Глава Ⅱ

***

      «Абакан, КПК и прочее оставил на Юпитере, в главном комплексе. Второй этаж, кабинет над дырой в стене из стеклоблоков. Береги себя». И подпись, растёртая пальцем. Руи поднёс свёрточек к свече. Он болезненно содрогнулся, сгорел, осел на стол чёрным пепелком. Юпитер, значит. Далеко! И опасно. Одному не попрёшься, но и взять некого. Настукивая по столу мелодию, техник откинулся на спинку с визгом скрипнувшего стула. Глаз не отрывает от потрёпанной «марты» — пистолета, в котором товарищ запрятал записку.       Вспышка в коридоре злится, колючие звуки её в ушах застревают. Дыхания на фоне треска не слышно, только воспоминания, по натуре наглые, кричат и лезут в голову. О Нене. Она, как дикий ребёнок — сначала будет подозревать и опасаться, а потом, обретя доверие, привяжется. Только вот она — вполне осознанный и хитрый взрослый, пусть её враждебность и оттаяла. До сих пор Руи может ощутить пунктир, который Нене намечала на его шее, касаясь ножа.       Эврика! Именно её техник и позовёт с собой. Если глаз положила, то обязательно будет пытаться устранить Руи. А он не может оставить охотницу, особенно снайпера, поодаль от себя. Друзей держи близко, врагов еще ближе. Лучший час проверить крепкость нитей их знакомства и решить, обрезать ли. Всё таки, достать не достоваемое, как пушку из жарки, девчонка умеет.       Клавиатура КПК оказывается под пальцем Руи: «— Живая? Спешу пригласить тебя на свидание у себя в каюте. — Ещё что? — Ещё вспомни, что за недавний ремонт я забыл взять плату: язык заговорила. Считай, что это отработка, и кабанчиком ко мне, пожалуйста». Экранчик потух и стало «тихо». Какой красоты словами Нене покрывала парня, осталось только представлять.

***

— Ну, знаешь, прикрыть, пока буду шариться по тумбочкам. Оружием я владею не на уровне. — А тут деталек для твоей забавы нет, да? — Нене, запыханная и покрасневшая, как плоть, сложила руки на груди в дверном проёме. — Мисс очевидность, — как он сочетает свое слащавое личико и колкие фразы? — Я сказал бы, что не боюсь доверить тебе спину, да вот льстить не люблю. — Очаровательно, ты прям джентльмен. — И ты скромностью не блещешь. — Приходится, стеснительной я бы тут не выжила. Ну, знаешь, не церемонятся особо. Заметно, как желание Кусанаги надавить на больное переросло в приятельский стёб, что довёл пару до вылазки в окрестности «Юпитера».       Даже дышится сегодня легче, утреннее небо высокое. Может, майское, может и сентябрьское, один фиг разберёшь, главное — ни тушки на пути, ни аномалии под ботинком.       Руи плюхнулся на скамеечку под «Яновым», чуть окончательно не доломав гнилые доски. Его грудь заполнилась ржавым привокзальным воздухом, куртка засияла на солнце. — До чего ж хорошо! Будто летом у бабушки. — Твоя бабушка — генерал в отставке? Иначе страшно подумать, что заставило сравнить отдых у нее с Зоной, — Нене хихикнула в рукав свитера. — Эх ты, про погоду я. Ну, стоишь чего? Зайди на станцию, если нужно, и отправляемся, — он зажмурил глаза, как пригревшийся на солнце кот.       Девушка запорхнула в лагерь невесомой пушинкой. Путь сюда поднял её вколоченное в землю крестом настроение, даже лыбиться глупо перестать не может. Давно Нене так не проветривалась, болтая о ерунде. Но в груди копошатся чувства, как будто в неправильное русло свернула жизнь.       «Касса», что на самом деле бар, находится в десяти шагах. — Доброе утро, одну ба... Две баночки энергетика, пожалуйста.       Жизнь на «Янове» кипит. С десяток голосов переплетаются за спиной, шепчащих и вопящих. Нене хочет выловить из них самый интересный, закинув удочку слуха поглубже. Рыбка звонкого баритона не заставила себя долго ждать: — Новости? Дай-ка подумать. М-м, слыхали, что сюда наёмники сунулись? Поговаривают, двойной заказ у них, за парочкой несчастных аж с Затона топают. Поглядим дальше, что будет. — А что будет-то? После мерков этих, блин, живых я не встречал. — Ага, а самих наёмников встречал много, да? — к одиночкам подключился низкий долговский голос. — Ладно вам. Вон, Яра со «Свободы» спросите. Он хвост свой отгрыз, всех до одного. — Отставить рекомендовать анархистов.       И закружилась комната, в голове сердце забилось. Контракт. Облом. Вот, что свербило, и грызло, и пряталось, и забыть о чём хотелось, а никак. Шанс того, что наёмники идут именно за ними... Высок. Крайне. А так хорошо день начинался. Неудивительно, что Нене не придала значения тёмному пятну в домике рядом. И даже затылком мушку не почувствовала.       С энергетиками она пулей вылетела со станции, рыская взглядом сразу через все кусты и битые окна. Руи мурлыкал под нос знакомую мелодию, совершенно расслабленный и суетливости её не понявший: — Шею разминаешь? — Радиоволны ушами ловлю. Тебе. Нене кинула баночку, чтобы не протягивать. Не показывать дрожь. — Ух ты, не ожидал. Спасибо, — в этот раз он улыбнулся не так отталкивающе.

***

      Песок забился в резную подошву, прилипнув к грязи — отголоскам болота. Пара, потягивая лимонный напиток, в прогулочном темпе близилась к заводу. Солнце заливает прозрачное небо, Нене даже может разглядеть бугорки Копачей и взвод стройных сосен дальше, пока тучки не налетают штурмом на светило. — Удивительно думать, что когда-то здесь жили. — И до сих пор живут. Только спят не друг с другом, а с автоматом. Кусанаги улыбнулась. Это было не шуткой, обычным замечанием, но ей стала нравится находчивость Руи в каждом их разговоре. — А тогда, до восемьдесят шестого, жили без оружия, радиации, и все эти курганы были жилыми домами. — И псы слепыми не были. Кидались не на всех подряд, а выборочно. — Ха-ха, Руи! Я пытаюсь говорить с умным видом, восприми всерьёз, — девушка стукнула кулаком в плечо приятеля. — Я весь внимание. Что ты хотела? Под хихиканье парня, Нене изобразила задумчивого философа, потерев пальцами подбородок и переносицу, имитируя очки: — Десятки лет назад здесь разводили кур и вспахивали землю, а одна ночь оборвала жизнь всей округе. Интересно, как изменится Зона лет ещё через двадцать. Нынешние обитатели и не застанут этого. — Да уж, «поколения» тут меняются каждый месяц. Хотя, и тогда, когда ЧАЭС...       Руи болтал далеко, на непонятном языке. Нене не слушала. Накрытая одеялом мыслей, она отстала, замедлилась. На шаг. Достаточный, чтобы вытащить нож, достаточный, чтобы вильнуть в сторону и всадить его в горло по самый позвоночник. Как призванные, по хребту побежали мурашки, кусаясь промозглыми жвалами.       А ведь жил бы он, чудик. С СВДшкой Кусанаги сколько возился! С ней самой, грубой, несносной совершенно. И что, до сих пор хочется денег срубить?       Он всё молол чепуху и шуточки, готовый в любой момент перехватить удар и биться насмерть. А она ударить не готова. Ни один из них не услышал чьи-то мягкие, крадущиеся сзади шаги. «Потяну до «Юпитера», там наверняка выдастся идеальная возможность закончить не начатое». Чем он насолил, хитрюга с не затыкающимся ртом? Помнится, Нене узнавала: — Этот? Ага, нашим предлагали контракты, да цена больно мелкая. Такой мусор остаётся на сталкеров типа тебя. — Знаешь о нём что-нибудь? — Лишь то, что этот сучёныш перестрелял отряд моего коллеги, — наёмник покривил лицом, разминая затёкшие кулаки. — Ну, а насчёт заказа — закрыл пути сбыта артефактов на Большую землю. — ...Не гуманно, как думаешь? — Не гуманно отстреливать кабанов из Гаусс-пушки. — Чего-чего? — техник опустил глаза, раньше щёлочки, теперь блюдца, на Нене. Они поровнялись с её сиреневыми глазками. — Н-ничего! — только бы на щёки не смотрел, на красные. — Пришли уже, гляди.       Одинокий и замшелый, скелет завода встретил гостей пустыми глазницами-окнами. Через раздолбанную временем плитку продираются сорнячки, которые топчут собаки. Пау-пау! Пара выстрелов, и тушки падают замертво. Шумно.       «А нож не шумит. Только трахея хрустнет». Хватит! Не сейчас. Может, Нене и не станет избавляться от Руи. Ну, может быть, надо посмотреть. Различные факторы, ретроградный Меркурий...       Шаги эхом отражаются от стен, кажется, ещё по два клона сталкеров крадутся за ними. Глупое сравнение, потому что выбивающиеся из кос волосы на затылке девушки стоят дыбом. Предчувствие страшное, холодное. Можно сравнить с ломотой спины, когда выброс приближается. Или с тошнотворным чувством, когда органы в брюхе поднимаются близ «трамплина». Таким сугубо сталкерским заморочкам Нене доверяет. — Оставайся здесь, ладно? Я мигом. Руи углубился в холл, пока спутница, до последнего мускула напряжённая, встала близ толстенного дерева. Укрытие никогда не помешает, пусть вокруг лишь кусты, мебель, битый асфальт, колено, противогаз. «Колено, противогаз».       Рваное и выбитое из груди «Руи!» растворилось в очереди патрона пять пятьдесят шесть. Три синих комбеза зашелестели сухими ветками кустов. Наступают. А у Нене только пистолет! По спине стекла капля ледяного пота. Даже без зеркала легко сказать, каким цветом лицо Кусанаги окрасилось. Из снайперки под таким огнём не постреляешь, и внутрь здания не забежать. Шаг влево, шаг вправо — ясно, что произойдет. Отбойным молотком пули долбят ствол дерева, в лицо девушке летит кора, щепки, заставляя жмуриться. Звуки приближаются, кажется, скоро застучат в голове, а она не может даже открыть глаз. Заставить себя не может.       Очередь абакана пронзила воздух за Кусанаги. А говорил как красиво, что стрелять не умеет! Ещё и пушку где-то откопал.       Получив двухсотого, наёмники переключили внимание на заведомо опасную цель — Руи. Нене засвербило в груди, в пульсирующих пальцах. Не может же она просто сидеть, когда согласилась защищать. Хорошо, только не смотрите в её сторону. Прицелиться... Готов! В меткости ей нет равных.       Свист выстрела врезался слева. Заглох. Плотный, хлюпнувший. В то же время хрустнуло. Сапог страха пнул под дых Нене: она слышит такое каждый раз, когда разбирается с жертвами вблизи. Неужели пуля попала вНе время! Не время. Остыть. Очередной прицел сошёлся на голове мерка. И не зря. Он как раз начал разворот прямиком к последней цели, к Кусанаги. Докрутился уже благодаря силе выстрела.       Вот теперь можно паниковать. Обомлевшая, несгибающимися пальцами запихивая в кобуру пистолет, она тупо уставилась на кровавую лужу под неподвижным Руи.

***

      «Печень или почка. Всё уже». Горячие ручейки струятся меж пальцев, стекаясь по костяшкам в кровавую речку. Входное отверстие невидимое под складкой куртки, не страшно будет на него взглянуть. А о выходном, о промокшей спине и молнией стреляющей боли, Руи старается не думать, прислоняясь к стене. Съезжает вниз, скребя подошвой по пыльному полу, а сзади восходящей луной выглядывает кровавая клякса. Кусанаги подлетела и упала рядом, больно ударившись коленями. — Ос-стаф-фь, — сталкер с трудом разрывает слипшиеся губы. Часть слов исчезает за ними. Нене не дышит, вообще не дышит, лишь бы услышать всё до последней буквы. — Итак уже... Много крови... — Я бинтую, а ты соотнеси, сколько миллилитров потерял, сколько осталось. В процентах. Займи голову и молчи, умник, — шёпот её, упрекающий, от подступающих слёз дрожащий, только он голову заполняет, только его Руи слышит, шипя от каждого прикосновения. — Кто ш-ш тебе винтовку, — глоток за глотком, выдох за выдохом с болью выходит из лёгких воздух. — по сто... По сто раз на неделе чинить будет, хе-хе... — Не нужна мне винтовка, мне ты нужен, — Нене на крик не срывалась, но, как небрежный гитарист, дёрнула разом все струны голоса и встрепенулась истерично.       Пустеет, нервами ощутимо, как из груди все органы пропадают, как проваливаются, как тяжело оттого. И ничего сделать не может. А ладони полностью багровые от крови. Не больше получаса Руи протянет, не с такой кровопотерей. Бинты промокают моментально. Так и сидят: она — с чёрными руками, и он — с белым лицом. — Забыл... Нене, — та неотрывно такими круглыми глазами смотрит, словно с ней говорит покойник. Спину мурашит от хрипоты, от некогда мелодичного голоса, который теперь ни одну песню не напоёт, — ты мне понравилась. Бойкая и... И всегда знаешь как ответить. Милая... Когда злишься. Рука потянулась к девичей, ледышки синих пальцев коснулись розовых. Нене стиснула ладонь. Стиснула, предчувствуя, что это последний жест из всех крайних. Теперь у них обоих чёрные руки и белые лица. — Обидно, что говорю вот так... Не вовремя.       Извиниться, что ли? Перед смертью человек обязательно прощает. Снайпер отдала бы все деньги, свои мерзкие деньги, лишь бы не знать, что она не справилась, не помогла. Не так. Лишь бы этот, незаметно для неё ставший другом, не закрыл глаза. «Все деньги!» Нене освободила руку из ледяной хватки, а рюкзак слетел с плеч. Сверху, на горе шмотья, красуется заветный свинцовый контейнер.       Взгляд Руи затёрся, расплылся в лужу. Только колючий холодок в ладонии сообщил, что подруга пропала. Скоро и он тоже. Пропадёт.       А потом боль притупилась и тёплым комочком защекотало в животе. Техник даже грешным делом подумал, что откинулся. Глаза снова различают в залитом зелёным свечением холле Нене. — Ты тоже мне понравился. Не сразу, конечно, но таких смешных придурков я ещё не встречала. От сияющего «светляка» блестят глазки, мигают, пока Нене хлопает длинными ресницами. По-ребячески тянет лыбу и щёки наливаются вишнёвым цветом. — Ты облучилась. — Глупый, — между пальцев возникает игла, после чего антирад разливается по венам. Сначала Руи, потом Нене, — о себе подумал бы.       Свечение артефакта постепенно тухнет. В помещении проявляется заботливое солнечное, поглаживающее сталкеров по макушкам. Девушка подставляет ему голову. Ветер колышит, как молодую травку, выбившиеся из кос прядки. — Руи, — она покрутила издыхающий «светляк», впившись ногтями в его обмякшее тельце, — ведь, я ведь собиралась... т-тебя. Только винтовка не выстрелила. И наёмники эти... — Я знаю, — «А? Но!?» — Забавно чинить оружие, от котрого мог бы получить пулю. — Н-да, сталкерское чувство юмора... Тебя заказал какой-то богатей с Большой земли и– — Взрывчатка. Кусанаги хочет ответить, Руи хочет продолжить, но оба не понимают, как. — М-м, — парень потёр пальцами лоб, слегка испачкав в крови, — он разрабатывал взрывчатку с осколками артефактов. Она куда опаснее, чем обычная. Если с такой устроить теракт... Вот я с отрядом и поработали. На славу, видно, раз он заволновался. — Так вы, — пауза. Застрелил поставщика, выкрал артефакт и смылся — Нене предпологала всё что угодно, но благодетелей ей ещё не заказывали. — Не смогли дать опасность повиснуть, как жгучий пух, да. Техник заметил, что слепящий «светляк» в руках Нене превратился в негодный «тухляк», излечив энергией его рану: — Я думал, ты собиралась продать такое чудо, но теперь он и гроша не стоит. — Глупо не использовать, пока есть необходимость. А деньги — дело наживное. «Как никак, я нашла нечто дороже восемнадцати тысяч». Она улыбнулась. Руи ответил тем же, и это была самая добрая улыбка, которую Нене когда-либо видела.