Утро после

*Солнечные лучи пробиваются сквозь щели ставней, рисуя золотые полосы на стене с картой Бородинского сражения. Шилов лежит на спине, застывший между страхом и изумлением. Аня спит, прижавшись щекой к его груди, её рука покоится на шраме, оставшемся от детской ссоры с отцом. Он не дышит, боясь разбудить её, но внутри уже бушует совет «голосов».   (Голос №1, «полковник»):   — Предатель! Ты нарушил устав! Она теперь везде — в твоих книгах, в твоей постели… (Голос №2, «бабушка»):   — Тише, дурачок. Посмотри, как она спит… Настоящая красавица. Как в романах. (Голос №3, «казак»):   — Ха! Теперь она точно никуда не денется. Наш пленник!   (Голос №4, ребёнок): — А если она уйдёт? Тогда будет больно… как тогда…  Аня шевелится, её пальцы непроизвольно сжимают складку его рубашки. Шилов замирает. Он чувствует, как её дыхание замедляет бешеный ритм его сердца. Постепенно «голоса» стихают, словно придавленные весом её доверия.  На кухне царит хаос. Аня, в его старом мундире поверх пижамы, пытается пожарить яичницу на сковороде, которую Шилов десятилетиями использовал только для подогрева консервов. Он сидит за столом, разбирая студенческие работы, но его взгляд то и дело скользит к ней.  Аня (смеясь, подбрасывая яйцо):   — Смотрите, Аркадий Николаевич! Это не яичница — это тактический манёвр!   Яйцо падает мимо сковороды. Желток растекается по плите, напоминая карту завоеваний Наполеона. Шилов вскакивает, но вместо крика слышится хриплый смех «казака».  Профессор (голос №3, сквозь смех):   — Ты — позор для кулинарного фронта! Дай сюда!   Он отодвигает её, ловко разбивая яйца одной рукой. Аня прислоняется к стене, наблюдая, как его пальцы, обычно дрожащие от напряжения, уверенно орудуют лопаткой. Аня (подмигивая):   — Так вы и яичницу по уставу готовите? «Статья 15: Желток должен быть окружён белком, как крепость рвом»?   Профессор (голос №2, «бабушка», накладывая еду на тарелку):   — Кушай, родная. А то кости одни…   Он краснеет, осознав, что «бабушка» вырвалась наружу. Аня берёт тарелку, её мизинец касается его ладони. Этого достаточно, чтобы «полковник» замер, а «мальчик» засмеялся.