Часть 3 "Пора взрослеть"

      Сегодня был ничем не примечательный день. Фласт проснулся в своей комнате, ничем особенным, не выделяющейся от другой части дома. Гладкие железные стены, гладкий серый ковёр, покрывал весь пол. Вся мебель и стены были сделаны из странного металла. Если его пощупать можно было понять, что он излучает немного тепла как и любой другой предмет в доме или в городе.       Фласт спал на небольшой односпальной кровати, поставленной у стены рядом с окном, которое сейчас было запечатано железной панелью. Кровать, хоть и напоминала армейскую койку, однако она была достаточно удобной и мягкой, с лёгким запахом какого-то пирога.       Металлическую панель можно было убрать в любой момент - достаточно было нажать кнопку на голографическом экране появляющимся после нажатия на браслет. Из окна открывался вид на мрачную, серую улицу, освещённую холодным светом магических кристаллов.        По мостовой двигались, нет, не люди - боироботы. Их лица были пусты, без эмоций, ведь они не нужны. Единственная цель этих машин - беспрекословное выполнение приказов. Солдаты, закованные в массивную броню, шагали методично, их тяжёлое снаряжение ничуть не стесняло движений, словно было частью их самих. В руках они держали компактные винтовки, державшиеся настолько естественно, будто срослись с их ладонями.       Над ними возвышались мехи — гигантские боевые машины, от семи до десяти метров в высоту и шириной до шести метров. В этом районе использовали только один тип мехов: восьмиметровые колоссы шириной 3,5 метра. Внутри каждого сидел пилот, управляющий многотонной машиной. В руках меха покоилась массивная, крупнокалиберная винтовка длиной 2,2 метра — грозное оружие, выстрел которого без проблем разорвёт танк на пополам.        Параллельно кровати стоял небольшой шкафчик с одеждой Фласта, а рядом с ним — книжный шкаф, доверху забитый комиксами-пособиями о том, как правильно убивать не-людей. Эти книги были не просто учебным материалом, а ещё и главным развлечением Фласта — после игр с друзьями и просмотра зомбоящика.       На противоположной стороне комнаты располагался стол, на котором лежало несколько книг по алхимии и фехтованию. Фласт читал их утром и ближе к вечеру. Эти книги ему передал отец — они достались ему ещё со времён службы в Империи. Теперь же он был на пенсии и мог спокойно посвящать себя семье.       Рядом со столом стоял металлический стул, выполненный из того же материала, что и стол, но выглядевший до обидного хлипким. Однако практика доказывала обратное: этот стул пережил не только 120-килограммового хряка, но и множество ударов по чугунной голове главы семейства. Сейчас на нём лежала одежда Фласта, в которой он был вчера.       В потолке разместились синие кристаллы, которые заливали комнату мягким синеватым светом, создавая довольно холодную атмосферу, как будто комната располагалась внутри айсберга. Однако Фласта, как и остальную семью и других граждан, это не слишком сильно волновало, если хоть кого-то волновало. А если и волновало, то явно не слишком долго.       Фласт приподнялся с лежачего положения, опираясь на локти, и пытался раскрыть свои глазницы. Биологические часы подсказали, что сейчас примерно 6 утра. Фласт смачно зевнул и принял сидячее положение, протирая глаза. Нюх Фласта учуял запах мяса с кухни. Сонливость как рукой сняло, и, схватив одежду со стула, Фласт помчался на кухню, параллельно наспех одеваясь.       Металлическая дверь с едва уловимым гулом разошлась в разные стороны перед Фластом. Пробежав внутрь, Фласт попал в небольшой коридорчик, который соединял гостиную, кухню и комнату родителей. В потолке были все те же кристаллы, дарующие освещение дому, и весь остальной дом также был оснащён этими кристаллами. Сам коридор был оснащён лишь ковриком под ногами и несколькими узорами, выцарапанными ножом, Фластом, когда тот был ещё совсем крошкой. Родители решили оставить их как память о том, каким был Фласт - непоседой.       Добравшись до дверного проёма в кухню, Фласт увидел не закрытую дверь и саму кухню. Кухня - это просторное помещение, примерно в центре которого стоял металлический стол, а на нём был небольшой цветочек, напоминающий алое, на кончиках которого распускались цветы с красными листочками. Пол был полностью железным, с вырезами, создающими ощущение плиточной отделки, а в потолке уже знакомые кристаллы, дарующие мягкий свет. Напротив входа располагалось рабочее место матери семьи: два металических стола из огнеупорного метала для нагрева пищи, над ними - вентиляция и шкафчики с посудой. Рядом с плитами стоял холодильник с морозильной камерой, а за ним - кофемашина.       У плиты сейчас стояла мать в фартуке. Её глаза сияли, пока она готовила, а по всему дому разносился магический аромат отличного мяса. На плите стояли три сковородки, на которых готовилось мясо. Никакого огня не было, сковородки нагревались сами благодаря мане женщины, что позволяло ей прекрасно контролировать температуру и сам процесс приготовления. На стульчике за столом сидел отец и пил кофе, параллельно читая что-то на голографическом экране перед собой.       Первым Фласта заметил отец. Улыбнувшись, он поднялся со стула и подошёл к сыну. Сам Фласт весело улыбаясь подбежал к нему. Со стороны за этим наблюдала мать с мягкой, тёплой улыбкой.       — Как спалось, чемпион? - отец присел на одно колено и взъерошил волосы Фласта, от чего тот надуł щеки, напоминая хомяка. Отец весело хмыкнул.       — Нормально... - буркнул Фласт, отвенувшись и уклоняясь от его руки. Отец лишь тепло улыбнулся.       — Мальчики, садитесь за стол. Скоро всё будет готово - сказала мать.       Отец повернулся к жене, кивнул ей, а затем снова взглянул на Фласта.       — Ну ладно. Пошли, пока выговор не получили.       Фласт ещё немного поворчал, но затем улыбнулся и кивнул.       Отец плавно поднялся с колена и направился к столу, его шаги отдавались в комнате мягким эхом. Фласт последовал за ним и уселся рядом. Едва он успел опереться на столешницу, как на её поверхности, с лёгким мерцанием, появились две голубоватые, полупрозрачные миски. В них аккуратными слоями лежали нежные кусочки мяса, щедро приправленные специями, а вокруг них – гарнир из ярко-оранжевой моркови, полупрозрачного лука и сочных красных ломтиков томатов. Блюдо аппетитно поблёскивало под мягким светом лампы, а от него поднимался тонкий, согревающий аромат, пробуждающий голод ещё сильнее.       Через мгновение подошла мать держа такую же миску. Она поставила её на стол, присела на стул и, на мгновение прикрыв глаза, выдохнула, словно избавляясь от дневной усталости. Семья склонила головы в короткой молитве, после чего отец приподнял руку над миской так будто хотел зачерпнуть блюдо ложкой.       В его ладони, будто сотканная из самой тьмы, проявилась полупрозрачная ложка. Через секунду в руках Фласта и матери появились такие же приборы, но их лёгкое свечение отливало холодным синим оттенком, переливаясь при движении. Они неспешно начали есть.       В этот момент дом окутала густая, почти осязаемая тишина. Лишь редкое постукивание ложек о тарелки разносилось в воздухе, словно далёкие отголоски капель дождя в пустой пещере.       Фласт наслаждался каждым кусочком. Мясо таяло на языке, пропитывая рот соками и пряными нотками специй, а овощи придавали блюду баланс — лёгкая сладость моркови, мягкая острота лука и кислинка томатов создавали идеальное сочетание. Сияние тарелки отражалось в его глазах, когда он зачёрпывал очередную ложку, полностью погружаясь в удовольствие от еды.       Время словно замедлилось, но вот тарелка оказалась пустой. Сделав последний глоток, Фласт с лёгким хлопком розвеял ложку и глубоко вдохнул. Затем, довольно улыбнувшись, он спрыгнул со стула, готовый с головой окунуться в новые приключения.       — Мам! Можно я пойду играть на улицу? - спросил Фласт, глядя на мать глазами кота из «Шрека». Его большие, сияющие глаза буквально умоляли о разрешении, а губы тронула едва заметная лукавая улыбка.       Мать мягко улыбнулась в ответ, её взгляд был наполнен теплотой.       — Конечно, сынок. Только к обеду будь дома - произнесла она нежным, бархатистым голосом.       Фласт мгновенно просиял, его лицо осветилось радостью. Он стремительно вылетел из кухни, его шаги звучали лёгким эхом по маленькому коридору. Пробежав мимо голых стерн с редкими семейными фотографиями, он ворвался в гостиную.       Гостиная выглядела уютно, несмотря на свою сдержанную обстановку. В центре комнаты стоял серый диван, направленный в сторону голографического экрана, на котором всё ещё мерцали остатки последней передачи. Перед диваном находился небольшой металлический столик с закруглёнными краями, на котором лежали несколько разбросанных мелочей. В углу стоял высокий шкаф с уличной одеждой — куртками, обувью и перчатками, аккуратно развешанными на гравитационных вешалках. Хотя гостиная не отличалась просторностью, в ней не было ощущения пустоты, а гладкий ковёр под ногами добавлял немного уюта.       Из кухни вышли родители, молча наблюдая за своим сыном. Их взгляды были тёплыми, а на губах играла лёгкая, почти незаметная улыбка.       Фласт быстро натянул ботинки со стальной подошвой, тщательно проверил, не сползают ли они с ноги, и уверенно шагнул к двери. Спустя пару мгновений она автоматически распахнулась перед ним с тихим, почти неслышным шорохом. За порогом его уже ждал новый день — полный приключений и возможностей.       — Мам, Паа, я побежал! - крикнул Фласт, оборачиваясь к родителям на ходу. Но не успел он полностью развернуться, как с силой врезался во что-то твёрдое, будто стальная плита. Удар оказался настолько внезапным и сильным, что его отбросило назад, и он с глухим стуком шлёпнулся на пол.       — Чёрт... - простонал он, хватаясь за ноющий лоб. В глазах замелькали искры, и на секунду всё вокруг стало размытым. Фласт быстро заморгал, прогоняя слёзы, и поднял голову, чтобы рассмотреть препятствие.       Перед ним, словно тёмные статуи, возвышались трое солдат в стандартной городской броне. Их шлемы скрывали лица, но из-под забралов на него и его семью смотрели три пары мёртвых, бесчувственных глаз.       Тишина, казалось, сгустилась в воздухе, тяжёлым грузом нависая над домом. Резкое движение — и рядом уже оказалась его мать. Она опустилась на колени, тревожно скользя взглядом по его лицу.       — Фласт, ты как? Ничего не болит? — голос её звучал мягко, но в нём слышалась напряжённость.       Он уже собирался сказать, что всё в порядке, но его внимание снова переключилось на солдат. Тот, в которого он врезался, сделал шаг вперёд, и заговорил ровным, холодным голосом, лишённым малейших эмоций:       — У нас есть к вам разговор.       Холодок пробежал по спине Фласта. В его голосе не было угрозы, но от этой бесчувственной, мёртвой интонации внутри что-то сжалось. Он замер, полностью забыв о боли в лбу.       Мать, заметив, что ушиб уже начал заживать благодаря его регенерации, чуть расслабилась, но взгляд её остался настороженным.       Тем временем отец Фласта сделал шаг вперёд, встал напротив солдат, его осанка была прямой, а лицо — непроницаемо спокойным. Он без колебаний встретил взгляд говорившего, глядя прямо в скрытые тенью глаза под забралом.       — Я вас слушаю, — ровно сказал он, в голосе не было ни страха, ни раздражения, лишь ледяное спокойствие.       Солдат не стал ходить вокруг да около. Он заговорил прямо, не заботясь о том, что кто-то посторонний мог бы услышать их разговор.       — Ваш сын обладает высоким талантом. Он пройдёт специальное обучение и вступит в армию Империи как офицер, - голос солдата был холодным и безразличным, словно он просто объявлял прогноз погоды.       Воздух в комнате мгновенно стал тяжёлым. Отец, мать и Фласт застыли, как каменные изваяния.       Лицо отца исказилось мрачной тенью, а вокруг него вспыхнул тёмный ареал, наполняя пространство густой, давящей энергией. Его глаза — единственное, что сияло в этом мраке — вспыхнули угрожающим фиолетовым светом.       В следующую секунду по коридору прокатилась волна невидимого давления. Всех, кто случайно наблюдал за этой сценой, моментально вжало в пол с такой силой, что они не могли даже вздохнуть. Воздух звенел от переполняющей его жажды крови.

Но солдаты даже не дрогнули.

      Отец стиснул кулаки так сильно, что ногти прорезали кожу ладоней, и из них капнула тёплая кровь, оставляя алые следы на холодном металлическом полу. Губы его дрогнули, он уже собирался возразить…

Но затем глубоко вдохнул...

      Тяжесть исчезла. Воздух вновь стал лёгким, а тёмная аура рассеялась, будто её никогда и не было. Мужчина медленно разжал кулаки, глядя, как кровь капает на пол, и молча кивнул.       Солдат не стал ждать. Он резко схватил Фласта за руку и дёрнул, таща его прочь.       Глаза матери расширились от ужаса.       — Нет! Подождите! - её голос дрожал, почти срываясь на крик, но солдат даже не дернулся.       Фласт попытался вырваться, но его запястье оказалось в стальной хватке.             — Отпустите меня! - зло бросил он, ярость вспыхнула в глазах, но солдат не обратил на это ни малейшего внимания.       Отец шагнул к жене и крепко сжал её за плечо, не позволяя броситься следом.       — Не делай глупостей… - тихо произнёс он, голос его был низким, срывающимся. В его глазах отражались только боль и разочарование — разочарование в самом себе, в своей неспособности что-либо изменить.       Мать судорожно сглотнула. Губы её дрожали, а в уголках глаз начали собираться слёзы, застилая взгляд туманной пеленой.       Тем временем Фласт, чувствуя, как его тащат прочь, осознавал, что в этот момент его жизнь перестала ему принадлежать.       Люди, собравшиеся вокруг, могли лишь молча наблюдать. Никто не смел вмешаться. Они просто стояли, сочувствуя семье, которая в одно мгновение лишилась своего сына.       Мать, содрогнувшись, вдруг резко развернулась к мужу, её руки с силой ударили его в грудь.       — Останови их! — вскрикнула она, отчаянно пытаясь достучаться до него.       — Не дай им забрать нашего сына!       Она продолжала бить, её удары становились всё сильнее. По подъезду разносился глухой, зловещий звук - треск ломающихся рёбер, которые тут же срастались обратно. Но мужчина не отстранялся, не останавливал её, лишь безмолвно принимал удары, не поднимая рук в защиту.       В его глазах отражалась скорбь. Глубокая, мучительная, неизлечимая.       Наконец, он шагнул вперёд и просто заключил жену в объятия. Крепко, но бережно, словно боялся, что она рассыплется в его руках.       — Ничего уже не изменить… — прошептал он ей в волосы, его голос дрожал.       Она продолжала вырываться, но с каждой секундой её сопротивление слабело. Гнев угасал, сменяясь отчаянием.       В конце концов, её руки бессильно опустились. Она безвольно повисла в его объятиях, словно кукла с разбитым сердцем, опустошённая и сломленная.       Фласт извивался, яростно рвался из железной хватки солдата. Его тело дёргалось, ноги судорожно отбивались, а кулаки снова и снова врезались в холодную, бездушную броню. Но всё было бесполезно. Захват оставался неумолимым, не давая ни единого шанса на спасение.       Слёзы горячими ручьями текли по его щекам, капая на металлический пол, губы дрожали от сдерживаемого крика. Но солдат не реагировал. Он был как каменное изваяние - бесстрастный, непоколебимый, методично исполняющий свой приказ.       Мир вокруг Фласта сжимался, растворялся в нестерпимой боли и отчаянии. Затуманенный взгляд метался в поисках спасения — и наконец нашёл то, к чему стремился.

Глаза отца.

      В них застыло целое море чувств. Боль пронзала, раскаяние жгло, невысказанная любовь стыла в глубине тёмных зрачков. Но там, в самой глубокой бездне, скрывалось нечто большее. Тихий, глухой страх.

Страх потерять его.

Навсегда.

      Фласт дрожал, срывался на всхлипы, но не отводил взгляда. Он вглядывался в лицо человека, который всегда был его опорой, его защитой.

Он ждал.

Ждал, что отец сделает хоть что-то.

Что всё это окажется просто страшным сном.

      Фласта грубо выволокли из здания, его ботинки с глухим скрипом скользили по холодному полу. Холодный воздух ударил в лицо, пробирая до костей, но адреналин кипел в венах, разгоняя дрожь.       — Отпустите меня! - яростно выкрикнул он, голос сорвался на срывистый, полный отчаяния крик. Теперь, когда стены родного дома остались позади, Фласт полностью осознал, что помощи ждать неоткуда. Он один.       Его сердце бешено колотилось, мышцы были напряжены до предела, но все попытки вырваться лишь вызывали у солдат насмешливое безразличие. Хватка оставалась такой же неумолимой, словно стальные тиски.       Внезапно один из военных, не меняя пустого выражения лица, сделал короткий, хлёсткий взмах рукой. Удар пришёлся точно в шею — почти небрежный, но выверенный до совершенства.       Всё поплыло перед глазами. Мир покачнулся, звуки потухли, растворяясь в глухом гуле. Последнее, что почувствовал Фласт, было ледяной перчаткой брони солдата.       А затем его сознание угасло...

***

      Очнувшись, Фласт ощутил лёгкое головокружение, словно мир вокруг раскачивался на невидимых волнах. Медленно приподнявшись, он открыл глаза - и тут же замер, поражённый величием увиденного.       Перед Фластом раскинулся бескрайний мегаполис, сияющий холодным металлическим блеском. Исполинские небоскрёбы, словно стальные титаны, пронзали небо, их вершины терялись в бесконечном мареве облаков. Гигантские мосты и воздушные тоннели сплетались в сложный, почти живой лабиринт, где каждый элемент подчинялся неумолимому ритму.       Над ними, подобно хищным птицам, кружили военные вертолёты. Их движения были резкими, выверенными, безупречно точными, словно само небо находилось под их безраздельным контролем.       Здесь не было хаоса, не было случайностей. Этот город жил и дышал, но его дыхание было металлическим, холодным, бездушным.       Но всё это меркло перед тем, что заставило сердце Фласта сжаться в ужасе и немом восхищении.       Прямо над ним нависало нечто колоссальное - гигантская конструкция, настолько массивная, что целый город мог бы затеряться в её недрах. Она зависла в воздухе, заслоняя собой солнце, её тёмные очертания отбрасывали на город громадную, давящую тень.

Цитадель.

      О ней рассказывали родители. Её называли оплотом человечества, последним бастионом выживания. Но, глядя на это чудовище из металла и света, Фласт не ощущал защиты.       Но Фласт не чувствовал защищённости. Только ледяной страх сковывал его изнутри на ряду с восхищением. Солдаты не обращали на него внимания и продолжали транспортировку.       Немного придя в себя, Фласт осознал один пугающий факт - он был здесь не один. Железный ком подступил к горлу, дыхание стало тяжёлым, будто воздух внезапно стал гуще. Паника вспыхнула в его груди, и он начал судорожно осматриваться, цепляясь взглядом за каждую деталь.       Первое, что бросилось в глаза - это люди вокруг. Дети. От совсем крошечных, едва достигших четырёх лет, до тех, кто мог быть не старше восьми. Их было много. Слишком много. Фласт пытался разглядеть границы этого мрачного вагона, но сколько бы ни смотрел, конец и начало оставались скрытыми. Казалось, что их здесь сотни, если не тысячи.       В воздухе висел слабый запах из концентрированной маны(пороха) и чего-то ещё… чего-то едва уловимого, но вызывающего тревогу и удушье.       Фласт поднял взгляд вверх - к потолку. Там, между металлических рёбер конструкции, скрывались странные устройства. Сначала они показались ему камерами наблюдения, но затем он заметил нечто большее. Турели. Компактные, с короткими стволами и мерцающими линзами, они напоминали слепых стражей, которые, тем не менее, могли видеть всё.       На втором ярусе вагона, прямо перед перилами, стояли солдаты. Их лица были скрыты под забралом гладких шлемов, а их позы говорили о полной боевой готовности. Они молча наблюдали, словно ждали... Ждали смельчака, который осмелится нарушить правила.       Фласт сглотнул. Всё его нутро кричало: "не двигайся. Не привлекай внимания. Не дай им повод."       Фласт сел на тёплый, словно недавно нагретый, пол и замер, стараясь даже не дышать. Остальные дети, будто подхваченные этим безмолвным страхом, последовали его примеру. Никто не шевелился. Никто не издавал ни звука.       Но не все были столь осторожны.       Внезапно воздух разорвала резкая, сухая очередь выстрелов.       Металл задрожал от грохота, а кристально чистые окна мгновенно покрылись алой вуалью. Всё произошло слишком быстро. Фласт даже не видел, кто был целью, но он почувствовал. Горячие, липкие капли брызнули на его лицо, на руки, стекая по коже, оставляя после себя липкое, нестерпимо чужое тепло.

Тишина длилась долю секунды.

А затем — взрыв ужаса.

      Крики заполнили вагон, словно волна, разом прорвавшая хрупкую плотину тишины. Сотни, тысячи детских голосов, наполненных чистым, первобытным ужасом, смешались в сплошную, пронзительную симфонию отчаяния. Кто-то рыдал, кто-то звал родителей, кто-то просто визжал, не понимая, что происходит.

      Но Фласт не слышал их.

Всё вокруг исчезло.

      В ушах стоял пустой гул, словно мир провалился в бездну. Движения стали ватными, дыхание замедлилось. Он едва пересилил себя, заставил посмотреть вниз, на свои руки, и...

      Как бы он ни надеялся.

Как бы он ни отрицал очевидное.

Кровь.

      Алая, липкая, ещё тёплая. Она стекала по его пальцам, заполняя каждую морщинку кожи, врезаясь в память, словно раскалённое клеймо.

Фласт медленно поднял взгляд.

      На втором ярусе, всё в той же позе, словно ничего не произошло, стояли солдаты. Спокойные. Бесстрастные. — Они даже не моргнули... — тихо, почти беззвучно прошептал Фласт, словно обращаясь не к кому-то, а к пустоте внутри собственного разума.       Мир вокруг плыл, звуки становились приглушёнными, будто кто-то закутал реальность в плотное покрывало. Холод пробежался по его позвоночнику, сменяясь липким, удушающим жаром. В груди всё сжалось, лёгкие не слушались.

Темнота подступала со всех сторон.

Он хотел сопротивляться.

Но сознание уже ускользало в бесконечную пустоту...