Часть 3

Хёнджин продолжал активно изучать город, посетив казино, в котором была расположена студия группы Queen и, по совместительству, мини-музей. Он с интересом провел некоторое время, изучая и сценические костюмы за стеклами, и студийное оборудование, рычажки, тумблеры и микшеры которого, напротив, разрешалось двигать и крутить.  Наведался ещё в одну галерею в центре города, прошелся по магазинам, бутикам и посетил пару интересных заведений с традиционными блюдами.  Пополнив свой запас небольших сувениров, которые точно понравились бы тем или иным близким, он вернулся в отель освежиться и переодеться. Как бы то ни было, ближе к вечеру ноги снова неумолимо понесли его к Женевскому озеру. На этот раз в его рюкзаке был не только стандартный набор для скетчей, но и краски с кистями.  «Из кафе тоже неплохо всё видно», - вспоминал он. - «А рисовать будет и вовсе удобнее, чем на скамье». И всё же сначала Джинни пришел на площадь, внимательно огляделся по сторонам. Прислушался. Сунул руки в карманы теплой куртки и некоторое время простоял, глядя на легкую рябь на воде, что отражала горы, целующие мягкие рваные облака. Он чувствовал спокойствие, умиротворение, которых частенько не хватает ему в жизни, и которые он ловит при любой возможности, крепко запечатывая в своих воспоминаниях. Вздохнув, он наконец-то развернулся, дошел до монумента и аккуратно оставил на привычном месте красивый пакет с огромной пачкой мармеладок всех возможных вкусов и цветов радуги. Нацепив поверх смущения маску легкой пафосности, парень эффектно прошелся к скамейке и расположился на ней со всеми своими художественными инструментами, периодически поглядывая в сторону пакета. Прошло около получаса. Ни вдохновения, ни адресата ответного подношения Хёнджина не было.  Но сдаваться было не в его природе. И прежде чем вернуться в номер, он переместился за столик ресторана на улице, достал фотоаппарат и начал пролистывать кадры, сделанные здесь в первый день, преследуя вполне определеную цель.  Оставалось два вопроса. Найдет ли он то, что пришло ему в голову? И если найдет….поддастся ли ему этот орешек? … Гитаристка практически бежала по гостиничному коридору. Потом притормозила, посмотрела на часы, подумав, что вообще-то можно и не торопиться.  «Угу», - саркастично ответил внутренний голос. - «Где твои тормоза были раньше? Теперь-то вот, получи, распишись, наслаждайся».  Жалеет ли она о том, что поддалась порыву и сделала первый шаг? Кажется, да. Злится ли, что и он сделал встречный жест, и теперь отказывался покидать её мысли? Да.  Или нет. В конце-концов, ничего страшного уж совершенно точно не происходит. Нашла чего стесняться и чему вообще придавать значение.  «Как маленькая, ей-богу. Расслабься», - фыркнула она сама на себя. Закатив глаза и выдохнув, девушка взялась за дверную ручку номера. …. Оценивающе и слегка нетерпеливо Хёнджин смотрел на неё, закусив губу. Наконец она перед ним. Так близко, что можно изучить очень внимательно. Можно позволить себе рассматривать девушку пристально, долго, не обходя вниманием ни одного миллиметра. Вот оно…эта её поза была идеальна. Рот приоткрыт. Изящные нежные руки, каждая на своем месте. Пальцы слегка напряжены и, на его взгляд, невозможно красиво расположены в этом обхвате. В глазах столько увлеченности и страсти.  Как часто он наблюдал подобную картину? И каждый раз она волновала его в томительном предвкушении продолжения.  Хван слегка тряхнул головой, отбрасывая разбегающиеся ненужные мысли.  «…начнем?», - пронеслось в его голове. Он аккуратно нажал и слегка двинул пальцами, приближая её лицо… … Пусть это был не тот его вкус, который она надеялась почувствовать первым….но разочарования девушка отнюдь не ощутила. Первое прикосновение рукой - он был уже твердый. Первое касание вытянутым язычком - из-под тонкой мягкой кожи выдавались вены….и, судя по его плотности в целом, она немного времени проведет вот так, на коленях перед парнем.  Быстро собрав во рту побольше слюны, чтобы хватило на всю длину, которую сможет взять, она нетерпеливо обхватила губами нежную головку. Робко мазнула язычком по уже проступившей солёности, и, распробовав, тут же уже смелее облизала по кругу, собрав всё до последней капли.  Положила ладони на его бедра, и чуть не заскулила от того, как идеально ощущалась его кожа под пальцами.  Слегка вдохнув, девушка постаралась раскрыть горло, постепенно пропуская его глубже и глубже в свой влажный рот, пока не услышала тихий протяжный стон парня.  Она задержалась на секунду, запоминая свой предел, и вновь соскользнула со ствола. Её тяжелый выдох через рот…блестящий влажный язык послушно высунут….она вскинула голову, чтобы заглянуть в темные глаза художника.  Но тот спрятал их под дрожащими ресницами, и, поджав губы, уже, казалось, держался за реальность только благодаря тому, что опирался спиной на шкаф.  Боковым зрением гитаристка увидела их обоих, отражающихся в зеркале прикроватного трюмо. Её распущенные волосы струились по стройной обнаженной спине и опускались ниже лопаток. Из одежды на ней виднелась лишь тонкая полоска черных кружевных трусиков, пересекающая бедро от низа животика до аппетитных круглых ягодиц. Она прогнулась в пояснице, отчего колени ещё немного разъехались по полу, заставив мышцы её сочных спортивных ног красиво напрячься.  … Жаль, что Джинни этого не видел…. … зато её саму картинка завела ещё больше, и она с наслаждением снова взяла его в ротик и принялась насаживаться, не отрывая взгляда от отражения и блаженствуя от каждого развратного кадра с собой в главной роли. Сначала делая всё красиво и медленно, но постепенно разгоняя темп, она перестала думать о том, что эти хлюпающие звуки в горле звучат уже слишком грязно и пошло. Она дорабатывала руками, пока язык уже игрался ниже и вырисовывал восьмерки между его бёдер. Доводя парня до исступления и ласкающих слух стонов, она ощущала свою власть над ним здесь и сейчас….пока он, перехватывая инициативу, не сгреб её волосы на затылке, и, глядя на неё затуманенно, не заставил подняться с колен. Двинувшись, она почувствовала, сколько скользкой влаги уже было на ткани её трусиков, и потянулась к его губам, сгорая от необходимости продолжить. Он дал ей желаемое, с чувством целуя в ответ. «Хм…», - хищно ухмыльнулась она. - «А ты не из тех, кто отказывает в поцелуе после минета, да?» Его глаза сверкнули диким огнём от брошенного вызова: «Я - из предпочитающих вытряхнуть из женской головки мысли обо всяких остальных «тех» ».  «Ух….Да ты - уже», - с восторгом подумала она, но промолчала, не желая охлаждать этот нарастающий в нем накал. Лишь запрокинула голову, покорно подставляя шею под его резко ставшие жадными поцелуи.  Парень начал наступать на неё, пока она не уперлась в кровать. Настойчиво надавил на плечи, вынуждая её вновь опуститься перед ним, но на этот раз хотя бы сидя на удобном матрасе.  В конце-концов уложив девушку на середину постели, он сам расположился у её ног. Стянул эти несчастные остатки белья, вслед за которыми потянулась ниточка влаги. Удовлетворено хмыкнув, развел ей ноги пошире. Он, не отрываясь, смотрел ей прямо в глаза, пока издевательски медленно обводил языком свои же неимоверные губы, постепенно опускаясь к уже пылающей точке между её бёдер. … Хёнджину нравился образ, который открывался перед его глазами. Как он и представлял это в своих мыслях, девушка сочетала в себе и нежность, и кипящую страсть, свойственную творческой натуре. Он впивался в неё пытливым пристальным взглядом, изучая всё: игру оттенков кожи в тенях и на свету, линию плеч, дорисовывал воображением прячущийся от него сейчас женственный изящный изгиб спины, контур чувственных приоткрытых губ… … Наконец горячий язык парня уверенно накрыл её исходящие соком губы, и комната наполнилась звонким протяжным девичьим стоном. Она резко прижала ко рту тыльную сторону руки, судорожно напряглась и крупно заёрзала бедрами.  «Ц-ц-ц….куда, непослушная?» - прищурился он. Покрепче обхватив её ляжки, зафиксировал ноги максимально удобно ему разведенными. - «Всё только начинается». Она шумно вдохнула и поджала пальцы ног. Он то проникал вытянутым языком внутрь неё, то рисовал нежные узоры, едва касаясь кожи вокруг. Она теряла связь с рассудком быстрее, чем хотелось. Слишком уж скоро сознание начало расплываться.  «Да сделай ты хоть что-нибудь не так….» - взмолилась девушка про себя, пропадая в очередной вспышке, когда почувствовала, как после нежного язычка в неё постепенно входят его пальцы. … И пальцы его были филигранно точны в исполнении. Он слегка потирал подушечкой требующие того места, следя за правильной силой нажатия, стараясь не испортить картину неловким движением. Изредка отстранялся, оценивая внешний вид девушки после приложенных им усилий.  Когда наступил подходящий момент, он взял в руки длинные пушистые художественные кисти. Хёнджин делал всё идеально. Кисти касались её фигуры аккуратно, послушные искусной руке своего мастера. Движения начинались и заканчивались всегда ровно там, где требовалось. Он сам получал наслаждение, очерчивая каждый её изгиб.  Иногда он оставлял одну часть тела томиться в ожидании, пока рука взлетала, чтобы закончить начатое с другой.  Но ни одно из мест, что блестели, влажные, после таких прикосновений, он не оставлял в покое окончательно, пока не доводил всё до устраивающего его совершенства.  … «Пожалуйста», - простонала она, мечущаяся по кровати, нетерпеливо цепляясь за его плечи.  «Наконец-то попросила», - с готовностью полушепотом отозвался художник. Проскользнув между ног выше, он навис над девушкой. Просунул руку ей под лопатки, и одним резким движением перевернулся на спину сам, отдавая ей в руки обманчивое ощущение владелицы положения. Но не успела она даже почувствовать себя таковой, как парень стер с её лица едва появляющуюся легкую хищную надменность, проникнув в неё внезапно и достаточно нетерпеливо.  Он и сам уже был готов довольно долго, так что она не удивилась, но вскрикнула всё равно громко. Слегка рыкнув, он согнул свои ноги, уперся ими в постель, подхватил девушку под ягодицы и, не дав ей свободы выбора, сам задал темп, входя в неё часто, погружаясь на всю длину. Она уронила голову парню на плечо, крепко обхватив его обеими руками, как смогла.  Протяжными, ещё сильнее возбуждающими, стонами она обжигала его шею и ключицу, пока он практически вколачивался в неё, сжав зубы и покрываясь потом. Влажные шлепки становились громче и громче…. «Подожди….я….», - силилась что-то сказать девушка.  Он приостановился, погладил её по волосам, постарался рассмотреть лицо и с беспокойством уточнил: «Больно?» «Что? А. О, Боже, нет, что ты! Просто слишком….мокро уже….там». «Хммм….», - задумавшись лишь на секунду, он сразу сориентировался, судя по растянувшейся слегка коварной улыбке. - «Можем и этим воспользоваться, если ты не против». И в глазах его блеснули чертята…. Несмотря на слегка подплавившиеся мозги, его мысль она поймала сразу.  Подняла бедра, снявшись с него. Заправила пару разметавшиеся прядей за ухо. Она снова пристально, но на этот раз немного смущенно, принялась разглядывать своего любовника в выдавшийся небольшой перерыв, пока, заведя руку назад, аккуратно размазывала свою же смазку выше, периодически погружая пальчик, а то и два, подготавливая себя по максимуму. «Какая хорошая плохая девочка» - расслаблял её дразнящим шепотом Джинни, поглаживая вдоль спины. Протяжно выдохнув, она стала рядом с ним на колени, оперевшись на ладони, глядя куда-то в изголовье перед собой.  Он встал позади девушки и, одной рукой удерживая её под бедра, второй, скользнул почти вдоль всей спины от самых ягодиц, надавил наконец между лопаток, вынуждая опустить голову на подушку и вытянуть вперёд руки.  Он наклонился почти к самому её уху: «Я буду нежнее, чем до этого» - пообещал он ей, поцеловав в щеку, и снова выпрямился.  По мере первого чуть замедленного, но уверенного, проникновения её пальцы постепенно сжимались, стягивая простынь. Она словно нехотя прикрывала глаза, по-змеиному прогибая ему навстречу напряженную спину позвонок за позвонком. На пике глубокого вдоха задержала дыхание, силясь запомнить каждую секунду, запечатать на каждом миллиметре кожи всё, что происходит между ними сейчас впервые и больше не повторится уже никогда. И от этой мысли хотелось рвать и метать. Сейчас, как никогда, можно и нужно было позволять себе всё. Позволять всё ему. И даже просить о большем - обо всём, на что будут способны их тела прежде чем дойдут до абсолютного бессилия. Запрокинув голову, девушка уперлась затылком в твердую мужскую грудь. Справа обзор начал перекрываться его рукой. Широкая ладонь скользнула по вытянутой шее…поднялась выше. Пальцы на пару мгновений погладили её щёку, словно успокоение и обещание не причинять боли, и вернулись обратно, на этот раз внезапно плотно сжав её горло. Она непроизвольно раскрыла рот, будто попыталась глотнуть воздуха, и в этот момент почувствовала, как Хёнджин опустил весь свой вес на её бедра и слегка вдавил в постель, задержавшись так на секунду, чтобы сразу плотнее погрузиться и дать ей привыкнуть, прежде чем продолжить двигаться. Сдавленный стон на выдохе. Девушка поджала пересохшие губы, высунула сквозь них язык и медленно спрятала его обратно, оставляя снаружи как можно больше слюны. Заполненная, обездвиженная, подчинённая, вся в его власти, она, тем не менее, чувствовала себя безгранично свободной. От стеснения, от запретов, от мыслей. На максимум была выкручена только чувствительность, пределы которой она ощущала с каждым очередным размеренным толчком. Парень аккуратно наращивал темп. Она слышала его тяжелые резкие выдохи у самого уха. Видела вздувшиеся вены, что взвивались по сухой намышцованной руке, удерживающей его на весу.  Девушку начало бить мелкой дрожью, когда  его губы сначала припали к её затылку, а затем долгими нежными поцелуями постепенно стали опускаться к лопаткам. Не желая лишь безынициативно всё получать, она начала активнее двигать бедрами ему навстречу, чувствуя как раскрывается и принимает его ещё глубже и плотнее. Он снова дотронулся языком до её шеи, а после обжёг быстрым укусом, впившись зубами в плечо.  Она распахнула глаза и резко вскрикнула от захлестнувшей волны адреналина.   Все её мысленные пожелания и просьбы не останавливаться приобрели пошлый и довольно нецензурный оттенок. Воспользовавшись своим положением, она закинула одну руку ему на мокрую от бегущего пота шею, а другой попыталась дотянуться до ягодиц, и с чувством оставила на его идеальной коже пару благодарностей за эту ночь, открыто наслаждаясь его тихим шипением в ответ и постепенно набирающими обороты движениями внутри себя. … Наконец-то он добрался до сигарет после секса. Удовлетворенно разглядывал девушку уже некоторое время, гадая, влажная ли она ещё…. …. Даже этот нежный сигнал будильника оказался слишком громким, потому что  «Да нееееет! Да как же ты невовремя!» - девушка бешено застучала ногами по кровати и, застонав, натянула одеяло на голову, не желая так резко возвращаться из сна в реальность, где в постели она одна, а у трюмо лежит не сброшенная одежда горячего незнакомца, а собранные в дорогу домой вещи. «Как всегда….на самом интересном месте….долбанный самолет с его расписанием!» - она недовольно застонала под толстым белым слоем. В конце-концов, скинула одеяло, встала и пошла в ванную. Через несколько минут, умытая, с сумками в руках и гитарой за спиной, она бросила последний взгляд на гостиничный номер, проверяя, не забыла ли чего, и, закрыв за собой дверь пошагала по коридору к выходу, шурша лежащей в рюкзаке пачкой мармеладок. … Хёнджин попросил счёт в ставшем уже привычном уличном ресторане на площади и постепенно стал складывать вещи. Убрал фотоаппарат. Аккуратно уложил карандаши, краски и уже вычищенные кисти. Подул на свежий рисунок и легко прикоснулся к нему пальцами, проверяя, высохла ли краска. Девушка с гитарой, вдохновенно поющая на фоне озера, действительно вышла очень живой и яркой.  Такие рисунки - нечастые гости в его коллекции, но они хранили атмосферу светлых воспоминаний, что делало их очень ценными.  Расплатившись с официантом и поблагодарив за еду, Хёнджин бережно разместил рюкзак на плече и, сделав музыку в наушниках ещё чуть громче, легким прогулочным шагом ушел с погружающейся в ночь набережной Женевского озера…