Глава Ⅰ

***

Не стреляет. Ничего, такое бывает. Просто перезаряди. Клак-цок-цак-цвики. Палец задрожал на спуске. Щёлк! Осечка. Ничего. Просто перезаряди. Щёлк! Осечка. Ничего. Осечка. Осечка. Осечка. «Они же убьют меня».       Нене подтянула колени к подбородку, жадно обнимая старушку-винтовку. Ноги затекли, пока снайпер выжидала появления жертвы на горизонте. И место такое противное! Прямо под привалом сталкеров, бесконечным потоком прутся и прутся. А деньги-то на месте не стоят, уходят вон.       Нене сидит на ледяном полу в кабинке портового великана, и этот холод наполняет её тело, будто она сама стала металлической и спаялась с решётками да железками. Мысли корёжит ржавчина, как расползается по клешням подъёмного крана, а из-за лишайника в горле пересохло и только кашляется. Она провалилась. «Что делать ЧТО ДЕЛАТЬ что де не паниковать, еще есть время».       Ещё есть время поковыряться в оружии. У сталкеров придётся потратить деньги на банальный ремонт, а новых она ещё не заработала. Лучше сама посмотрит. «Подвела! Никогда с тобой такого не было, не подставляла меня, подруга. Ну-ка, что тут…» Нене склонилась над пациенткой СВД, шустро раскладывая её внутренности по полу. Ни песка, ни воды, ни прыска газировки. Патрон тоже нигде не застревал. Похоже, своими мозгами до источника проблемы всё-таки не дойти. Тогда придётся ногами, с огромным нежеланием, до лагеря сталкеров.       За двадцать, по ощущениям, минут пролетел реальный час. Пора выбираться, не то кабинка крана вскоре станет ей саркофагом.

***

      Дверь скрипнула с болезненным стоном. Не свалилась с петель — уже спасибо.       На судне темнотища. Сталкеры, как снорки, в полумраке сидят. Пара голов обернулась на звук и сразу же потеряла интерес к смутной фигуре. Нене тоже, подозревая каждого («вот этот может быть информатором наёмников, а на этом куртка неестественно сидит, будто поверх их разгрузки»), оценивает местное население: все её здесь отталкивают. Ну, нет нужды вливаться в коллектив.       Здешним баром заведует мужичок, бородой отчаянно напоминающий османских султанов. Нене натянула до носа шарфик, пока приближалась. Если что, именно бородачу будут тыкать её фотографию синие орлы. «Есть у вас тут работничек, оружку залатать?» — сталкер любезно направил девушку в самый конец коридора вверх по лестнице. Чёрт бы там ногу сломал, если бы не тусклая лампочка, излучающая синее свечение. Какой-то умник разбил её и насадил на электроды «вспышку».       По импровизированной лампочке мотали круги молнии. Нене поднесла палец и одна из них уколола её. «Вот и поздоровались».       Из дверной щели слева слышны бормотание, потом неумелое пение и смешки. Кусанаги сама невольно улыбнулась, толкнув дверь. И чуть не рухнула через порог.       Перед ней — лиловый затылок. Крысиный хвостик. И куртка такая же, как будто из фольги. Когда Кусанаги рассматривала его в прицел, одежда не давала сосредоточиться, переливаясь. Скорее, сумасшедший учёный, чем сталкер, он сутулится над столом и бормотал, хихикая. Подкинет же Зона. Сверля помутневшим взглядом парня, Нене облокотилась на дверь, которая плавно, несмотря на возраст, уплывала всё дальше, и тут — рявк! Весь Скадовск знает, что в каюте техника дверь распахнулась шире Амазонки. «Беда». — О! Похоже, я тебя не заметил. Хоть голос подавай. Но Кусанаги не могла. Связки в горле теперь не лучше хлипкой тряпки. Мелькнула мысль развернуться и валить, хрен с ней с винтовкой, хрен с заказом. Или не хрен. Пальцы, как смирного питомца, выжидающего момента накинуться, погладили кожаные ножны. «Если… Если он не развернётся, то… Можно…» Острый нос чутьём, как флюгер ветром, повернулся к Нене в профиль. «Нельзя». — А… Н-не собачка я, — «Как бы не зарядить ему прикладом, руки-то чешутся». — Заклинило. — Заклинило? — механик шустро повертел оружие в руках, даже невысоко подбросил. Прошёлся по стволу и цевью, мысленно разобрав всю винтовку. Если бы взгляд мог убивать, фиолетовые глазки уже выстрелили бы дулами зрачков. — Перезаряжать пробовала? — тот час же от железных стен отразилось клацанье затвора. — Я выгляжу совсем глупой? И перезаряжала, и разбирала, и угрожала, только вот, как видишь, ничего. Парень аж поплыл, не сводя глаз со сломанной СВД — редко такое сокровище в руках оказывается! — Хорошо, я посмотрю, — что, даже бандюгам он так лыбится? И выставляет Нене «грубиянкой», специально отвечая черезмерно добренько, лишь бы почувствовать себя выше. Аж зубы скрипят от злости. — С тебя восемьсот. «Недёшево». — За консультацию? — потиравшая до этого запястья, лишь бы куда-то деть руки, она с насмешкой кивнула головой. — Когда разберёшься, тогда и расплатимся. И мускулом не дрогнув, техник скосился на стоящую рядом Нене: — Я непонятно выразился? Та сглотнула. — З-значит, половина сейчас, половина после. И никак иначе, больно ты скользкий. — Кто бы говорил. Смотришь на меня, как на Иуду. Но Кусанаги уже не слышала, только шарф пламенем пронёсся за дверью. «Ушла, феномен, — парень выдохнул, как после трудной вылазки, кладя перед собой винтовку. — В чё-орном цилиндре, в наря-аде старинном…»

***

      Солнце не греет. Нене сидит, подставив макушку призрачным лучам, и кутается в куртку. Её окружают трубы, разросшиеся на крыше сухогруза вместо деревьев, а листья их — пыль и ржавчина.       Кусанаги прилипла к биноклю. Он зацепил парочку бандитов, больше в окрестностях ни души. Ни мутантов, ни зомби, ни ребят в синей форме. «Долго ждать себя не заставят».       Живот крутит. По кишкам будто рыскают чьи-то холодные пальцы, тыкаются и щекочут. Поганый техник. И как так звёзды свели их? Обычно Нене и лица цели не рассматривает, а при неизбежной встрече включает актрису. Тут не включила — другой бы уже послал куда подальше и был бы прав. Со своим уставом в чужой монастырь… А у этого парниши устав гибкий, под неё переписался.       Бинокль снова припал к глазам. А если прямо сейчас во-он за тем забором залёг снайпер? Хорошее место, девушка бы выбрала его, стреляя на таком расстоянии. И ветра нет. «И признавать не хочется, что выискивать бликующий глазок прицела — пустая трата времени. Дура».       Мысли окончательно спутались в клубок. Нене вытянула ноги, рассматривая носки ботинок с засохшей грязью. Мерзкое местечко, болото, свалить бы. Щёлк! Лампочка в голове зажглась. Кусанаги запихнула руку в подсумок, да с таким трепетом, будто почуяла пропажу ключей от квартиры. Из-под приоткрытой крышки контейнера тянет слабой кислинкой. Осознание, что артефакт до сих пор на месте, успокаивает дыхание. Дожить бы до сделки повыгоднее. Чуть лёгкие не сожгла, пока из газировки достала, как-никак. А там сигануть на Большую землю. Тогда — решено! Сейчас она спустится и отработает контракт. Быстро и без шума. Да. Наверное. Если рядом никого не будет, и если цель ничего не заподозрит, и если Нене решится, то обязательно убьёт техника. Сто процентов. Девяносто девять. Трясущимися руками она обхватила голову, жмуря глаза, почти выдавливая. Нене не выполнит заказ.

***

      Скрип. Парень, скрючившийся над горстью железок, не глядя передал оружие девушке: — …Ага, я поглядел. Со стволом всё в порядке, с возвратным механизмом тоже. Как оказалось, проблема самая банальная: отсырели патроны, — теперь их глаза встретились. Нене поёжилась. — Целая обойма. Причём, подозреваю, не одна. — Отсырели… — Ты не местная, а? — техник улыбнулся, скаля зубы. — У нас, на Затоне, это обычное дело. Вокруг — только лужи, тоска-а. Плюс высокая влажность и частые дожди. Просто купи новые, с этими уже ничего не сделаешь. Ну, разве что высушить на «Котле», но практика сомнительная.       Нене застыла. Как глупо она сейчас выглядит! Кое-кто полчаса назад доказывал, что он опытный сталкер, а такую мелочь не учла. Девушка прикрыла горящую щёку ладонью, пробубнив благодарность и протягивая оставшуюся сумму. И нужно ли было пререкаться насчёт денег? Протест ради протеста. — Обращайся. Вы посмотрите на него: чувствует себя победителем. Вон, усмехается как, глаза щурит. Расплетёт всем в окрестностях, какой растяпой бывает снайпер и что полагаться на такого… А ведь он сам тому подтверждение! Живой сидит, счастливчик. А мог быть размазанным по мосту. И даже до ножа сейчас никак не дотронуться. Даже подумать.       Уйти, отступить, раствориться, исчезнуть. Нене привидением выплыла за дверь, готовая раздавить ствол СВД потными пальцами. Стыдоба.       Скользнула в тень. Благо, в комнате отдыха никого. Она завалилась на матрас, неоднократно пробитый острыми пружинами кровати. Как маленькая девочка обнимает во сне куклу, Нене притянула в объятия винтовку. Жаль только, что в Зоне не сказки, а энциклопедия про зачастую-опасные-для-жизни-прелести.       Может, после сна сегодня не забудется, а шанс на выживание начнёт падать в геометрической прогрессии, но вечер утра мудренее. Потревоженные пружины перестали дрожать, и в комнате наступила тишина.

***

— За так ты с меня деньги стесал, дружок. — Что, не работает? — встретил сталкер насмешливым тоном.       В дверном проёме возникла знакомая фигура в шарфике, буквой «Р» выставив руку в бок. В другой зажато тельце многострадальной снайперки. — Не работает. Патроны я купила, — глаза-фиалки убежали в сторону: в рюкзаке всё те же, сырые. Но не потому, что Нене жаль тратить деньги, а из соображений выполнения работы. Чем больше времени она проведёт с техником, тем больше шансов выпадет устранить его, а повод-то нужен, — ничего не изменилось. Он, казалось, только больше заинтересовался и совершенно забыл обо всём другом: — Ну-ка, давай поглядим. Может, проблема куда глубже?.. Пропахшая сумеречным болотным воздухом, поколебавшись, Кусанаги плюхнулась на стул рядом: «В этот раз я тут посижу, проконтролирую». Она без понятия, чем прикрыть стыдливый румянец. «Как душе угодно», — ответил парень нараспев.       Техник бодро прошёлся пальцами, по стенкам корпуса и магазину, выискивая вмятины, проверил пружину, поршень. Проблем-то со стволом нет, потому, пока он не закончил, нужно отвлекать. И отвлекать серьёзно. Начать можно издалека, с рассказа о себе, тем самым и доверие заслужить — двух зайцев одним выстрелом. — Знаешь, мы ведь почти тёзки… — Тебя зовут Руи? — он шуточно поднял бровь, вытаскивая на стол запчасти. — Тебя зовут Руи? — обычно она передразнила бы собеседника, а сейчас почти удивлённо переспросила, удостоверившись. «Первое имя энной цели». — Меня Нене, но ты даже не дал договорить. Я имела ввиду, что отучилась пару курсов на инженера. А ты техник. Ну, уловил? Теперь не безымянный, он хихикнул, краем глаза посмотрев на «тёзку». Она, как под гипнозом, следила за каждым движением рук Руи с детским любопытством, позабыв о всякой грубости. Он даже застыл на мгновение, заставив девичий взгляд переметнуться к его лицу. Желая скрасить неловкость, Руи зацепился за слова Нене: — Так, говоришь, в инженеры шла? Дело хорошое, но, раз уж твой стул не пустует, чего-то не срослось? Вместо ответа, собеседница закрыла глаза.

***

      Дверь открывается. «Нене?» К гостье вышла немолодая женщина в фартуке, протирая полотенцем тарелку. Глубоко посаженные глазки то и дело останавливаются на упитанном чемодане дочери, но мать ждёт, когда та объяснится сама. В глубине квартиры заскрипел диван, топнули тяжёлые отцовские шаги. — М-можно, — взгляд липнет к полу, — можно я поживу пока что с вами. Морщинистая рука стала медленно тереть тарелку. — Конечно, а-а что, с квартиры выперли? И в общежитие не берут? — Я отчислилась. — Как? — на удивление Нене, мать не сорвалась и не закатила истерику. Пока что. Просто прижала посудину к груди. — Ты не учишься? — Мам, — Кусанаги отодвинулась назад, чтобы моментально открыть входную дверь, если придётся, — я поступила в театральный. Холодно. И горячо. Сразу же. Рефлекторно она прикрыла голову. На лице останется красный след. — Сволочь! — женщина наступала, раз за разом замахиваясь мокрой тряпкой на Нене. — Вы посмотрите на неё. Актриса! А денег не будет — сразу к мамочке. Или на трассу. Шлюха! — Не надо! Стой! Фуух! Фшш! Куда сильнее пугал звук рассекающего воздух полотенца, нежели боль, на которую Кусанаги обратит внимание только после. Звяньк! Хрясь! В стену полетела и лопнула, как осколочная граната, тарелка.       На шум из берлоги выбрался отец. — Глянь на неё, папаша. Будущее ей обеспечиваешь, а она вон как благодарит. Позором! Инженер ей не нравится, ишь ты. Пошла отсюда, чтоб глаза мои тебя не видели!       Нене вывалилась из квартиры, до острой боли прикусив палец. Лестница смылась в сплошной массив. На дрожащих, как две осины, ногах девушка спускается с этажа, скинув чемодан на произвол судьбы первым. Осталось пять ступенек. Три. Ноль. Кусанаги бессильно рухнула, скатившись вниз и пересчитав их рёбрами. Лёгкие скрутились в два помятых мешочка, дышать больше нечем, только выть получается. «Обидно». Как можно сильнее заткнув рот рукавом, Нене разрыдалась.

***

      «Про ЧЗО слышали? — экран телефона такой яркий, что заставляет часто моргать. Закутанная в одеяло, Кусанаги ночевала в слезами вымоленной коморке общаги. — Делать-то там нечего, даже рядовой может нахапать артефактов и свалить с бабками». Нене листала старинный тред на богами забытом сайте. «Чернобыль?» «Сам бывал? — Бывал, потому и рекомендую. Из опасностей только мусора: впустить впустят, а обратно — ни-ни. — А я слышал, там как на войне, натурально всё. — Мамка тебе рассказала? Путём там всё».       Нене упала на подушку. Денег оплачивать учёбу уже не осталось, из этого университета тоже отчислят. «Как там папа шутил? Пропади, моя тоска, вот он я, привет, войска, хи-хи». Улыбка застыла на лице. Медленно, как под дулом пистолета, девушка снова включила телефон. «Даже рядовой может нахапать артефактов и свалить с бабками». Если найти парочку, так называемых, артефактов, можно уехать далеко-далеко и жить как вздумается. Купить квартиру, завести кошку, отучиться в лучшем (театральном!) вузе, и тогда, может, родители поймут… А хрен с ними, с родителями. Зачем их недосягаемое принятие, когда у Нене будет гора денег?       Но та, что с трудом волокла чемодан по улице, вряд ли удержит в руках автомат. И не выстрелит из него без умений. И не доберётся в Чернобыль сама. Похоже, здороваться в следующий раз Нене действительно будет с «войсками». Ну-ка, где тут ближайший военкомат…