в дорогом районе на окраине города, вызывало мурашки. Его строгие линии создавали ощущение безжизненности, а белый фасад отдавал холодом. Водитель проводил девушку через небольшой сад с идеально выстриженными клумбами до входа и поспешил ретироваться. Дворецкий, встречающий гостью, которая уже давно не появлялась в поместье, поспешил открыть ей входную дверь. Она открылась с тихим скрипом, словно протестуя против вторжения.       — Прошу сюда, госпожа, — от такого обращения девушку передернуло. Дворецкий проводил Дину до гостиной, обрамлённой высокими белыми потолками. Комната была выполнена в минимализме, по периметру были расположены несколько полок с предметами современного искусства и единственный камин, выполненный из чёрного камня, которым, наверное, никто даже и не пользовался. На большом диване, находившемся перед окном в пол, Дина увидела знакомые силуэты своей родни. Они обернулись на звук.       — Я позову, когда ужин будет готов, — сказал дворецкий и поспешил выйти из комнаты.       — Соболезную, — раздался сдержанный голос, едва Дина опустилась на диван. Старший брат даже не поднял глаз от журнала. Его пальцы механически перебирали бумагу, будто каждая статья куда значимее сестры, которую он не видел несколько лет. — Жизнь — череда падений и взлетов. Ты же знаешь.       Казалось, будто он и вправду хотел поддержать девушку, но вопреки этому, парень добавил:        — Теперь у тебя есть все причины вернуться к юриспруденции.       Брови девушки подлетели вверх, и, не сдержавшись, она всё-таки выпустила смешок, заставив брата оторваться от изучения журнала.       — Я сказал что-то смешное? — с вызовом уставилась на неё пара синих глаз.       Константин имел четкие, острые черты лица, которые подчеркивали его уверенность и властность. Его причёска всегда была идеально уложена, а одежда — безукоризненно подобрана. В данный момент на нём был идеально выглаженный костюм с рубашкой, на руке виднелись дорогие брендовые часы, которые блестели даже в тусклом свете комнаты. Эта правильность до жути бесила Дину, хотя в детстве вызывало у неё восхищение и желание быть похожей на своего старшего брата. Теперь же, сидя перед ним, она ощущала только раздражение.       — Да, Константин, ты всегда знал, как стоит поддержать в самые сложные моменты, — произнесла она с лёгкой иронией. Взгляд Дины скользнул по комнате, пытаясь найти что-то, что могло бы отвлечь её от этой напряжённой обстановки.       В их семье не было принято называть друг друга сокращенными именами или давать прозвища. Не было ни «папы», ни «мамы», ни «братика с сестричкой», и поэтому всех детей в доме пытались назвать серьёзными именами, желательно в честь святого, но получилось такое только с одним ребенком — как раз с её старшим братом Константином. Он полностью пошёл по стопам отца и стал успешным судьёй, работающим в арбитражном суде.       Дина же стала исключением. Её имя, короткое и звонкое, ворвалось в дом вопреки правилам. Её мать была против обременительного имени для своей дочери. Дина означает справедливость.       С детства девочка думала, что ей суждено заниматься правом и вершить справедливость, но с возрастом она начала оправдывать имя не так, как ожидалось. В школе она вступалась за тех, кого дразнили, раздавала свои завтраки одноклассникам из бедных семей, а однажды разбила нос сыну директора, защищая щенка, которого тот пинал. Справедливость она также нашла на стрельбище. Только жесткая дисциплина, усердный труд и постоянные тренировки. Не стараешься — не проходишь на турнир.       — Кхм… — послышался тонкий кашель из-за спины Константина. — Брат, я думаю, ты должен мягче относиться к Дине, она всё же наша сестра.       Сердце Дины на миг замерло. Погружённая в диалог с братом, она даже не заметила тонкий силуэт миниатюрной девушки. Когда она полностью вышла из-за спины Константина, Дине удалось разглядеть молодую девушку стройного телосложения. Её руки были неприлично худыми, а блондинистые волосы струились чуть ниже плеч, словно солнечные лучи. Золотистые глаза слегка прикрывала плотная челка. С лёгким прищуром и улыбкой она рассматривала девушку, сидящую напротив.       Тамила — её звали Тамила. Так называемая «младшая сестра» Дины. Девушка никогда не считала её полноправным членом семьи, и это было вполне аргументированно, так как теоретически она им и не являлась. Тамила — приёмная дочка председателя верховного суда, чудом попавшая в его семью. Она росла в приюте, но в старших классах Тамила выиграла какую-то чудо-олимпиаду по праву, которая считалась показателем наивысшего интеллекта. Все начали называть её гением, и это привлекло внимание председателя. Он, недолго думая, удочерил девочку, чем также заработал баллы от публики как благодетель, который не стал смотреть, как где-то в глуши, без возможностей, погибает такой талант. Услышав об этой новости, Дина, будучи подростком, испугалась: как же эта бедняжка справится с холодом этого дома? Но переживать было не о чем. Впервые же месяц Тамила заработала «очки симпатии» у всех жителей дома и стала местной звездой. Умная, красивая, мудрая и такая добрая девочка — казалось, что она была создана для этого места.       Тамила могла позволить себе называть брата братом, а отца отцом. Дина по сей день не понимает, как ей это удалось. Это пробуждало в девушке ревность и зависть. Но в тот момент ей был необходим толчок, чтобы окончательно разочароваться в отцовском доме, и это прибавило стимула сбежать отсюда.       — Всё хорошо, Тамила, — улыбнувшись усталой улыбкой, сказала Дина. — Не стоит за меня заступаться.       В этот момент дверь в гостиную открылась, и в неё вошёл дворецкий. "Вовремя", — подумала девушка.       — Ужин готов, — его спокойный голос словно разорвал напряжение в воздухе. — Проходите.       Дина подождала, пока её родня встанет, и проследовала за ними. Обеденный зал был поменьше гостиной, хотя потолки всё равно были достаточно высокими. Эта комната тоже была светлой, выполненной в минимализме, как и все комнаты в поместье, словно подчеркивая благородность. Посередине комнаты стоял длинный стол из светлого камня, покрытый изысканной, но безжизненной скатертью. Стулья с высокими спинками стояли в строгом порядке.       Посередине стола сидел глава семейства, слева от него устроилась его супруга.       — Проходи, Дина, — приторным тоном протянула женщина средних лет, которую девушка видела в первый раз. Отец был в законном браке только с мамой её старшего брата. Потом, начиная с её матери, он часто приводил новых женщин и знакомил их со своими детьми. Эта же выглядела весьма неплохо. Она держалась довольно уверенно. Женщина была одета в длинное сдержанное платье. Её волосы были убраны в строгую прическу, а на лице был лёгкий макияж, который ей на самом деле был особо не нужен; она выглядела слишком хорошо для своего возраста. — Мы соболезнуем. Очень жалко, что ты больше не числишься в сборной.       — Ещё числюсь, — поправила её Дина, садясь за стол, напротив Тамилы и новой женщины своего отца; слева от неё, ближе к председателю, сел её брат.       Оглядев присутствующих, девушка остановила свой взгляд на своём отце Натаниэле. Он значительно постарел с их последней встречи: морщины на лбу углубились, а волосы потускнели. Девушку слегка удивило, как Константин может быть так сильно похож на отца. Они сидели, словно копия друг друга: старая и молодая версия. Одинаковый взгляд, одинаковые прически и черты лица.       На столе стоял лишь один фарфоровый сервиз, без узоров и блеска. Всё до ужаса скучное и идеальное: все тарелки и чашки расставлены аккуратно, огромное количество разных приборов по обе стороны от тарелки расположились четко параллельно друг другу. В центре стола стояла ваза со свежими белыми розами, но даже они не могли развеять холодное молчание, царившее вокруг.       Также молча все присутствующие приступили к трапезе. Тишину разрезали звуки вилок, бьющихся об тарелки, и шуршание салфеток. Каждый из них выглядел так, как будто не замечал всей этой напряжённой атмосферы. Одна Дина чувствовала себя как не в своей тарелке. Она была, как яркое рыжее пятно, выделяющееся на этом скучном белом фоне.       Дина никогда в жизни не смогла бы нормально поесть в такой обстановке, поэтому она не была так увлечена едой и заметила, как Тамила время от времени бросала короткие взгляды, словно оценивая состояние девушки. Ей даже почудилось беспокойство в её глазах. Остальные же были увлечены трапезой и иногда отрывались лишь для того, чтобы сделать глоток воды. Дина не могла избавиться от чувства, что вся эта ситуация была неестественной.       — Я найму тебе учителя, ещё не поздно поступить в университет, — разрезал давящую тишину низкий голос главы семьи. Услышав это, рука Дины, собирающаяся подцепить закуску с общего стола, остановилась в воздухе. Внутри неё всё неприятно сжалось.       "Да, сегодня у меня точно будет несварение", — подумала Дина, откладывая вилку в сторону и прокашливаясь.       — Не стоит, — девушка посмотрела в глаза Натаниэлю. Её сердце забилось быстрее. В его глазах промелькнуло недовольство, отчего у Дины пробежал холодок по спине. — Пока что не всё потеряно, я даже не попробовала стрелять в очках.       — Твоя молодость уходит, я с самого начала говорил тебе, что спорт — это временное увлечение, — проговорил он с холодным спокойствием. — Нужно было изначально метить на более устойчивую карьеру.       Каждое его слово звучало как приговор. Дина почувствовала, как её охватывает раздражение. Все звуки вокруг неё — шуршания, чавканье — в момент стали жутко громкими. Ей хотелось встать, опрокинуть стол, послать всех к черту и уехать обратно в общежитие, где она могла бы остаться одна и не слышать этих критических замечаний. Но вместо этого она просто сдержала порыв эмоций.       — Спасибо за ужин, — произнесла Дина, стараясь сохранить спокойствие в голосе. — Столько произошло сегодня, я лучше оставлю вас.       Она встала из-за стола, натянуто улыбнулась и вышла из злополучной обеденной комнаты. Её шаги эхом раздавались по пустому коридору. Дина старалась не думать о том, что произошло за ужином, но мысли всё равно предательски крутились вокруг слов Натаниэля. Когда она наконец достигла своей комнаты, усталость накатила на неё волной. Дверь с тихим скрипом открылась, и она вошла внутрь, оставив позади весь этот ужас. Комната встретила её долгожданной тишиной.       Дина сняла с себя олимпийку и откинула её куда-то на стул. Сбросив с себя обувь, почувствовала, как напряжение в ногах немного утихает. Притушив основной свет, который больно бил по травмированному глазу, она опустилась на кровать, чувствуя, как матрас мягко обнимает её.       Комната Дины была небольшой, по сравнению с комнатами Тамилы и Константина, но это было даже лучше. Ведь так она не давила на девушку своим гигантизмом, что делало её даже немного уютной. Стены были окрашены, как неудивительно, в белый цвет. Окно было обрамлено лёгкими занавесками, которые пропускали мягкий свет от закатного солнца. В одном углу стоял письменный стол, над ним полки с книгами и учебниками — свидетельство её постоянной учебы под гнетом жителей этого дома. Аккуратно застелённая кровать занимала центральное место в комнате.       Вздохнув, она достала из треников телефон и впервые за день проверила сообщения. Несколько пропущенных от ребят из её команды и сообщения от соседки по комнате.       "Ты не уточнила, насколько уезжаешь… Я расстроилась, где мне взять такую крутую соседку?"       Увидела забавные смайлики в конце, и на лице Дины появилась улыбка.       "Кстати, ты забыла капли для глаз, но я передала их людям, которые забирали твои шмотки. Ну ты даёшь…"       Напечатав быстрый ответ и не забыв отправить дурацкий стикер, Дина встала с кровати и прошла в ванную. Горничные успели разложить её вещи, поэтому она не сомневалась, что капли будут лежать в ванной. Закапав больной глаз, она проморгалась и вернулась обратно на кровать.       Усталость охватила ее с головой. Дина закрыла глаза и глубоко вздохнула, стараясь избавиться от тяжести, которая давила на ее грудь. Каждый мускул в её теле сейчас кричал от физической и эмоциональной усталости. Она лежала на кровати, глядя в потолок, пока глаза постепенно не начали закрываться.

* * *

      Резкий настойчивый стук в дверь заставил Дину вздрогнуть и открыть глаза. Она медленно потянулась к столику, на котором лежали её очки. Надев их, она посмотрела на часы — полдесятого ночи. Стук повторился, говоря ей поторапливаться.       Она поднялась с кровати и, открыв дверь, увидела на пороге Тамилу. На её лице играла все та же загадочная улыбка, а глаза блестели.       — Привет, — произнесла Тамила, словно тянула интригу. — Можем поговорить?       — У тебя две минуты, — сказала девушка, понимая, что Тамила ничем не сможет её заинтересовать.       — Оу, я просто хотела помочь, — игриво протянула она, сверкнув глазами, пытаясь все же заинтересовать «сестру».       — Помощь? От тебя? Спасибо, не нужно, — насмешливо произнесла девушка, уже собираясь закрыть дверь перед её носом.       — Постой, просто выслушай. У меня ведь ещё минута, — она остановила закрывающуюся дверь рукой и сладко улыбнулась.       Понимая, что она права, Дина кивнула, показывая, что готова слушать. Празднуя свою маленькую победу, Тамила усмехнулась и быстро продолжила:       — Я могу помочь уговорить отца дать тебе последний шанс, — услышав её предложение, Дина ухмыльнулась и облокотилась на дверной косяк. — Я смогу повлиять на тренера, он возьмёт тебя на турнир, ты победишь, и тебе позволят заниматься этим дальше. Всё просто.       Дина приподняла брови, не веря в то, что услышала. Она всегда знала, что у Тамилы есть талант убеждать людей, но это предложение звучало слишком хорошо, чтобы быть правдой.       — И ты думаешь, что просто так сможешь уговорить тренера? — спросила она, стараясь скрыть сомнение в голосе. — Он в курсе про диагноз, нет ни единого шанса, что он пропустит меня на турнир.       Тамила сделала шаг вперед, её глаза блестели от уверенности.       — У меня свои методы, твоя задача — готовиться и не оплошать.       Дина почувствовала, как внутри неё зашевелилось волнение. Её мечта была так близка, но вместе с этим возникали и опасения.       — Ты уверена в этом? — спросила она, глядя на сестру с тревогой. Плохое предчувствие не покидало её.       — Ну, вообще-то у тебя не особо есть выбор, — Тамила оглядела лицо девушки, её уверенность была почти ощутима. — Это твой последний шанс на реализацию мечты.       Дина вздохнула и кивнула. Несмотря на все сомнения и недоверие к девушке, она была права. Больше такого шанса может не представиться.       — Хорошо, давай попробуем, — произнесла Дина. — Но если что-то пойдет не так…       — Не переживай, — Тамила перебила её. — Всё получится, ты, главное, не забывай капать глаза. Сладких снов.       — Тамила… — остановила её Дина. — Зачем ты мне помогаешь?       На секунду она замерла, растерявшись. Тамила была не готова к такому вопросу. Но ответ сам собой быстро созрел в её голове. Она взяла сестру за руку и, лучезарно улыбнувшись, сказала:       — Мы же сёстры. А семья всегда должна помогать друг другу, Дина, — Тамила отпустила её руку. — К тому же я вижу, как тебя удручает нахождение здесь. Дай мне один день, и ты убедишься в моей искренности.       С этими словами она развернулась и ушла.