Часть 4 "Познакомься с новой жизнью"

      Из пучины тьмы Фласт вырвался с ужасающей силой и стремительностью, вырванный ощущением невесомости. Распахнув глаза, он успел лишь заметить, как пол стремительно приближается к его лицу. Мгновение — и его голова с глухим ударом встречается с холодным железом. Проскользив ещё несколько десятков сантиметров, он поднимает взгляд — перед ним колышется лес размытых, тонких детских ног.       Фласта резко дёрнули за плечо сзади, но он не сразу отреагировал — сознание ещё барахталось в вязкой темноте, а тело отказывалось слушаться. Где-то на фоне плескался шум: гул голосов, топот множества ног, отдалённые металлические лязги и крики.       Осознание пришло рывком. Он попытался неторопливо подняться, но не успел - крепкая рука схватила его за запястье и без лишних церемоний дёрнула вверх. Мир снова закружился, размытые силуэты перед глазами дрожали, а в ушах билось тяжёлое эхо. Моргнув несколько раз, Фласт наконец сфокусировал взгляд.       Перед ним стоял мальчишка лет восьми на вид, его лицо выражало беспокойство. Если бы не он, Фласта, вероятно, просто затоптала бы толпа детей, хлынувших из поезда, который, судя по всему, успел прибыть к месту назначения, пока он был без сознания.       Тот был худощавым, с тонкими, жилистыми руками, чуть побитыми плечами и вытянутым лицом, на котором сейчас застыло выражение беспокойства. Чёрные, всклокоченные волосы торчали в разные стороны, а большие, чуть раскосые глаза смотрели на Фласта с тревогой, но без страха. Одет он был в простую рубаху, заправленную в потёртые штаны, а на ногах красовались крепкие, но запылённые сапоги. На его одежде, как и на Фласте красовались капельки крови.       — Эй, ты как? - раздался едва различимый голос мальчишки сквозь общий гул, заполнявший помещение, которое Фласт ещё не успел осмотреть.       Он помотал головой, пытаясь стряхнуть оцепенение, и несколько раз хлопнул себя по щекам ладонью. В глазах всё ещё плавали мутные пятна, а в висках неприятно стучала боль. Мальчишка нахмурился, его лицо стало ещё более обеспокоенным.       Фласт глубоко вдохнул, пытаясь вернуть контроль над телом, и медленно кивнул:       — Кажется, да... - его голос звучал глухо, с лёгкой дрожью. Всё тело всё ещё тряслось — не от холода, а от того, что он увидел ранее. Шестерёнки в голове бешено крутились, пытаясь осмыслить произошедшее, но мысли путались, а реальность ощущалась словно через толстый слой стекла.       Мальчишка внимательно посмотрел на него, затем тихо вздохнул. — Ладно. Думаю, нам лучше идти с остальными. Чем дольше мы тут задерживаемся, тем выше шанс стать чьим-то обедом.       Фласт вздрогнул. По его спине пробежала неприятная дрожь, а недавние воспоминания хлынули в сознание, будто кровь из глубокой раны. В голове вспыхнул кадр: всполохи выстрела, чей-то сдавленный крик, тело, падающее на грязный пол вагона. Чужая кровь - тёплая, липкая - снова ощущалась на его руках. Желудок скрутило, во рту появился горький привкус, и Фласт едва не согнулся пополам, чтобы выплюнуть всё, что съел за день.       Мальчишка заметил его состояние, и его тревога только усилилась. — Не время. Нужно идти - его голос стал жёстче, требовательнее.       Фласт с трудом поднял на него взгляд, снова кивнул. Он не был уверен, что может сделать хотя бы шаг, но мальчишка уже решительно шагнул вперёд, заслоняя его от толпы. Маленькая, но неожиданно крепкая рука вцепилась в его запястье, удерживая его на ногах, и они двинулись вперёд, растворяясь в бурлящем потоке детей.       Пока Фласта тащили за руку сквозь плотную, беспокойную толпу, он изо всех сил пытался осмотреть помещение, хоть движение и ограничивало обзор. Вокруг мелькали силуэты детей, многие из которых были старше и выше его, заслоняя большую часть пространства. Однако сквозь редкие просветы в живой стене тел он всё же сумел разглядеть кое-что.       Потолок давил сверху массивными стальными плитами, между которыми тускло мигали полосы синеватого магического освещения, как умирающие огоньки в ночи. Этот свет не согревал, не освещал, а лишь подчеркивал всю чуждость этого места. Всё здесь было чуждо живому, словно пространство само по себе было механическим, рассчитанным на холодную бездушную функциональность. Свет хоть и был привычным, казался неестественным, как стальной взгляд, что не верит в теплоту.       Но, несмотря на это, куда сильнее притягивало внимание не освещение, а те странные, почти зловещие механизмы, что висели в воздухе. Турели. Массивные, угрожающие, как гигантские механические стражи, готовые истребить все живое в помещении. Они напоминали четырехствольные зенитные установки. Прочные бронепластины турелей поблёскивали в тусклом магическом свете, словно приготовленные к бою. Дулья, направленные вниз, словно ждут единственного сигнала, чтобы превратить живых существ в нарубленый пулями фарш. Фласт не сомневался — эти машины смерти подчинялись дистанционному управлению, их механические глаза были настроены на уничтожение. Один приказ - и весь этот безжизненный ангар мог бы стать полем кровавой жатвы. Его сознание мгновенно перенеслось в тот вагон, наполненный напряжением и отчаянием. Вспышка памяти розрывала его изнутри, как огненный поток, что обрушивается на незащищённого человека. Кто-то нарушил невидимое правило, и последовал звук, который стал последним для некоторых - очередь выстрелов, дробящих, душащих, безжалостных.       Потом — кровь. Тёплая, липкая кровь, заполнившая ладони, словно чёрная река, она оставила на коже следы неизгладимого ужаса. И только затем, когда мир превратился в грязную, тяжёлую вуаль, пришла спасительная потеря сознания.       Теперь эти чувства возвращались, как старые, проклятые кошмары. Руки снова сжимались от холодного пота, а горло сжималось, словно пыталось вернуть ему всё, что он съел в тот день. Рвотный рефлекс снова накатывал волной, и Фласт изо всех сил сдерживал его, заставляя себя дышать ровно. Но не было ни воздуха, ни света — только тьма, ползущая по его сознанию.       "Один приказ", - эта мысль была, как удар молота по его голове, снова и снова, оставляя в его мозгу болезненные следы. Всё, что окружало его, поглотит смерть. Всё, что раньше казалось безопасным, может быть стерто за одну секунду, если тот, кто командует этим местом, решит так. Страх, заполнивший его тело, был детским, но не менее разрушительным. Мозг, как маленькое, ранимое существо, не мог остановить этот поток ужаса...       Пол под ногами был таким же, как и потолок, - стальные плиты, гладкие, будто отполированные тысячами шагов. Казалось, они должны излучать тепло, но помещение оставалось зябким, промозглым. Здесь не было ни намёка на уют или жизнь - лишь холодная механическая дисциплина, стальная строгость и ощущение неизбежности.       Толпа детей скучилась у широкого металического подиума, возвышавшегося в центре зала. На нём стоял небольшой отряд солдат, их фигуры казались высеченными из того же металла, что и стены этого места. Они не двигались, но и не нуждались в этом - их ледяные взгляды, скрытые под забралами шлемов, направленные в толпу, были достаточным барьером, чтобы никто не осмелился сделать лишний шаг вперёд.       Фласт и его новый, пока ещё безымянный знакомый остановились в седьмом ряду детей. Первый ряд находился у самого подиума, где группа фигур в стальной броне возвышались, как железные статуи, неподвижные и безразличные к толпе. Здесь, среди множества сбившихся в кучу детей, пространство сжималось, словно невидимые стены давили со всех сторон. Старшие дети, заслоняли весь обзор младшим, и никто даже не думал уступать место или хотя бы подвинуться.       Фласт понял, что из-за своего роста и неудачного положения он вряд ли сможет что-то разглядеть. Ему повезло оказаться почти в окружении этих старших, и эта "удача" обернулась тем, что перед глазами маячили лишь чужие спины и плечи. Он не знал, сколько ещё времени пройдёт, прежде чем солдаты заговорят, но ощущение неопределённости начинало давить.       Его взгляд скользнул в сторону спутника. Незнакомец выглядел нервным и немного растерянным, но, в отличие от самого Фласта, сохранял собранность. По крайней мере, он не выглядел так, будто вот-вот извергнет наружу всё, что ел за день. Вдохнув, Фласт, хоть и неуверенно, заговорил. Его голос был тонким, прерывался, терялся в гомоне множества других голосов. Вокруг сотни детей также пытались найти хоть какую-то точку опоры - заводили знакомства, переговаривались, обсуждали догадки о том, что будет дальше. Этот шум создавал иллюзию обычности, но Фласт чувствовал подвох.

Здесь было слишком спокойно.

Слишком размеренно.

И от этого становилось только страшнее.

      — Прости, а как тебя зовут? - Фласт несмело дёрнул своего спутника за край футболки, привлекая его внимание.       Мальчишка вздрогнул, словно Фласт выдернул его из собственных тревожных мыслей. Он резко повернулся, а затем попытался улыбнуться - вымученно, неуверенно. Но тревога в его взгляде выдавала истинные эмоции. Впрочем, здесь, среди сотен перепуганных детей, не было ни одного по-настоящему спокойного лица.       — А? Я… я Нокс. А ты? - Голос незнакомца поначалу звучал ровно, но в нём всё же угадывались нотки беспокойства. В каждом слове проскальзывал страх перед неизвестностью, перед тем, что ждёт их впереди.       — Фласт… — коротко ответил шестилетний парнишка, машинально подмечая, что не уловил скрытых эмоций Нокса. Возможно, он просто не привык всматриваться в людей. Возможно, просто слишком устал.       Но видеть хотя бы видимость спокойствия в чужих глазах оказалось неожиданно… утешительно. Иллюзия уверенности Нокса передалась и Фласту, пусть это и было ложью. Он ощущал себя немного… стабильнее. Пусть даже назвать это состояние спокойствием было бы слишком громким преувеличением.       На несколько бесконечно долгих мгновений мир застыл. Воздух в ангаре задрожал, когда пространство прорезал чёткий, мерный звук восьми пар тяжёлых шагов. Они раздавались откуда-то со стороны подиума — неторопливые, уверенные, почти ленивые. Их обладателей, казалось, ничуть не волновало, что чувствуют собравшиеся здесь дети. С каждым шагом этого зловещего шествия воздух будто сгущался, становился плотнее, тяжелее, его словно вытесняло что-то невидимое, но всепоглощающее.       Фласт и Нокс одновременно повернули головы в сторону подиума. Нокс, будучи выше, смог сразу разглядеть пришедших. Восемь фигур, величественные и пугающие, выходили в свете жёстких ламп. Пятеро мужчин, на вид около тридцати, и три женщины, каждая из которых выглядела так, словно могла свести с ума одним взглядом. Но Нокс не видел их лиц, не видел их одежд, для него они были лишь тенями. Огромными, давящими, непреодолимыми тенями, которые затмевали собой даже свет. Это были не люди. "Люди не могут источать такую ужасающую ауру!", кричало его сознание.       Нокс замер, словно парализованный. Его тело вдруг перестало ему подчиняться, а ноги подогнулись, и он едва не рухнул на колени.       Фласт, хоть и не видел того, что видел Нокс, ощутил всё той же кожей, каждой клеткой слабого шестилетнего тела. Незримая, неотвратимая сила давила на него, вжимала в землю, лишала воли. На один безумный миг ему показалось, что на него смотрит сама смерть. Дрожь пронеслась по телу, а в голове замелькали тёмные пятна. Лёгкие сжались, словно его грудную клетку охватила невидимая рука. Он не мог дышать. Всё вокруг плыло, становилось размытым, теряло цвета.       Но затем, как удар грома, этот ужасный момент прошёл. Будто кто-то отпустил цепи, накинутые на сознание. Фласт с трудом сумел удержаться на ногах и судорожно втянул воздух, пытаясь нормализовать дыхание. Его сердце всё ещё бешено колотилось, но он остался в сознании.

В этот момент одна из фигур заговорила.

      — Сегодня - уникальный день! День, когда вы заплатите Империи за своё рождение. День, когда вы сделаете первый шаг к своей судьбе. Сегодня вы поступаете в тренировочный лагерь, чтобы стать её верными солдатами. Вы - будущее Империи! Вы — её клинок и её щит! Вы — те, кто защитит её от врагов!       В его словах не было ни капли пафоса, ни тени сомнения. Только стальная уверенность и властная неизбежность. Голос звучал спокойно, холодно, отточенно — как приказ, который невозможно ослушаться. Каждое слово резонировало в груди, запуская цепную реакцию эмоций.       Толпа вздрогнула, словно ощутив ледяное дыхание судьбы. Сначала раздался приглушённый ропот, затем - вскрики испуга, сдавленные всхлипы. А после - крик. Громкий, рвущийся из сотен детских глоток. Крик решимости. Или страха, замаскированного под решимость. Говоривший молча кивнул и сделал шаг назад.       В тот же миг по ангару разнеслось резкое пиликанье - тысячи браслетов активировались одновременно. Фласт и Нокс почти синхронно подняли руки, глядя на металлические устройства, обхватывающие их запястья. Эрун       Фласт нажал на гладкую поверхность, и перед ним вспыхнул магический экран, сотканный из переливающегося голубого света.

"Вы назначены к специальному Адмиралу Лойду. Разблокирована часть скрытых функций Эруна."

      Фласт судорожно сглотнул. В следующий миг под ногами у всех детей вспыхнули магические круги, излучая холодное, завораживающее сияние. Воздух наполнился гулким, вибрирующим звуком активации.

И - мгновение.

Ангар опустел.

      Тысячи детей исчезли, словно их и не было. Остались лишь командиры и группа солдат, не спеша наблюдавшие за происходящим.       — Как думаешь, сколько из них переживут процедуру? - спросил один из командиров, оборачиваясь к высокому черноволосому мужчине с алыми глазами, что напоминали раскалённые угли.       Тот медленно перевёл взгляд на собеседника, усмехнулся и, чуть склонив голову, ответил:       — Зависит от того, как мы их подготовим.       Командир с ухмылкой хлопнул его по плечу:       — Верно... Ладно, пошли, пока они не натворили глупостей.       Остальные уже направились к своим подопечным, но черновласый мужчина задержался, вглядываясь в пустой ангар. Там, где ещё мгновение назад стояла толпа детей.       Тяжёлый взгляд, похожий на прощальный.       Затем он развернулся и, не оборачиваясь, ушёл следом за остальными.

***

      Фласт моргнул. На одно короткое мгновение мир исчез, утонув во вспышке магического света. Пространство вокруг сжалось, звук растворился в тишине, и затем…

Резкий выброс энергии.

      Фласт вдохнул — и в лёгкие ворвался воздух, свежий, наполненный ароматом травы и земли. Он стоял на огромном тренировочном полигоне, который раскинулся перед ним, словно бескрайнее море. Волны высокой травы колыхались под порывами ветра, который мягко, но настойчиво трепал его волосы. Тёплые лучи солнца окутали тело, впервые коснувшись кожи — непривычно горячие, но удивительно живые.       Золотистый свет заливал поле, играя бликами на металлических конструкциях - на массивных казармах с глухими стенами, на мрачном здании штаба. Всё вокруг дышало суровой дисциплиной и непреклонной мощью, будто сама земля здесь была пропитана духом военной подготовки.       Но самым странным было безмолвие.       Здесь, среди этих внушительных сооружений, не было ни единого взрослого. Ни командиров, ни инструкторов, ни охраны — только тысячи детей, разбросанных по полигону.       На несколько секунд воцарилась оглушающая тишина. Некоторые замерли, не зная, как реагировать. Кто-то медленно опустился на колени, проводя ладонью по земле, словно не веря, что она настоящая. Другие стояли, дрожа от неизвестности, а кто-то уже начал кричать от радости, раскинув руки, как будто наконец-то вырвался из темницы.       Ветер взметнул облачко пыли, заставив Фласта зажмуриться. Всё было настолько реально, настолько насыщенно, что на миг он даже усомнился - "А это точно реальность?"       Вдалеке, на фоне золотистого заката, к детям приближалась фигура. Это был мужчина, на вид лет тридцати. Его чёрные волосы слегка трепал ветер, а глаза, напоминающие тлеющие угли, казались холодными и пронзительными, как будто могли видеть каждого насквозь.       Он шёл медленно, размеренно, не спеша — его походка излучала уверенность и власть. На нём был серый командирский костюм: длинное распахнутое пальто, подчёркивающее его силуэт, строгие серые штаны и такая же фуражка, украшенная чёрным крестом. Каждый его шаг будто резонировал в воздухе, заставляя некоторых детей невольно затаить дыхание.       До жути спокойный, размеренный голос разнёсся по полигону, словно эхо в пустой комнате, заставляя воздух вибрировать от неизбежности грядущего. — Я Дергиус Лойд. Следующие шесть лет я буду вашим учителем. Вы обязаны выполнять мои приказы без промедлений, без вопросов. Ваша главная задача - становиться сильнее. — ВСЕМ ВСЁ ЯСНО?!       Голос Лойда резанул сознание, пронзив до самых костей.       Дети вздрагивали, некоторые подавленно смотрели в землю, но тела их механически среагировали на приказ. Кто-то вскрикнул первым, и в следующее мгновение разношерстный хор голосов загремел над полигоном: — ТАК ТОЧНО!       Фласт, словно на автопилоте, поддался общей волне. Тем временем Лойд уже стоял перед ними, успев незаметно подойти.       — Всем собраться в центре лагеря! — его голос снова разорвал воздух, не оставляя места для сомнений.       Дети бросились исполнять приказ, хаотично, неуклюже, словно разбитый рой насекомых, стремящихся к одной цели.       Лойд лишь слегка прищурился, наблюдая за этим зрелищем. — Всё же… десять тысяч… — пробормотал он, следя за тем, как будущие солдаты по-детски послушно выполняют команды, ещё не осознавая, во что они ввязались.       По губам Лойда скользнула едва заметная улыбка, как будто он был доволен тем, что видел.       — Ваши тренировки начнутся через час. Сейчас ваша задача — разведать лагерь, — сказал он с тихой уверенности, словно каждое его слово было заранее расписано как сценарий.       После этих слов Лойд, не сказав больше ни слова, повернулся и направился к самому большому зданию лагеря. Его фигура исчезла в тени его дверей, словно растворилась в воздухе.       Фласт, выдохнул с облегчением. Казалось, что с него наконец-то спала тяжёлая ноша, которая давила на его грудь все это время. Он огляделся и увидел, как другие дети, словно мелкие муравьи, начали разбегаться по лагерю, каждый в поисках чего-то своего.       Фласт медленно двинулся вперёд, решив не терять времени. Он направился к одной из казарм, но вдруг что-то заставило его остановиться. Он оглянулся, не сдержав взгляд в сторону штаба, куда только что ушёл Лойд. Его глаза некоторое время были прикованы к проходу, в который исчез командир. В глазах Фласта вспыхнул интерес, но также и неясное чувство беспокойства и страха?       Когда по телу Фласта прокатились мурашки, он тяжело выдохнул и встряхнул головой, пытаясь отогнать навязчивые мысли. Чувство тревоги не покидало его, но он решительно отбросил сомнения и продолжил свой путь, направляясь к казарме.       На улице было шумно: дети уже располагались как снаружи, так и внутри, каждый облюбовал себе уголок. Смеясь и болтая, они с наивным восторгом обсуждали, как станут сильными и непобедимыми. Фласт же, не обращая внимания на этих юных воинов, шагал в сторону казармы.       Когда он наконец пробрался внутрь, его глаза сразу расширились от удивления. Помещение оказалось намного больше, чем он ожидал.       — Мне казалось, снаружи она была меньше... - невольно прошептал Фласт, разглядывая огромное пространство с рядами коек. Повсюду ходили дети, уже занятые поисками мест. Некоторые, как и он, выбрали нижний ярус, другие же пытались достать до верхних коек, видимо, считая их более престижными.       Оглядев пространство, он заметил, что многие из мест уже были заняты. Но, к его облегчению, одно из свободных мест оказалось прямо перед ним. Приземлившись на койку, он почувствовал лёгкое напряжение в теле, но тут же его Эрун активировался, излучая холодный свет и моментально отобразив регистрируемое место.

"Койка зарегистрирована на имя Морок Фласт."

      Фласт не стал церемониться и выбрал койку в третьем ряду, недалеко от выхода. Он подошел к вопросу о выборе места с практичностью, чтобы не далеко и можно было покинуть казарму одним из первых. Он предпочёл более доступное, спокойное место ближе к входу, чтобы не быть зажатым среди толпы в случае симуляции тревоги.                     Вспомнив об оповещении, которое он получил ранее, Фласт решил разобраться с новыми функциями Эруна, пока у него была такая возможность. Он активировал магический экран, и перед ним появилось нечто похожее на компьютерный интерфейс. На экране отображались его состояние здоровья, уровень концентрации маны и её общий запас. Это было удобное и понятное отображение - ни одной лишней детали, только самое необходимое.       Но самым удивительным было то, что в Эруне появился полноценный магазин. Фласт, приподняв брови, задумался, но быстро понял, что в данный момент у него нет ни одного кредита для покупок. Он ощутил небольшое разочарование, но это быстро сменилось любопытством, когда он перешёл к следующей функции.       С помощью простого жеста он активировал систему хранения, и Эрун сразу преобразился. Вместо привычного браслета, он превратился в массивный наруч, который охватывал его руку от запястья до локтя. При этом он был лёгким и не мешал движению — как будто он вообще не был там. Фласт не сдержал удивления, его глаза расширились, когда он ощутил это новшество. Это было не просто устройство, а полноценный артефакт, который был в общем доступе при этом скрывая в себе довольно интересные функции.       Он посмотрел на экран инвентаря и обнаружил, что в его внутреннем пространстве Эруна хранились лишь несколько предметов — стандартный набор для гигиены и сменное нижнее бельё. Несмотря на это, сам факт появления инвентаря был более чем впечатляющим. Фласт с интересом покрутил руку, разглядывая новый наруч, чувствуя, как его внимание всё больше поглощает эта привычная, но по-новому загадочная, магическая технология.       Решив проверить, как именно работает функция хранения, Фласт осторожно нажал на один из предметов в инвентаре. В мгновение ока на поверхности Эруна открылся небольшой отсек, и из него аккуратно выскользнула таблетка. Фласт с любопытством посмотрел на неё, а затем без труда достал. В его руке оказалась знакомая очистительная таблетка, предназначенная для быстрого очищения ротовой полости.       Фласт, вначале немного удивлённый, сразу понял, что это - обычный расходник, который он часто использовал в дома. Он вспомнил, как просто было бросить её в рот и размять, после чего освобождённая жидкость очищала зубы и десны, а затем, не причиняя вреда здоровью, её можно было просто проглотить.       Фласт с облегчением усмехнулся. Кажется, этот гаджет не только обеспечит ему комфорт, но и поможет сохранить здоровье в любой ситуации.       Фласт с удивлением уставился на экран Эруна, пытаясь понять, как эта компактная штуковина может вмещать вещи толще ее самой. В его голове неустанно вертелась мысль: «Как внутри такой маленькой и тонкой штуки может располагаться что-то гораздо большее, чем сама она?»       В поисках ответов, Фласт решил исследовать сам Эрун, и к своему искреннему удивлению и детскому восторгу, он действительно нашёл ответ. Заголовок страницы на экране гласил: «Руна расширения пространства — бытовая руна, используемая во всех отраслях…»       Он не стал углубляться в сложные научные объяснения, решив, что суть понятна. Фласт легко осознал, что это и есть ключ к разгадке - в Эруне используется технология расширения пространства, позволяющая ему содержать гораздо больше, чем, казалось бы, возможно. Всё это также объясняло, почему здания вокруг казались гораздо более просторными, чем можно было бы предположить, глядя на их внешнюю часть. Пространство внутри просто было увеличено за счёт этой самой руны, и всё это теперь стало частью повседневной реальности.       Фласт тяжело вздохнул и откинулся на койку, устремив взгляд в днище верхней койки. Мысли вихрем закружились в его голове, наполняя сознание странной смесью усталости, любопытства и тихого беспокойства.       То, что он узнал, переворачивало его представление о мире. Магия расширенного пространства, скрытые функции Эруна, неоправданная жестокость… Всё это казалось фантастикой, но теперь стало его новой реальностью.       Он прикрыл глаза, прислушиваясь к звукам вокруг. Детские голоса сливались в хаотичный гул - кто-то смеялся, кто-то спорил, а кто-то уже засыпал, вымотанный эмоциями. Но даже в этом шуме Фласт чувствовал странную тишину внутри себя, словно что-то важное ещё не сложилось в единую картину.       Ещё один глубокий вдох… Ещё один выдох…       Первый день только начинался.       Фласт резко вспомнил, что на осмотр лагеря им давался всего час, и, вскочив с койки, поспешил к выходу.       Как только он вышел наружу, перед ним раскинулся пейзаж, который очень скоро станет для него обыденностью. Бесконечные ряды одинаковых казарм, массивное здание штаба, возвышающееся словно неприступная крепость, и яркое солнце в небе… слишком яркое, слишком тёплое, какое-то неестественное.       Но больше всего его поражало другое - толпы детей. Их было так много, что края этой людской реки просто терялись в перспективе. Они двигались хаотично, словно муравьи, переговаривались, искали знакомые лица, пытались осмотреть лагерь, но среди всей этой массы Фласт ощущал лишь одно - бесконечное одиночество.       Фласт мотнул головой, прогоняя мрачные мысли. В этот момент мимо него прошла небольшая группа детей - трое мальчишек, оживлённо переговаривающихся между собой. Фласт даже не удосужился кинуть на них косой взгляд, словно они были частью серого, однообразного пейзажа.       Вздохнув, он решил отправиться в главный штаб, который, судя по всему, можно было свободно посетить. Он заметил, что другие дети без особых преград заходили внутрь, но не через главный вход, а через огромную ангарную дверь, расположенную на противоположной стороне.       Когда Фласт подошёл ближе и вошёл внутрь, перед ним открылось огромное пространство, которое никак не соответствовало его ожиданиям. Это была не просто столовая, а настоящий гигантский ангар, заставленный рядами длинных столов, ровно расставленных друг от друга на расстоянии примерно в четыре метра. Высокие потолки, металлические конструкции, освещающие помещение кристаллы, вмонтированные в потолок.       К его удивлению, некоторые дети уже сидели за столами и спокойно ели. Это означало, что столовая уже работает, а значит, и у него есть возможность перекусить. Окинув взглядом пространство, Фласт мысленно прикинул, что у него осталось около получаса на осмотр лагеря.              Подойдя к ближайшему металлическому столу, Фласт бесшумно опустился на такую же холодную лавку. Металл был на удивление приятно прохладным, контрастируя с жарой, которую разогнанное солнце нещадно проливало на лагерь.       Перед его глазами вспыхнул интерфейс Эруна, мгновенно предложив список доступных блюд. Фласт пробежался взглядом по меню, но чем дальше он листал, тем сильнее хмурился. Без исключения каждое блюдо включало мясо в качестве основного ингредиента - жареное, тушёное, копчёное, вяленое, запечённое, но всё равно мясо. Глубоко вздохнув, он закрыл глаза и на мгновение откинулся назад, осознавая, что его рацион в ближайшее время будет состоять исключительно из белковой диеты.       Фласт, недолго раздумывая, выбрал себе жареное мясо — два сочных стейка, которые сразу появились в его заказе. В тот же момент на экране Эруна всплыло уведомление:

"Ваш баланс: -120 кредитов"

      Фласт невольно вздрогнул, глядя на красные цифры. Долг? Он даже не успел начать здесь жить, а уже оказался в минусе. В груди неприятно сжалось, но паниковать он не стал. Вместо этого, следуя инстинкту, быстро ввёл запрос в интерфейс:

"Как получить кредиты?"

      Эрун молниеносно отреагировал, выдав краткий ответ:

"На данном этапе обучения кредиты зарабатываются за успехи в тренировках."

      Фласт облегчённо выдохнул. Значит, выход есть - чем лучше он будет показывать себя, тем скорее выберется из долга. Правда, возникал вопрос, как именно оцениваются эти успехи.       Фласт задумчиво покачал головой, размышляя о системе начисления кредитов. Однако уже через десять минут он отбросил пустые фантазии и пришёл к единственному верному выводу: если хочешь есть - выкладывайся на пределе своих возможностей.       Вспомнив про стейки, он взмахом руки соткал из маны простую, но удобную вилку и нож, после чего принялся за еду.       Мясо оказалось сочным, пропитанным соками и специями, а его насыщенный вкус пробудил в памяти давние воспоминания. Фласт сразу понял - это мясо монстра. Его отец приносил ему такое несколько раз, и уже на следующий день он ощущал прилив сил, как будто мышцы и кости становились крепче.       Но стоило ему подумать об отце, как аппетит мгновенно пропал. Он замер, вцепившись в нож, а в груди все сжалось.       Почему отец не защитил его? Почему даже не попытался остановить людей, когда они забирали его? Почему просто молча кивнул, словно соглашаясь?       Мысли роились, становясь всё тяжелее, сдавливая разум, но ответов у него не было.       Фласт безразлично смотрел на свои недоеденные стейки, но мысли его были далеко. "Почему? Почему родители поступили с ним так?" Пока события неслись вихрем, он просто не успевал осознать всю боль предательства. Но теперь, в тишине, когда ни крики детей, ни шум столовой не могли заглушить его внутренний голос, воспоминания захлестнули его с головой.       Губы невольно задрожали, в уголках глаз запеклась влага. Мысли метались в хаотичном водовороте "Неужели я был для них настолько неважен? Почему они даже не попытались противостоять солдатам? Почему просто молча согласились?.."       Фласт резко встряхнул головой, отгоняя слабость. Смахнул ладонью предательские слезы, не дав им взять верх. "Нет. Я докажу, что они мне не нужны!" - его решимость вспыхнула, но внутри что-то все равно сжималось. Мысли о родителях он запер в самом темном углу сознания, но слезы, проклятые слезы, все равно предательски жгли глаза, готовые вырваться наружу.       Фласт снова смахнул слезы, глубоко вдохнул и, стиснув зубы, отрезал кусок стейка. Сочный, ароматный, пропитанный специями и жаром гриля, он должен был принести хоть каплю утешения. Но вместо вкуса он ощущал лишь горечь, разливающуюся внутри.       Он жевал медленно, механически, стараясь заглушить боль привычным действием. Каждый глоток казался попыткой проглотить не только мясо, но и застрявший в горле ком обиды. Но даже горячая пища не могла растопить холод, что сковывал его сердце.       Когда Фласт тянул в рот очередной кусочек мяса по всему лагерю прозвучал громогласный голос — Час прошёл. Всем собраться перед Штабом. - голос Лойда, холодный и властный, пронзил пространство, разметав мысли Фласта, словно порыв ветра разгоняет пепел. Вспышка осознания пронеслась в его голове - сейчас не время тонуть в воспоминаниях.              Он резко выдохнул, словно выбрасывая из себя остатки боли, и закинул в рот огромный кусок стейка. Жареное мясо наполнило рот терпким соком, но на вкус он уже не обращал внимания. Проглотив еду почти целиком, он вскочил и быстрым шагом направился к выходу.       На улице его встретила кипящая людская река - сотни, а может, и тысячи детей стекались к указанному месту. Гул голосов, топот ног, напряжённая атмосфера - всё это давило, но Фласт, не теряя времени, просто влился в этот живой поток. Он занял своё место среди безликой армии таких же, как он, новобранцев, ожидая, что будет дальше.       Через несколько минут из второго яруса показался Лойд все в той же одежде. Вышел он на втором этаже в что-то вроде подиума на котором обычно король осматривает свои владения.       Спустя несколько минут на втором ярусе штаба появился Лойд. Он выглядел всё так же — та же мрачная одежда, тот же взгляд, полный ледяного безразличия. Его фигура возникла на возвышении, напоминающем королевский балкон, с которого монарх взирает на свои владения.       Лойд медленно оглядел собравшихся, но было ясно - это не столько необходимость, сколько демонстрация. Он не просто смотрел - он подсчитывал. — Маловато вас — протянул он, хищно ухмыльнувшись.       В следующую секунду выражение его лица сменилось на нечто куда более зловещее. Губы растянулись в жуткой усмешке, глаза вспыхнули холодным огнём. — Отличный повод прояснить правила.       В тот же миг что-то изменилось. Пространство, воздух - всё дрогнуло. Лойд исчез, словно его никогда и не было. Толпа инстинктивно напряглась, по рядам пробежала волна ледяного страха.       Фласт был внимателен, но даже он не увидел, как это произошло. Одно мгновение - и вдруг, ближе к штабу возникли все отсутствовавшие дети. Они не пришли сами. Их притащили силой.       Следующее мгновение — и Лойд снова стоял на своём месте, небрежно облокотившись на перила, как будто даже не двигался.       Толпа замерла. Никто, ни Фласт, ни остальные, не успел уловить его движений. Всё произошло так стремительно, что казалось, будто из реальности просто вырезали сотни кадров, оставив только последний.       Виновники «торжества» поначалу не сразу осознали, что произошло. Их тела не успели за тем, что с ними сделали. Сначала они согнулись пополам, а затем, с бледными лицами, проблевались прямо на землю - результат перегрузки, испытанной ими за доли секунды. Однако даже это было ничем по сравнению с другим ужасом, что давил на них сейчас.       Лойд просто смотрел.       Один его взгляд накатывал нестерпимой тяжестью, будто на их плечи обрушилась целая гора. Каждый мускул в их телах цепенел, а дыхание становилось рваным.       Лойд медленно облизнул губы, затем, растягивая слова, заговорил:       — Ну что ж, раз уж теперь все в сборе, пора начинать.       Он сделал шаг вперёд, позволяя каждому в армии детей почувствовать его присутствие.       — Как вы, наверное, уже заметили, здесь ничего не даётся бесплатно. - его голос был спокоен, но тёмен.       — Если хотите что-то получить, будьте добры работать. Тренироваться. Добиваться результатов. В противном случае… - он усмехнулся, блеснув зубами, — даже еду не увидите.       Толпа зашевелилась. Где-то послышался нервный шёпот.       — А теперь о том, как можно потерять кредиты. — Лойд провёл языком по клыку, и на его лице расцвёл злобный оскал.       — Любое неподчинение приказу будет стоить вам 1 000 кредитов.       Реакция не заставила себя ждать.       Толпа заволновалась, недовольный ропот пронёсся по рядам, особенно среди тех, кто попался за самовольством. А их было несколько тысяч. Некоторые начали возмущённо переговариваться, и вот кто-то осмелился крикнуть.       — А что, если мы не выберемся из минуса?!       Голос принадлежал девочке, на вид лет семи, но в её тоне чувствовалась дерзость.       Лойд на это лишь шире оскалился.       — Ах, моя дорогая Лия… — его голос стал мягче, но именно это и делало его ещё страшнее.       Девочка дрогнула.       — Если за эту неделю ты и другие не выйдете из минуса… — Лойд на мгновение замолчал, будто наслаждаясь атмосферой, а затем, злобно усмехнувшись, добавил:       — Оооо-хо-хо-хо... вам лучше даже не знать, что с вами сделают.

Тишина.

Жуткая, давящая, обволакивающая.

      Толпа замерла. Каждый стоящий здесь осознал, что Лойд не шутит. Нет ничего страшнее неизвестности. А Лойд принёс её в избытке.       — Ну, а теперь… - Лойд сделал небольшую паузу, словно смакуя предстоящие слова.        — Пора сказать вам о задании, которое, между прочим, располагает к тому, чтобы тратить ваши кредиты.       Его голос был ровным, но в нём слышалось что-то хищное, неуловимо жуткое. Дети, которые уже начали приходить в себя, снова почувствовали пробежавший по спине холодок.       — За эту неделю вы должны приобрести униформу. - Лойд оглядел толпу, его губы скривились в ухмылке.       — Стоит она 15 тысяч.       Едва эти слова сорвались с его губ, по рядам прокатилась волна напряжения. Кто-то судорожно сжал кулаки, кто-то сглотнул, но Лойд, не дав никому возможности осознать услышанное, продолжил:       — Примерно 2 с половиной тысячи вы потратите на пищу.       Теперь по всей армии детей пробежала дрожь. Они начали мысленно складывать числа, выстраивать возможные сценарии.       — Всего за день вы сможете заработать 3 с половиной тысячи кредитов.       Слова повисли в воздухе, словно раскалённый клинок, опущенный в воду, - шипя, пробирая до костей. На несколько секунд наступила полная тишина.       Толпа, словно загипнотизированная, стояла в ступоре. В глазах читались лихорадочные вычисления, осознание, отчаянные попытки сложить всё в логичную цепочку.       А потом, когда до всех наконец дошло, их голоса слились в единый, мощный крик:       — Так точно!       И этот крик был не столько ответом, сколько криком собственного отчаяния, которое они пытались утопить в громком звуке.       Лойд несколько мгновений продолжал пристально смотреть на своих новоиспечённых подопечных, словно оценивая их на прочность одним лишь взглядом. Затем, сдержанным, но властным голосом он резко бросил:       — Всем построиться!       Его слова, словно гром среди ясного неба, прокатились по армии детей, и та мгновенно пришла в движение. Десятки, сотни, тысячи мальчишек и девчонок судорожно метались, стараясь занять свои места, сталкивались, толкались, теряли равновесие.       Фласт, в отличие от большинства, действовал болие прагматично. Он быстро оценил ситуацию, просчитал возможные риски и мгновенно отбежал в сторону, избегая хаоса. Его примеру последовали ещё несколько сотен детей, разумно предпочтя наблюдать за неразберихой со стороны.       Лойд никак не препятствовал этому, только наблюдал, словно волк, пристально следящий за отстающими. Когда основная масса выстроилась в ряды, те, кто заранее отошёл в сторону, поспешно заняли свои места.       — Налево, налево! — два коротких приказа заставили всех синхронно повернуться на 180 градусов.       Лойд слегка усмехнулся и, не теряя времени, отдал следующую команду:       — Ведущий ряд, бегом марш вокруг лагеря!       Передний ряд замешкался, сначала неуверенно двинувшись вперёд, но затем, под взглядами остальных, ускорился.       — Второй ряд, бегом марш вокруг лагеря!       Следующая группа детей рванула следом за первой, повторяя её путь.       Ряд за рядом, уровень за уровнем - волна движения охватила всю армию, пока не дошло до сорокового ряда. В каждом строю насчитывалось около 250 человек, и теперь сотни маленьких фигур заполнили лагерь, передвигаясь по установленному маршруту.       Спустя какое-то время передовые ряды начали выдыхаться. Дыхание становилось рваным, шаги замедлялись, а ноги наливались свинцовой тяжестью.       Лойд, наблюдая за этим, произнёс, казалось, его голос звучал отовсюду:       — Когда у вас больше нет сил продолжать, сходите с курса. После короткой передышки – возвращайтесь.       Его слова не были криком, но в них чувствовалась непреклонная власть, от которой ни у кого не осталось сомнений: они не просто играют в тренировку. Они погружались в мир, где слабость означала поражение.       Фласт бежал в тридцать шестом ряду, и, несмотря на свой возраст - всего шесть лет, держался довольно уверенно на фоне семилетних сверстников. Темп был не слишком высоким, больше на выносливость, чем на скорость, так что даже младшие могли держаться в строю довольно долго.       Однако постепенно, один за другим, самые юные начинали сходить с дистанции. Их шаги сбивались, дыхание становилось рваным, а затем, не выдержав, они уходили в сторону, освобождая место в рядах.       Но это было не так просто. Те, кто находился в центре строя, не могли просто свернуть вбок, иначе рисковали быть затоптанными потоком бегущих. Приходилось лавировать, прокладывая путь к краю ряда, двигаясь по диагонали, уворачиваясь от соседей, продолжая бежать, несмотря на жгучую боль в ногах.       Фласт ощущал, как его мышцы наливались тяжестью, но даже не думал останавливаться. Каждый шаг давался труднее, но в нём не было ни капли сомнения – он не собирался сдаваться, не выложив все что у него есть.       Фласт продолжал неуклонно бежать, ноги постепенно начали подводить его. Делать следующий шаг становилось все, тяжелее. В голове непроизвольно рождались мысли о том, чтобы сойти с пути и перевести дыхание, а адская боль в мышцах им потакала. Он чувствовал, как тело начинает ему отказывать.       Он осознавал, что пора сходить с пути, взять передышку, как это сделали первый десяток рядов, члены которого теперь начали понемногу возвращаться в строй бегущих. К этому моменту в строях бегущих остались только старшие и более физически подготовленные. Фласт не собирался сворачивать с намеченного пути. Упрямый и решительный, он жаждал доказать родителям, что способен обойтись без них, что ему не нужна ничья поддержка. Фласт жаждал доказать, что способен выжить и преуспеть без тех, кто предал его, без родителей, которые без колебаний отдали его солдатам, словно ненужный груз. Он не просто хотел справиться - он намеревался стать сильнее, чем они могли себе представить, вознестись выше их жалких ожиданий и показать, что не нуждается ни в их защите, ни в их прощении. В этот момент по щекам Фласта текли слезы которых он сам не заметил.       Бежав вперёд, Фласт внезапно ощутил, как движения стали легче, словно невидимая сила подталкивала его вперёд, наполняя тело лёгкостью и стремительностью. Это чувство было ему знакомо — точно такое же он испытывал, играя с ребятами в прятки, когда казалось, что он может скрыться даже от самого мира.       Хотя сам он этого не видел, вокруг него начала клубиться едва заметная чёрная дымка, словно тень, ожившая и подчинившаяся его воле. Другие дети, бежавшие рядом, не обратили на неё внимания - впрочем, неудивительно. Аура Фласта была ещё слишком слаба, её присутствие ускользало от взгляда обычных людей, тем более детей, не достигших совершеннолетия и не познавших тайн силы.       Несмотря на внезапный прилив сил, с каждым шагом Фласт ощущал, как его тело становится тяжелее, а дыхание – прерывистее. Темное свечение, окутывающее его, мерцало, то вспыхивая, то почти угасая, словно пламя, сражающееся с ветром. Он не мог позволить себе упасть, не мог позволить себе замедлиться. Всё вокруг погружалось в изнеможение, но он продолжал бежать, чувствуя, как собственное тело предательски теряет контроль, сдавая позиции перед неумолимой усталостью.       Лишь немногие из младших смогли пробудить свои ауры - они сияли разными оттенками, словно всполохи пламени в бушующей буре. Они бежали наравне со старшими, которые, если бы не собственное истощение, наверняка удивились бы их стойкости. Однако сейчас никто не обращал внимания на чужие успехи - все были поглощены этим забегом, ставшим мучением, ошибочно названным тренировкой.       Где-то на границе сознания прозвучал глуховатый, но все еще властный голос Лойда, словно доносившийся сквозь пелену усталости:       — Все, кто вернулся в начало, возвращайтесь на изначальные позиции в строю. Финиш уже был перед Фластом - рукой подать, по очевидным причинам он оказался далеко не первым. Измождённые дети, задыхаясь и шатаясь, словно загнанные псы, продолжали двигаться вперёд. Они едва переставляли ноги, но, пусть и с запозданием, добрались до своих мест. Впрочем, без помощи они бы точно свалились на землю где попало. К счастью, каждому из них помог их персональный Эрун любезно указав, где их позиции.       И вот, когда последние «выжившие» наконец достигли своих мест, в воздухе повисла тишина. Лойду не нужно было говорить больше слов, его взгляд говорил сам за себя. Он наблюдал, как дети выстраиваются, его лицо, будто вылепленное из камня, теперь расправилось.       — Отдыхать! - голос Лойда расколол тишину, как удар грома, и ворвался в сознание измученных тел ледяным ветром облегчения.       Последняя буква его приказа отозвалась в каждом разуме, будто раскатистый гонг, и тела, доведённые до предела, словно лишённые воли, один за другим осели на землю. Воздух жёг лёгкие, дыхание было рваным, хриплым, словно их заставили дышать сквозь толщу воды. Грудь, секунду назад судорожно ловившая ритм, теперь лишь тяжело поднималась и опускалась, требуя от организма последних сил.       Секунды растянулись в минуты, а минуты превратились в вечность. Каждая мышца ныла, каждая клетка тела кричала от боли, но это уже не имело значения. Сейчас существовала лишь одна истина - покой, тёплый, манящий, как долгожданная тень в пекле.       Те, кто лишь сейчас добирался до финиша, встречались с холодным, недобрым взглядом Лойда. Он не говорил ни слова, но в его глазах читалось разочарование, смешанное с суровым одобрением - они дошли, и потому заслужили отдых, пусть и не наравне с остальными.       Прошло двадцать мучительных минут, прежде чем последний участник пересёк финишную черту. Теперь всё поле перед штабом было усыпано телами детей разных возрастов и комплекции - кто-то лежал без сил, кто-то просто сидел, бессмысленно глядя в небо, ловя каждый миг передышки.       Лойд молча наблюдал за этим, без эмоций, словно оценивая результат. Прошло ещё пять минут, и наконец он хмыкнул, нарушая тишину:       — Подъём! И в столовую. Чтобы все поели!       Его голос резанул по уставшим телам, как кнут. Те, кто только недавно добежал, с тоской поняли, что даже за отдых им уготовано своеобразное наказание. Пусть это и было не самым жестоким испытанием - ведь еда всё же ждала их впереди, - но требовать движения от измождённых тел спустя столь короткий промежуток времени было почти пыткой.       Те, кто прибежали первыми, включая Фласта, с трудом поднялись и, сбиваясь с ритма, потянулись в сторону столовой штаба. Строй их был далёк от идеального, но это уже не имело значения. Главное - добраться, сесть, и запитать организм материалом для строительства тканей и восстановления.       Ни у кого не осталось сил даже на лишнее движение, поэтому дети просто расселись по своим местам. Кто-то едва дотянулся до подноса с едой, кто-то просто сидел, тупо уставившись в тарелку, прежде чем найти в себе остатки воли начать есть.       Фласт вдруг вспомнил про свой второй стейк — тот самый, который он не доел. Всё это время он ждал его на прежнем месте, холодный и забытый. Осознание этого вызвало в нём лёгкое раздражение. Покупать новый или попытаться разогреть старый?       Запустив запрос в Эрун, он быстро выяснил, что подогреть еду можно. Не раздумывая, он активировал команду, и уже через мгновение перед ним стоял сочный, горячий стейк, словно только что с плиты.       Фласт не стал тратить время - вокруг пальцев скользнули нити маны, формируя конструкт столовых приборов. Вилку, нож, идеально сбалансированные, как будто он держал в руках не призрачные создания, а настоящие инструменты. Спокойно, размеренно, он начал есть, надеясь, что Лойд не решит поставить какие-нибудь невидимые ограничения даже на этот, казалось бы, безобидный момент отдыха.       Когда большинство уже насытились и просто кто как мог отдыхали, голос Лойда, холодный и резкий, прозвучал, словно из ниоткуда:       — У вас пять минут, чтобы доесть, и ещё три - чтобы собраться перед штабом.       Фласт простонал, не поднимая головы от стола. Он был не одинок - вокруг него раздавались такие же полные отчаяния вздохи. Его соседи по несчастью лежали так же, лицами в прохладный металл столов, не желая двигаться.       Доедать ему было нечего - стейк из мяса монстра сделал своё дело, насытив и наполнив тело энергией. Пусть это было далеко не полное восстановление, но сил должно хватить на несколько часов… или, что хуже, на ещё четверть той же адской пробежки.       При этой мысли по спине Фласта пробежали мурашки. Неохотно, с тяжестью в каждом движении, он оторвался от стола и медленно, будто приговорённый, направился к своему месту в строю.       Когда Фласт занял своё место в строю, он осознал один крошечный, но крайне зловещий факт: Лойд не сдвинулся с места вообще.       Он стоял, как изваяние, будто застывшее во времени. Его взгляд был всё так же холоден и непроницаем. Никаких лишних движений, никакого раздражения или усталости - словно сам Лойд был частью этого поля, вечным и неизменным.       К моменту, когда прозвучал финальный сигнал сбора, все дети уже стояли на своих местах. Тяжело дыша, кое-кто всё ещё пытался стряхнуть с себя остатки изнеможения, но никто не осмеливался нарушить тишину.       Лойд скользнул взглядом по собравшейся перед ним армии уже не таких измученных тел. В его глазах мелькнула тень разочарования, и он устало вздохнул.       Он окончательно пришёл к выводу, что нормально тренировать такую толпу детей в одиночку просто невозможно.       — В ваших Эрунах сейчас появятся нормы, которые вы должны выполнить за этот день. - его голос был ровным, но в нём сквозила сталь. — Чем быстрее и с меньшим количеством перерывов вы справитесь, тем больше кредитов получите. Со временем нормы будут только расти.       На секунду повисла тишина, а затем десятки измождённых детей, словно по команде, вздохнули с облегчением. Всё, что угодно, только не повторение этого забега.       Но когда экраны Эрунов вспыхнули перед ними, отражая новые требования, облегчение сменилось паникой.

"Бег: 10/10 км Отжимания: 0/100 Приседания: 0/150 Скручивания на пресс: 0/100"

(П.А Почти как Сайтама завещал)       Толпа застыла, уставившись на цифры. Несколько секунд спустя по рядам пронёсся недовольный гул. Кто-то зашипел от досады, кто-то нервно выругался, кто-то стиснул зубы.       Но этот ропот быстро сошёл на нет.       Потому что все помнили одно — Лойд ещё не озвучил наказание за недовыполненную норму.       И никто не хотел узнавать, что именно он имел в виду.       Глаз Фласта нервно подёргивался, будто каждый нервный импульс пытался вырваться наружу. Он едва не погиб на этом изнурительном забеге, и теперь перед ним выстраивались ещё три адских испытания, каждое из которых обещало затянуть его на грань истощения. Фласт почувствовал, как его силы тают, как будто с каждой секундой всё тяжелее держаться на ногах. Его разум метался, пытаясь найти хоть какую-то лазейку, чтобы пройти через это быстрее. Он закрыл глаза, глубоко вдохнул, стараясь успокоиться и сосредоточиться.       В его голове начали крутиться шестерёнки, соединяя пазлы и цепляя друг за друга мысли. Он вспомнил, сколько кредитов платят за выполнение норм, и какую цену придётся заплатить за еду в столовой и какие она дает плюшки. Всё это складывалось в его мозгу в единую картину, и постепенно перед ним возник план.       Фласт открыл глаза, и на его лице промелькнула решимость. Он знал, что нужно делать. Ему нужно было есть. Много есть.       Без лишних раздумий, он направился в столовую. Туда, где мог восстановить силы за счёт еды. Он заказал новую порцию мяса и сразу же приступил к поглощению. Жадно, как зверь, поглощая каждый кусок, он не думал о вкусе, только о том, чтобы восстановить силы. После первой порции последовала вторая, потом третья... Он не останавливался, пока не почувствовал, что его тело полностью восстанавливается.       Как только чувство полного насыщения и восстановления пришло, он мгновенно направился к казарме. Бегом, он добрался до своей цели и сразу же принялся искать свою койку среди других кроватей и детей, которые также выполняли свои нормы. В голове Фласта всплыла мысль об эруне, который мог помочь ему сэкономить время.       Активировав его, Фласт включил режим карты. И вот, как по волшебству, перед ним высветилась метка - его койка. Но, что важнее, на ключевых точках - таких как его место в строю, столовая, казарма - были помечены метки телепортации, привязанные к каждому владельцу, как только тот занимал свою позицию.       Не теряя времени, Фласт активировал функцию телепортации, которая использовала его выносливость, а не деньги. Да, это было неприятно, но ущерб его физическому состоянию не был критичным, если учесть, сколько времени он сэкономит, не тратя время на поиски привязанных за ним мест.       С решимостью в глазах, Фласт глубоко вздохнул, подготовился и начал выполнять упражнения. Вокруг были такие же дети, как и он, - решившие не терять времени и справиться с заданиями в казарме. Фласт принял стойку носом в пол и начал с отжиманий от пола...