||Глава 4. Доктор Ф.

— ...Они согласились на финансирование проекта... И, честно признать, я в восторге: хотел было думать что рассчитывать не на что, а тут все так четко и быстро, без лишней воды! Браво, я впечатлён, только вот остался один нерешённых вопросик по поводу- - ... Филиппа. — Именно. Я не получал писем от 7 элемента, неужели он... - Его присутствие ничего не стоило. Я скажу вам больше - все эти связи не более чем иллюзия, отвлекалово для правительства в лице мелкого афериста, убийцы, вора... — А рецепт? Вы помните, в чьих руках находился рецепт? Иначе зачем все это, если сама идея... -...Рецепт, рецепт... Я знаю этого мерзавца безобразно давно, не будет у него письменного материала. Шибко умный, не осмелится держать где то ещё кроме дырявой ныне головушки эти огрызки. — Но изначально черновики передать то он должен был, чего не сделал. Велика вероятность, что позабытые записи хранятся у него, а если посторонний глаз увидит, тогда ваша деятельность мигом- - Заткнись! Нет...Это исключено. — Неужели вы осмелитесь довериться Филлипу, док? Рука, томительно держащая сигару, плавно подвинула папку к собеседнику на другом конце стола. Струя дыма, как ручей средь острия камней, билась вверх, растворяясь, не доходя до потолка кабинета. - Я лично займусь реабилитацией утерянных данных, а вы... Возьмите вот эти бумажечки, и решитесь возникнуть в кампании на днях. К тому моменту я предупрежу *** о вашем визите. — Хорошо, доктор. Будет исполнено... А что по поводу новой комплектации? - А вот это будет завтра, дорогой коллега. Завтра решим вопрос комплектации. *** Я уверен, что вы уже в ожидании чего то плохого, дорогой читатель. В прочем, ваши опасения существенны, данная история имеет очень печальный конец. Но к такому исходу привела моя роковая ошибка, последняя и самая глупая из всех, что я успел совершить. И я хочу выразить свои суждения по этому поводу. Мне поздно, но Вы ещё можете успеть понять простую жизненную суть до того, как произойдет огорчение. Огонь фанатизма сделает льва даже из кошки. Правило, за которое держится лидерство. И именно тот человек, который умеет красиво и ловко врать становится лидером. Человек —существо социальное, оно будет хотеть верить кому то или во что то не только с целью самооправдания — куда проще доверить судьбу более сильному стратегу, или образу такого человека. Я и есть тот самый образ, в который слепо верят. Почти что Иисус, но не даю гарантию на воскрешение мертвых. Да и в общем то, на выздоровление. О нет, мне нисколько не стыдно! Я сказочник, который пишет свою сказку для одуревших разумов надеждой в томительном ожидании выздоровления. И любая иллюзия когда нибудь становиться явью, а любая власть имеет конкретные сроки. Горькая правда больно бьёт по лицу, она не гладит по щеке как ложь. Однако, к тому моменту имя мое и образ станут пустым местом и покажутся выдумкой. Без смерти я приду к перерождению, как это было уже очень много раз. Об этом и пойдет речь. Это будет целью нашего урока, понаблюдаем действие законов жизни в обществе, на практике. Должен отметить, это не автобиография: есть ещё кое кто повлиявший на историю. Маленький человечек с катастрофически доброй натурой, пламенной храбростью, разрушительной настойчивостью. Мы словно близнецы: она, и тот, кем был я раньше. Я нахожу в ней собственное отражение, за что так ненавистно нравится это дитя. Может быть, именно по этому погубить меня и все мои труды суждено было именно ей.... *** Я помню эту ужасную ухмылку в полумраке кабинета, подло скорчившуюся где то в углу. Фонарный свет просачивался сквозь жалюзи, сверкая на острых, как у хищника, зубах. Карих глаз пронзительный взгляд, блеск безумства и голода. Все это переходило границы, и мы оба знали, к чему все это приведет. Но для него это было лишь игрой, и играл он словно не имея ни гроша за душой. И сколько бы он не молчал, сколько бы меня не душил букет ароматов табака, бензина; все что мне оставалось—ждать. - ...Вы понимаете, что если покинете остров сегодня, ваше завтра никогда не настанет? – Не уж то вас это волнует, доктор? - Вы прекрасно знаете, что меня волнует в данной ситуации. Все было бы иначе, если бы вы, Рудольф, следовали моим рекомендациям. – Плевать мне... Мне осталось немного, а как я подохну вопрос времени. Но и моя смерть не повлияет на ход событий, ведь я лишь исполняющий, верно? Сколько таких как я на вашем счету, доктор? Или же я не успел исполнить свой долг до конца? Таки прошу вас, док, пока что я здесь. Дерзайте! Громкий, ужасный смех раздавался железным эхом в ушах, гремел как гроза в бушующем океане чувств. И эти пьяные глаза, почти кровавые от прошедших слез, вот-вот и я горю от пламени тоски, отчаяния и боли, которые били в жилах этого человека столько много лет. Я устал, он надоел. Возможно, я был впечатлён, и мне казался этот образ куда ужасней действительного в полумраке, в недосыпе, в дорогом алкоголе, которого было немного, но достаточно хватало в организме для эффекта. Ни богу, ни Христу, ни к матери в... Достаточно, я отпускаю на произвол судьбы этот сгусток безответственности, наглости и эгоизма! - Если вы останетесь живы, напомните о себе. И если вы не намерены оставаться в игре - вы свободны. — Мне нет смысла оставаться, время подходит к концу. Я сделал в своей жизни все, на что годился. Вы можете оставить мой процент компании в счёт одной маленькой, ничего не стоющей просьбы. Оставьте в покое моих сородичей, но я клянусь вам, док, сделаете иначе вам вернётся все содеянное втройне. - Мне нет никакого смысла тратить время на ваше семейство, Филлип. Храни вас бог, если он есть... Рослый, небритый силуэт возвысился надо мною, перед уходом напоследок швыряя записную книжку к столу в сопровождении смеха между невнятным бормотанием, полного ехидства и отчаянности. Мы понимали, стоило прощаться навсегда. И окончание этой встречи мой собеседник обозначил кивком, скрываясь за дверью в глубине коридоров, словно туман незаметно исчезая из виду навсегда. Ночь была тихой, лишь лиственные верхушки едва колышутся во мраке тишины. Я подошёл к окну, отодвинул жалюзи. Фонари светили на асфальт, воду. Земля притаилась словно в ожидании, только старая лодка с двумя мужскими силуэтами стремительно отдалялась от берега. А в моей голове шум, в этот час далеко не до сна. И то мне мерещился плачь с другой части острова, то чей то шепот. Мне это было равнодушно, почти привычно. А может и потому, что я знал источник этих звуков. И не верил. И уже было сам начинал сходить с ума. В скором времени произошло то что должно было произойти. Я мог повлиять на дальнейшую судьбу подопечного, но увы, отныне на моей совести прибавилась ещё одна жизнь, как верно подметил мой подчинённый. Но больше меня волновало нечто иное, что и привело к порогу дома этой сумасшедшей семейки. Иронично... Что учил, то и получил, хе-хехе... Стук. Ожидание. Я уверен, что в это время начинается пробуждение в поместье. И я оказался прав, меня поприветствовала женщина в лёгком халате с темными волосами, которые были скованы бигудями. - ...Доброе утро, Маргарет. – Доброе утро. Чем могу помочь? - Возможно, вы помните меня, верно? – К сожалению, да... Филлип не сможет с вами поговорить. - Я в курсе. – Но...Откуда, вы... - Я по этому вопросу и пришел сюда. Мы можем обсудить этот вопрос сейчас, в доме? Она была напугана. На самом деле зря, теперь я не представлял опасности для ее семьи. Я шагнул в дом, женщина быстро заперла дверь. - Так понимаю, остальные домочадцы ещё не покинули царство Морфея? – Неважно... Пройдем-те на кухню, разговор не долгий? - Зависит от вас, Маргарет, зависит от вас... На столе играли солнечные лучи, румяные яблоки ярко переливались в сетчатой тарелке. Нервная женщина суетилась по всей кухне, я сидел за столом. – Может, чаю, кофе? - Ничего не нужно, просто сядьте! Я видел её недоверие и осторожность в каждом действии. Взгляд был устремлён на меня, нетерпеливый и нервный. Голос стал тише, руки невольно перебирали край пояса халата. Меня позабавило ее поведение, однако я здесь не для развлечений. – ...зачем вы пришли сюда? Кроме Филипа никто из нас не знает подробностей вашей самодеятельности, только я о существовании объединения.. - Мне плевать на вас и вашу семью, Маргарет. И я не за тем сюда пришел, чтобы докучать или нервировать вас. У меня остался последний долг перед Филипом. Для начала, кто нибудь уже знает о его убийстве? – Только я и Теодор, но... Он сам наложил на себя руки, или....это не так...? -О... Ну да, самоубийство... Маленькая формальность, хе-хехе. Ладненько... Буду краток, я здесь по вопросу его похорон. Мы можем сложить сумму напополам, либо я просто выплачу вам некоторый процент, можем... – Нам ничего от вас не надо, док. - Это уже ваши проблемы, мое дело просто внести пожертвования, а каким образом не предусмотрено. Маргарет, я понимаю ваши эмоции сейчас... Не стоит. Я не со зла к вам, это на уровне моих обязанностей, которые я, в отличии от вашего супруга, выполняю всегда вне зависимости от обстоятельств. – Я уже столько натерпелась , просто дайте мне спокойной жизни, безопасности моей семьи. При чем они, скажите, доктор? Вы можете внести сумму, вклад, называйте это как хотите, я не приму... - Послушайте меня. Я схватил ее руку, крепко удерживая своею, фиксируя взгляд на ней. Она хотела выхватить, я не давал. Она уже кусала язык дабы не выпустить слезы, я знал. Но мне нисколько не жаль, может к сожалению, а может к счастью. - Я могу дать гарантию, что этот жест обозначит не принадлежность к вашей семье с момента его осуществления... Мне очень жаль, что столь эгоистичный человек поставил свою семью под угрозу, я осуждаю его так же, как и вы. Но я обязан передать сумму. После этого вы не узнаете обо мне и более... С чего бы мне желать вам зла, Маргарет? Напротив, я пришел с предложением помощи, и я настаиваю на ней далеко не по своей прихоти. Не стоит... Не стоит меня страшиться отныне. Я чужой человек, такой же как и вы выполняющий свои обязанности. Вы чудесная женщина, которая выстояла в потоке сложностей и страха... – Не стоит мне льстить. - О нет, Маргарет, это не лесть. Это правда, которая так редко бывает сладостной, правда, м-м? – Ах, мне уже не первый и не третий десяток, чтобы доверять вашим змеиным одам, вы здесь по делу, а у меня нет желания и сил вести с вами переговоры в пустую. - Вы правы, и очень-очень даже... Ну что же, дерзайте. На обеденном столе семьи Ренцозз оказался старый чемодан, который принадлежал ныне дерзкому и загадочному Филипу. Опасно, пафосно, эгоистично - стиль моего старого приятеля. И вопреки его ловкости и хитрости, однажды звёзды прекращают сиять. И так же, как и Филлип, драматично и красочно уходят из жизни, разрываясь на миллиарды частиц, на космическую пыль и булыжники. И даже если бы эта бедная женщина знала о том, что перед ней убийца ее мужа, ей нисколько не было жаль, как и мне. Но в отличии от меня ее можно понять. Ещё мгновение ее недовольный и настороженный взгляд проводил по чемодану. И только после того, как она убедилась в содержании, решилась спрятать его куда подальше. – Не дай боже вы снова повстречаетесь на моем пути... - Исключено. Но у меня есть ещё одна маленькая просьба. Филлип проживал вместе с вами, в этом доме, так? – .... - Я хочу увидеть его кабинет. – Ну уж нет... - Почему же?? Я встал из-за стола, неторопливо идя в сторону лестницы. Она метнулась за мной, пытаясь остановить. - Ваш супруг запамятовал за кое чем, что принадлежит мне, я не буду рыться в его белье – Что он там ещё вам должен? Не много ли?!?! - Я под вашим присмотром заберу всего один документ и покажу вам его, это ничего вам не стоит, дорогая Мар... - Ну уж нет!!! Я подтянулся к ней, когда воротник рубашки оттянулся ее горячей рукой к себе. В ее пылающем взгляде читалось о том, что мне уже давно пора идти. Ее поведение начинало раздражать, а мои пылкость и нетерпеливость, к сожалению, не покинули меня с молодостью. -...Я настаиваю. – А я не попугай, дважды говорить не стану. Если вы не поняли с первого, кочерга мигом встряхнет вашу наглую рожу! А ну пошел отсюда!!! Уходите, все!!! - О, какие страсти... – ..... - ...Я понял, понял, уберите кочергу на место! Какое безобразие... – Что ? - Всего хорошего! ...Verdammte familie...Hässlichkeit! *** Что же мне еше нужно было от семьи Ренцозз? Хороший вопрос, большая проблема. Ответом на вопрос является моя деятельность. Спустя несколько лет изучения психологии человека, я смог выявить результаты влияния внешних факторов на нее, и было одно но, которое не позволяло испытать новые методы лечения. И с приходом фашизма к власти, для меня были созданы удобные условия и возможность на испытание некоторыз из них. На самом деле, Фолькеншпиг это не более чем мое алиби, именно благодаря усилию всех его членов мы добились защиты и спонсирования со стороны правительства. Таким образом, я пришел к открытию: я назвал это "Афтодизонат". Кристаллическое соединение, которое стимулирует работу мозга и способствует его лучшему функционированию. Эта разработка нацелена на борьбу с некоторыми стадиями шизофрении, способствует возвращению памяти. По крайней мере, испытания на наших дальних родственниках (я о обезьянах) прошла вполне успешно. Но этого мало. И дело в том, что я совершил ошибку, связавшись десятками годами ранее с Филлипом. Эффективный, продуктивный, но отчаянный и эгоистичный ублюдок. Его поступки и ментальное здоровье к концу жизни делают его мерзавцем, не натура. Как то раз я проводил анализ его общего физического и морального здоровья. Все это формальности, каждый член объединения проходил такую проверку. И Филлип действительно имел некоторые проблемы с головой, что напрочь отрицал и аргументировал это своей склонностью к агрессии и эмоциональностью. Я знал, я предполагал, что виной тому психозы, на фоне физического стресса и психологических травм. И этот псих должен был переправить все результаты и данные о препарате на рассмотрение в высший институт здравоохранения, но из-за оплошности моих опасных старых знакомств этого не произошло, и вся информация осталась на руках Полонези! И черта с два, если посторонние найдут записи... Да, эта деятельность нелегальна, но только пока! Да, я занимался разработкой препарата прямо в больнице! К черту, к черту, если этот мерзавец не позаботился об этом! И если кто то из его родственичков обнаружат записи. Я мог послать другого заказного чтобы, в конце концов, похитить записи и смыться под покровом ночи, но ни доступ к окну, ни доступ к двери мы не имеем, это повлекло бы много шума и внимания если были бы попытки пробраться в это исчадие ада. Вот что мне нужно было от этой мадам. Что же, этот вопрос я попробую решить в ближайшее время. Выход должен быть, иначе - крах. Если бы не этот ублюдок... **Неужели не помнишь?** К черту. И этот мороз, и ледяной ветер, и то что я без пальто в одной только рубашке. Сейчас мне особенно плевать на все слезы матери, гонения отца, плевать, как было плевать им все эти годы. Я ушел, но куда мне идти? А что у меня с собой? О, ха-ха, несколько сольдо. К черту... Пробравшись к двери, я выдернул ручку и оказался в шумном заведении, наполненное грязью. Я о людях. Местное хулиганье моего возраста, сизые розовые пузатики, пьяные глаза, хриплые развратные комплименты танцовщицам кабаре. Сколько я был в этих местах? С сегодняшнего дня я решит, что первый и последний, сейчас мне нужно было согреть обледеневшие конечности. И так, барная стойка, приглушённые освещение. Мне хватило на стакан чинзано и какой то сухой крендель. И то неплохо... Сижу, как хомяк, грызу этот каменный сухарь, между тем запивая эти осколочные крошки неплохим таким алкоголем. А самому до ужаса хотелось реветь, то ли от остроты напитка, то ли от обиды, страха и отчаяния. Думаю, со стороны я выглядел очень жалко, но тогда было далеко не до мнения окружения. Впрочем, это окружение выделило для меня одного беса, чтобы обратить внимание на скорчавшееся юное создание: из-за левого моего плеча вылез к соседнему стулу юноша, с темными как ночь волосами и весёлыми, острющими глазами. Я мог предположить, что этот обоятельный парень кто то из тех остряков, сорванцов, которым место как раз здесь, в чем нисколько не ошибался. Я взглянул на него только после того, как услышал весьма странное и неожиданное заявление: – Что то я не припомню здесь такую целку. Это ещё что? У меня весь разум отшибло с этими переживаниями и морозом, а тут ни привет, ни здрасьте, какой то бред! Я было растерялся, возмущённо смотря на него в ожидании объяснений. - ...Простите, что ? – Я говорю, чё мрачный такой, задрипаный? А? Вижу, что в беде ты, дружище. Выкладывай, что стряслось. - С какой радости я должен говорить с вами? – Ты не быкуй, я хочу помочь. Спросишь, кто я и что мне это даст, так вот я отвечу. Мы можем сыграть для друг друга хорошей выгодой, понимаешь? - ...Простите, но нет.. – Ладно, все по порядку. Мое имя Филлип Полонези фон Ренцозз, а твое имя, сын божий, заблудившийся в тернях и павший к нашим краям? Ха-ха! Изумительно, я почти поражен даже не его красноречием или повелением. Откуда мне это на голову свалилось только? Что же, выбора у меня особо нет... Я рассказал о том, как меня несколько часов назад выпроводили из дома после того, как узнали о моих ночных похождениях с одной особой. Ну ничего, моя любовь уничтоженна в осколки со вчерашнего дня когда прозрел и увидел, что в ее сердце не жить любви, а тело в объятиях похоти и распутства. – Ой, как нехорошо, плохо, плохо... Ну ты даёшь, профессор, вроде университетский не впервой, а какой кабель, хи-хихе-хе! - Нет уж, я действительно любил ее, я ценил, ценил каждую клеточку этого существа, каждый взгляд и слово. И вроде бы, она тоже немало для меня делала- –Что, не только давала? - Да заткнись ты... – Хее-кхехехе, я понял тебя. В общем, не уродились помидоры, любовь прошла и был таков. Ещё и отец подлость совершил. Нда-а... А куда пойдешь теперь? - Я зашёл сюда, чтобы не замёрзнуть. Как полегчает, решу это... – Так... Давай так. Я знаю, как тебе помочь, но сначала ты поможешь мне. Сегодня ты переночуешь у меня, а уже завтра у тебя будет работа и баблишки, но! Но.... Ты поможешь мне подкатить к одной девушке, идёт? - ....Серьезно, мне казалось, тебе хватит одной только харизмы и обаятельности. – Как видишь, немного недотягиваю, она не простая прошмандовка... Ее зовут Люси... О-о, ты не знаешь! Она не просто очаровательно красива... Ужасно умная сука, стерва... Но я ее безумно люблю. Я уверен, что чувства взаимны и она уже моя, но она не хочет отдаться мне... - О, хехе, влюбленн, отчаян, и очень опасен... А чем я могу помочь? – Дай совет, как добиться этого запретного цветка, я весь уже на взводе, просто до смерти не могу без нее... Это самое бесценное, что ты можешь для меня сделать. - Но с чего ты взял, что я разбираюсь в женщинах? – Ты солидный, умный же, почти профессор! Да и к тому же, Нэлли была очень дорогой шлюхой, не со всеми водилась, а ты её бесплатно тр... - Я понял, понял! Так, подожди, что? А, впрочем... Ладно, хорошо... Я начал думать, как помочь моему новому знакомому. Странно, что он не додумался до этого сам, потому что следующее мое предложение будет самым простым, подвластным его глупости. И, как будто знал, предложил именно самый действенный план. - Скажи, а ты умеешь петь? — Дружище, я зарабатываю этим! И всем довольно нравится, я в этом городе почти звезда! - Вот и славно... Тогда сегодняшней целью будет покорить не зал, а твою Лили. – Люси! - И ее тоже. – Но сегодня работают другие артисты! Я же не прорвусь на сцену!!! - Прорвешься... Сколько тебе понадобиться времени на подготовку? — Да я хоть щас тут порву сцену! - Ага... Значит, минут пятнадцать, ну хорошо. Тогда я приду ровно через пятнадцать минут. Только есть одно но. — Ну? - Удостоверение личн ости. Чтобы я был уверен, что не обманешь. — Да ты!....Но.... Да я же!!!.... Ну знай: если твой план не сработает, я тебя... - Да все сработает, не переживай. Удостоверение. Филлип неохотно протянул свой документ, а я направился к бармену, чтобы спросить о местонахождении владельца этой дыры. Немного позже я нашел его в указанном кабинете: усатый карлик с сигарой во рту, похожий на старого младенца. Вот же.... Ладно, попытка хоть и пытка, но ради моей жизни и возможности стать крёстным через годик второй... - Доброй ночи, как вас...? — Бенджамин Кларм. Что вам нужно? - А, ну да. Так вот, господин Кларм, что ща артисты сегодня выступают в вашем заведении? — О-о, этих ребят обожают в наших местах! Мне пришлось очень дорого их заказать, их так ждали! - Да...? О, вот как.... А вы знали, господин Кларм, что... Ну... Ну, что сегодня они как то... Ну, не в ударе... Да-да.... — С чего же вдруг?! - Ну... Понимаете, я говорил в перерыве с их солистом, и-и... Он сказал, что очень болен. Такие морозы, и гордо заслужено, как тут выступать! А его друзья очень переживают, из-за чего и сами не в ударе.... — О, вот как... А я то думаю, чего их мэнэджэр не хотел соглашаться на выступление! Какая жалость... - Да-да! Это очень печально, все начинают быстро расходиться, а кто то даже разочарован... Но! Мистер Кларм, я могу помочь вам с этим... — А с чего вы взяли, что мне нужна помощь? - Там люди чуть ли не бунтуют, им не нравится выступление! А они его так ждали! — ...Ну хорошо, я слушаю. - Я очень хороший врач. У меня есть дипломы из двух разных институтов, с отличием, я могу предоставить их позже. И я знаю, как решить проблему голоса нашего певца, просто понадобиться немного времени! А пока я подарю ваших артистов, мой товарищ, Филлип, разогреет публику! Как вам? — О, не выйдет, он сегодня не на работе. - Я уже говорил с ним, господин Кларм, и он согласен, очень даже! И он уже готовиться с особой, необычайно крутой новой песней. Все зависит от вас, господин Кларм, вы должны порадовать гостей. — Гхм... Ну... Ну хорошо, доктор, я предупрежу отвечающих за сцену. Возьмите аванс, я готов платить, только вылечите артиста! - Благодарю вас, мистер Кларм, вы чудесный человек. Доброй ночи! Не думал, что мое умение убеждать принесет ещё и лишние деньги. Однако, пришлось их отдать, когда я договаривался с артистом на то, что эта сказка из кабинета мистера Кларма, была явью, и тот подыграет. Я был доволен собой, почти не чувствовал свое опустошение и отчаяние. Теперь во мне играла надежда и авантюризм. - Ну что, певичка-сестричка готова сиять? — Неужели смог? - Конечно, ещё и ни сольда не потратил! Ну, во первых, потому что у меня их нет... Но суть в том, что они не понадобились! — Ты реально гений... Слушай я тебя расцелую сейчас! - Давай ты потерпишь это до Лили. – Люси!!! - Да черт ее знает, давай на сцену! Я ушел в сторону гримёрной комнаты, чтобы подтвердить свои медицинские услуги. Я надеялся, что этот мистер Кларм хотя бы поинтересуется, к какой я отношусь специальности. Ното мне и сыграло на руку. На сцене появился высокий, подтянутый силуэт в пафосным, но элегантном и дерзком виде. На половину оголенная грудь атласной красной рубашки, на которой сияли серебряные цепи, элегантные полосатые брюки и острые лакированные туфли. Его лица не было видно, пока сцену не озарил ослепляющие софиты. Черные, длинные пряди, острая бородка и эти жаркие глаза, он словно леопард уже кончился на свою главную добычу, которой должна была стать эта девушка. Заиграла музыка, юноша начал свое профессиональное выступление. Должен признать, что он действительно прекрасно пел, а харизма и пылкость только красили этот талант более. Я взглянул на ту самую Лили, которая Люси. Она почти расплакалась, только вот не знаю, от смущения, счастья или горя. Но, в любом случае я был уверен на сто, что после этой чувственной песни, когда он схватил ее руку и поцеловал, она точно отдалась ему, сдала все посты. Это была и моя трехкратная победа. Я так думал. В общем то, Филлип куда то смылся со своей главной фанатской в ночи, я потерял его из виду. Но удостоверение то у меня. А идти все ещё не куда. Вот и помогай после этого всяким... Я вышел из бара. Солнце сочилось через терни дерева, холодное, белое, как фарфор. Вот вот разобьётся, если оглянусь, не услежу и не поймаю. А потом снова ночь, долгая, безлунная. Осень устал и был страшно голоден. Холодно. И как мне предлагалось появиться через несколько часов в университете? Я лучше вылечу оттуда, чем опозорюсь, вы видели меня вообще?! К черту... Долго я скитался по улице? Не знаю, у меня не было часов. Я сидел на качелях в каком то небольшом дворике. Я не ел с позапрошлого дня. Почему? Потому что появлялся дома только утром, на 3 часа, чтобы поспать. Однако был бы я дома больше это ничего бы не поменяло, еды не появилось бы. Я не могу шевелить пальцами. Не знаю, примерзали они к железу, или я окоченел в край, однако силы уходили стремительно быстро. Темно. Неужели, я так просто умру? – Ар-гх, твою мать, Фальстад!!! Вот глупец, на что он вообще надеялся?! Едва понимаю и слышу. Но глаза постепенно просыпаются от темного предсмертного занавеса. Я был в чьем то доме? И этот чудик ещё... - ... – О! Ну, хотя бы живой хорошо. Ты чего на морозе забыл, дурень?! И где мое удостоверение личности?!?! - П...пд...В кармане брю... – Ага, щас, ну-ка... Ну, хорошо хоть не посеял нигде. Вот же ты... Вроде профессор, а так глупо себя ведёшь! Грейся давай, щас подлатаем тебя и все будет meraviglioso! Хе-хе. Почти две недели он лечил меня по моим же наставлениям, пока я окончательно не пришел в норму. Мне казалось, ему не выгодно было тратить свое время на меня. Но он объяснял это тем, что очень ценит мою помощь и намерен помогать мне всю жизнь, за этот простой поступок. А ещё за то что бросил в баре. Не знал, что он знаком с понятием, как стыд... По крайней мере теперь уже более менее ясно, как я связался с Филлипом. А чуть позже и с мафией.... **Да, я помню.** Помню и ранее утро, когда я в компании своих коллег стоял у берега в отдалении во время ожидания комплектации. Мне нужно больше ресурсов для работы, больше времени. На этот раз приход принесет для меня нужные материалы, потому что на этот раз я точно знаю что делать. Корабль медленно приближался к берегу. Совсем скоро коробки выгружали одну за одной, выводили одной толпой людей. Среди них я узнал двух революционеров, другой и вовсе - наверняка, уже бывший политический деятель Франции. Это я понял по внешним чертам, моде и манерам. И заинтересованностью последними новостями. Около 40% пациентов не нуждаются в лечении - они здоровы, в рассудке только пока. И никто не отменял тот факт, что эта часть здоровых пациентов прибывших на остров сможет его покинуть через срок. Потому что ещё половину от этой части сходят с ума уже здесь. Печальная статистика... Но мне же нужны испытуемые, желательно, здоровые. Я рассматривал каждые взгляды, не пропуская ни одной детали силуэтов в толпе, которая шумит, кипит в недоумении и страхе перед столь милым зрелищем. Я о буйных чудиках. Хе-хе, какая прелесть... Когда выводили последнюю партию людей, мой взгляд привлекла одна юная особа. Подросток, девчонке не более 16. Хрупкая, худощава, и до паранойи кого то напоминает чертами лица, взглядом, движениями. Ну прямо вылитая... И я надеялся, что это совпадение. Все таки Виола права, мне нужен отдых... Однако время - материал необходимый как кислород, без которого удушье мое настигнет совсем скоро. Впереди предстояла долгая бумажная работа, проверка, анализы и заметки. На этот раз прибыло куда больше здоровых пациентов. Удачный комплектик... – О чем вы так задумчивы, доктор? - Сугубо о работе, доктор Рино. – Вот и плохо, что работа напрочь вытесняет прочие мысли. - Почему же вы так считаете? – Я настаиваю на том, что вы должны взять отдых, не менее трое суток. Ведь вы с ног валитесь, проект не накроется за этот ничтожный промежуток времени! В конце концов, когда последний раз вы появлялись в городе, кроме уведомления Ренцозз, ну? Стоило бы развлечься, что ли... - Как мило, дорогой коллега, что вы так обеспокоены моим состоянием... – Это в интересах объединения. - Да знаю я, заботливый какой. – И все же, вы всегда можете на меня положиться, верно? Когда я в очередной раз пронаблюдал подобное поведение моего коллеги, я понял в чем дело. - Вы снова что то задумали, Рино? – Ну-у не-ет! Неужели я не могу проявить человеческое сострадание?! Пожалуйста! - Что ты хотел, Рино? – ... - Я понял, спасибо, дружище, я отдохну. Что ты хотел? – Мне нужно будет остаться в городе после визита в центральный офис... По личным обстоятельствам. ...Людвиг решил смыться по блядки, ну что же... - В таком случае, возьмёте смену в выходные. Начиная с пятницы. – Благодарю! Честное слово, жизнь на острове изматывает... Среди пациентов забываешь жалеть себя - Ну-ну, вам как раз не хватает поддержки в виде полос на спине от прутьев. В процедурную, срочно, нашему врачу плохо! — Хах-ах, я так сильно болен, ой! Вот-вот кончусь, помогите мне! Хе-хе, медсестра, пройдем-те в свободную палату... Я корчил гримасу смеха, будто бы действительно наслаждался этой грязью из уст собеседника. Все что я испытывал в этот момент были отвращение и раздражение. Но не менее глупо оставаться порядочным мерзавцем, осуждать подобие себя. *** Я снова здесь, несколькими годами ранее. Всю неделю дожди, град. С неба хлещут стеклянные пули. Я здесь, и теперь мое одиночество - безопасность. Тишина. Мы с ней почти что тески. Но счастлив ли я? Ты не счастлив, и никогда не будешь. Но ты знал последствия, делая свой выбор. Жалею ли? Сам не могу понять, радостно мне или тоскливо от своего бытия. Оставшиеся полтора года, сойду ли я сума? Мне мило мое убежище, огромные готические города утаили меня от опасности. Родина, как родная мать, укрыла, спрятала за занавесом хмурых туч и проливных дождей. Я рад снова слышать родную речь, жизнь стала проще. Моей единственной задачей было выжить. Я встретил старого приятеля по пути в академию, обучение в которой успешно окончил ещё в юности. И боже мой, где тот светловолосый остряк, как сосна высокий, гибкий на слово и дело? Передо мной был взрослый, массивный мужчина с остриём бороды и ослепительной улыбкой. Это зрелище растянуло мои уголки губ в лёгкой ухмылке ностальгического характера. Я знал, что любая моя попытка улыбнуться человеку - оскал, но нет, не в этот раз, потому что в кое то веки я чувствовал доброту, а не иронию. - Дитрих, неужели вы? – ...О-охо-хо, Фальста... - Тихо! Тихо... Хе-хе, я тоже, очень рад вас видеть, Дитрих. - Прошу прощения, я уже было забыл, но боже, как давно мы не виделись? Что с твоим глазом, Ф.? - Это... Последствия моей неаккуратности и язвительности... **Я вот помню. А ты?** Я очень редко ошибаюсь. То есть, допускаю себе ошибиться. Но это был не тот раз, когда я мог себе это позволить. Удар. Удар. Это заслуженно. Все эти шрамы на пальцах, удары по лицу. Я плачу́ за... Удар. Лицо. Нос. И снова в зубы. На этот раз мне не хватило опыта, знаний, времени. Все это ценой меня. В осколках стекла, на которых скорчилось мое жалкое существо от боли, от новых ритмичных ударов трости, хлыста, я видел собственное, обезображенное от крови, царапин и страха лицо, эти мерзкие, трусливые две оливки. – ...Надеюсь тебе хватит разума понять то, что ты наделал. - ... – Как ты мог?! Понимаешь ли ты, опарыш научный, насколько жалко твое существо сравнении с тем, кого мы потеряли?! Мы надеялись на тебя, Фальстад. Я чувствовал, как кипячёная багровая струя стекала по обезображенной спине. Острее был только свет, который гвоздями впивался в глаза. Удар. Я выживу? Видел взгляды всех мне знакомых. Удар за ударом был точен и краток ритму джаза. И я уже почти потерял рассудок среди осколков и крови, почти оглох от собственного хриплого голоса. Удар. Меня начали бить по лицу. Горло. Ну давай, перекрой кислород, заверши последнее джазовое соло. – Ты будешь каяться пред нашим крёстным, я обещаю вашу встречу на небесах. Раскаешься, а после будешь ползать в самых дальних щелях ада.... Меня держали за горло, остриём ножа игриво водили мимо вен. Удары прекратились. Но этот подлый, приторный, как поцелуй подруги дона, коварный джаз. Он стал громче, и я осознал очень поздно. ` ‚ 👁️ ' · Острие ножа медленно, плавно вонзается в сетчатку правого глаза, проходя до середины глазного яблока. Меня не держали, потому что биться от боли не было мочи. Мой сорванный голос сплетается унисоном с ласковым певицы, поднимался к потолку как дым. По щекам течет кровь. Сразу сотня нервов взрывается, когда железный клинок провернули в половину. Кто? Кнут. Пальцы. Темно. Здесь. Осколки. Кровь. Снова. **Я помню.** *** ...Тошнота. Кружится голова. Я моргаю. Раз. Два. *Чёрт.* Глаза режет. Слова доходят с запозданием, как радио с помехами. Сизый докторишка дёргает меня за плечо, пока туман в глазах и разуме не даёт опознать владельца растерянного лика. – Господи, Фальстад, что с тобой?? Ты в порядке?! - ...Прошу прощения, просто... Я сегодня немного не выспался, всего то.... И долго я так стоял? – Менее минуты... В чем дело? Я прекрасно вижу, что не выспался ты не первый раз, и далеко не двадцать пятый! - Да это... А о чем ты говорил? – Так...О, ну, в общем вот! И теперь, мы с Элиз когда встретились вновь, после армии... *** Страшно, да? У меня это часто, я привык. А вы нет, прошу прощения за собственные причуды! Тут можно подумать что врач психиатрической больницы сам нуждается в лечении. Ну, может быть. Зачастую именно врачи, работающие с травмами, отклонениями мозга, сами могут страдать от них. Ну или зачем человек уходит в сферу психологии: для того, чтобы помогать людям? О, хе-хе, это может быть причиной, но не основной целью. В первую очередь, чтобы раскопать все собственные причуды. Что же касаемо моей встречи со старым приятелем? Возможно, благодаря ему, мои документы одобрили в тот же день. Но было ещё кое что, что я неплохо запомнил. Разговор будучи в доме Дитриха. Окунемся в атмосферу личного кабинета моего хорошего товарища спустя все теплые приветствия и знакомства с его семьёй. Оказавшись там, я увидел все то, что указывало на трудолюбие моего коллеги: на что то, по всей видимости, великое в планах Дитриха. Дубовая мебель, покрытая словно инеем пылью, окрасилась в рыжий под освещением старой настольной лампы. И все те бумаги с книгами, папками, дневниками, заполонившие как бабочки почти все свободные полки и столы, так и указывали на действующую полным ходом, я бы даже сказал, бегом, работу. Я не мог усомниться, что мой хороший друг, коллега, приятель, мог усомниться в моей идее. Напротив, я рассчитывал, что наши планы могут совпасть. Но, как говориться; верь в кого то, а сам не плошай. Он зашторил окно, пряча ночное хмурое небо за багровой тяжёлой тканью. А я достаточно напрягся сидя в кресле поодаль, хорошенько прикидывая возможную реакцию, выбор и общий результат, который я мог бы учесть в пользу. Хочется спросить, в чью пользу, так ведь? Ну тогда я отвечу вам так: все что не делается для Фолькеншпиг и его членов происходит в интересах одного кармана. Нужно учесть, что вся эта медицинская шайка, на уровне между клубом развратных врачебных фанатиков и недо подобием мафии, приносит немало прибыли и общей пользы для всех его участников. А для меня и подавно это теплое местечко досталось очень долгим, тяжёлым и грязным, но трудом. Но модно нейтрализовать все эти пороки тем фактом, что деньги не пахнут. Бизнес? Монополия? Или просто экономическая пирамида? Да как угодно, черт его знает во что все это превратилось, главное, что работает, и работает ещё как! – Не нравишься ты мне, Ф.... Хочется только надеяться, что твой вид ценой чего то очень и очень важного. Однако, не думаю, что есть что то более бесценное, чем собственное здоровье и жизнь. Между прочим, это наш долг и обязанность - спасать их, возвращать разумы уже у врат небесных или адских. Но сможешь ли ты делать это, будучи сам едва мертвец? Понимаю, не мне об этом говорить и подавно приказывать к действию. Просто хочется знать, что случилось с тобой за все те годы.... - Ну, сна я действительно лишился по вине своей деятельности. И она стоит всех моих прожитых бессонных ночей. Обидно лишь, что теперь у меня столько времени уходит попусту, когда ранее я как утопающий цеплялся за каждую секунду. Закон подлости какой то... – Я думаю, жизнь дала тебе это время чтобы восстановиться. Ну или же... Попробовать изменить свою жизнь к лучшему... Дитрих вздохнул протирая округлые очки, выпуская из себя негодование и какую то подлую задумчивость. Кажется, я понял, к чему клонит мой заботливый друг. И, если я действительно правильно его понял, это означало, что мое предложение прийдёт к поражению. - Знаешь... Я думаю, уже на пути новой, своей лучшей жизни. Я стремлюсь к свободе, к учению, к успеху, ведь это почти наши общие цели. Так вот, я хочу предложить тебе выгоду. Дело, о котором ты мог только мечтать. Заинтригован? – Может, очень даже... - Тогда слушай вот что. Совсем недавно, *** одобрили открытие нового объединения, которое выступает за свободу развития медецинских наук... Я думаю, ты слышал когда то о Фолькеншпиг? - Знаю, что какое то небольшое собрание научных деятелей и мед.работников, которые занимаются научными исследованиями. А что это за научные исследования - черт его знает. – ТВОФ занимается легализацией некоторых экспериментов и большую свободу для изучения человека, со всеми его болячка и, скажем так...Так вот, дорогой мой человек, его основатель предлагает тебе начать дело здесь, вместе с нами. Ты хотел пожать руку, ну, да хоть тому же Менгеле? Ох, ха-ха, вы можете работать совместно, имея все для того условия и материалы! И это, дорогой мой, абсолютно законно. Я скажу больше - это будет спонсироваться! - Подожди... То есть, ты основал какую то, ну... Компанию, состоящую из врачей и учёных, которые собрались для проведения экспериментов. Это все, конечно, очень здорово, но я бы хотел уточнить о самих возможных экспериментах... Раз уж, вы стремитесь к их легализации.... Не думаешь, что это преступление против человечества? – Исключено, все в пределах этнических норм. Все это ради будущего медецины, для предотвращения прошлых ошибок, Дитрих. Дитрих достаточно задумался, я приблизительно знал его мысли. Человек неосторожный, а сейчас действительно ломается пред выбором, будто я не дам ему время для раздумий. Я пробую уломать его к этому поступку зная, что наши цели и мечты действительно близки. К тому же, этот человек не второго сорта ума, мне бы очень и очень понадобился такой сотрудник. Он сорвался с кресла и подошёл к окну, укрывшись под занавесом у форточки с сигарой. По началу мне казалось, что он достаточно оценит предложение, а сейчас ломается, как девчонка. Удивительно, на самом деле... Хе-хе, даже девчонка не пример, на данный момент. Ну да ладно, мое дело ждать на данный момент. – ...Весьма... Заманчиво. Даже не знаю, чего ожидать... Ну что же, я думаю, как компетентный человек, ты предложишь время для раздумий и выведения уже точного ответа? - Естественно, у меня то его валом. – Ну вот и славно... А знаешь, Фальстад.... Присев на подоконник, устремил взгляд на меня, более сосредоточенный и настороженный. – Через несколько месяцев мы с Элиз планируем переехать из Германии. Пока не знаю куда, это ещё на решено окончательно, но у меня появился клиент в Италии, возможно.... То есть, по этому... - О, ничего страшного, главный офис находится в Риме. – О, да?... Ну, что же... В общем, я подумаю. Спасибо, что просветил меня в свою жизнь и предложил дело. Успел лишь договорить Дитрих, как мы оба услышали быстрые короткие шаги в коридоре, которые стремительно приближались к двери. Потом все стихло, а в двери появилась щель, из которой выглядывали чьи то маленькие глазки. Папашу в комнате это очень напрягло и разозлило. — Ух-ты... А что вы тут делаете? – Йоханс, закрой дверь. — Но я тоже хочу умные разговоры говорить! Папа, ну можно? Можно, можно, можно? - Дитрих, пусть зайдет, ничего страшного. – Нужно воспитывать терпение и сдержанность, в конце концов, уважение к старшим, которое у нас отсутствует! - Ну ка... Не бойся, иди сюда. Мальчишка быстро закрыл дверь и радостно пробрался ко мне, крутясь около кресла. Светлые волосы и кристально чистые голубые глаза, вздёрнутый носик весь в веснушках. Видимо, сынок больше папин, чем мамин, хотя черты лица сильно напоминали Элиз, ведь у нашего папаши нос всегда был орлиный, с самого раннего детства. Особое родство я отметил в любопытности и активности малыша, который уже осыпал меня вопросами, вызвав на моем лице непроизвольную ухмылку. — А вы папин товарищ, да? Классно! Вы тоже врач, да? - Ты прав. — А я тоже буду доктором, как папа! Вы знаете, папа сказал, что когда я вырасту, он меня тоже научит эксперименты всякие делать, и лекарства, и резать животных! А как вас зовут? Вы, наверное, очень умный! - Хе-хе... Ну... Меня зовут, кхм... Тома- — Томат??? Аха-ха-ха, тоже мне имя! – Йоханс! — А почему у вас только один глазик? – Йоханс!!! Он вздрогнул, почти даже подпрыгнул после отцовского упрека. Его пыл и радость стремительно утихли. Жаль, конечно, но не мне вмешиваться в воспитание чужих спиногрызов. Блестящие две пуговки потеряли свет, а сам он почти сжался, отшашнув от меня ближе к двери. — ...Простите пожалуйста, я не буду донимать... – Вот и славно. Не хочешь узнать, когда ужин? — Хорошо, пап... Мальчик удалился из кабинета за дверь. А Дитрих едва выдохнул, потирая виски. Мы продолжили диалог, переходя с одной темы к другой. В остальном, этот приятный вечер не дал никаких неожиданностей после. Я вернулся в свое жилище у окраины ближе к полуночи, по пути уничтожив почти пачку сигарет в раздумьях. И вот, я стою у зеркала в полумраке небольшой пустой комнаты. На моём лице лежал гладкий лунный свет. Где то недалеко проехала машина, слышались людские речи. Каждая черта, каждый шрам, седой волос, которых тогда было совсем немного, хранили историю, мое прошлое. В моей памяти миллионы лиц и голосов, каждое сказанное мною обещание и сделанное дело. Я помню абсолютно каждую секунду своей жизни с ее начала. И все они, воспоминания в моей голове, как холодный свет звёзд в бесконечном мраке космоса, где время ничтожная еленица измерения, где зарождается нечто большее, что неподвластно почувствовать, увидеть, услышать, понять. Это есть в каждом из нас. Все мы часть чего то великого, бескрайнего и бесконечного. И этой своей ничтожностью и велики, колоссально важны. Мы имеем то, чего нет больше ни у кого. Но мы перестаем это ценить. Так вот цените, дорогой читатель. А что именно, вы решаете сами. *Ты все помнишь, но изо всех сил делаешь вид, что это не так. А может быть, все таки запамятовал? Или бежишь от такой мрази, которой **стал** ?