Библиотека — убежище от шума

Аркадий сидит в дальнем углу библиотеки, заваленный картами и свитками. Его пальцы нервно перебирают страницы «Военного устава Петра I», но глаза не видят букв. В голове — какофония голосов: - «Полковник»(язвительно): «Позор! Теперь весь факультет считает тебя развратником. Надо было держать дистанцию!»   - «Казак»(хохочет): «Пусть болтают! На то мы и казаки — чтобы нас боялись и ненавидели!»   - «Бабушка» (вздыхает): «Бедный Аркаша… Как ей теперь с этими сплетнями?»   - «Мальчик» (плачет): «Она уйдёт… из-за нас…» Дверь скрипит. Аня входит с подносом: два стакана чая и кусок торта «Наполеон». Она ставит его перед ним, отодвигая груду книг с надписью «Секретные материалы». Аня(присаживаясь на край стола):   — Слышала, ты объявлен главным злодеем университета. Моя версия: ты загипнотизировал меня древними рунами. Их — сжёг.   Он не поднимает глаз. Его рука сжимает перо так, что чернила брызгают на карту Полтавской битвы. Аркадий (голос №1, сдавленно):   — Это не шутка. Они… они разрушат тебя. Из-за меня.   Аня (берёт его руку, стирая чернила платком):   — О, профессор, а вы не знали? История помнит только победителей. А мы с тобой… (приближается, шепчет)…уже выиграли.   Он вздрагивает. Её дыхание смешивается с запахом старой бумаги, и на миг «голоса» затихают.  Аркадий (голос №4, ребёнок):   — Но… но они говорят гадости. Про тебя…   Аня (перебивает, доставая из сумки листок):   — Вот список: «Аня продала душу за оценки», «Шилов — потомок Распутина», «Они проводят спиритические сеансы с Александром I». (Рвёт листок.) Знаешь, что объединяет все эти глупости?   Он молча смотрит на клочки бумаги, падающие в урну.   Аня (строго, как на лекции):   — Они исчезнут. Как исчезли те, кто шептался о Екатерине II и Потёмкине. А что останется? (Кладёт руку на его сердце.) Наша крепость. И её не возьмёт никакая молва.   Он закрывает глаза, её слова смешиваются с гулом крови в висках. Вдруг вспоминает, как отец кричал: «Позор — хуже смерти!» Но тут же звучит её голос, перекрывая прошлое:   Аня (тихо):   — Ты думал, Суворов не слышал сплетен? «Сумасшедший старик», «фанатик тактики»… А теперь его портрет — на стене каждого кадетского училища.   Он вдруг хохочет, и это смех «казака», но без злобы. Аня улыбается, откусывая кусок торта.   Аркадий (голос №2, «бабушка»):   — Ты… как тот партизан 1812 года. Пробираешься в тыл врага и взрываешь обозы.   Аня (поднимая бровь):   — Обозами были мои конспекты?   Он тянется к её лицу, смахивая крошку с угла губ. Жест неловкий, но искренний. В библиотеке тихо, будто даже книги затаили дыхание.   Аркадий (все голоса хором):   — Спасибо…   Аня (вставая, тянет его за собой):   — Не благодари. Лучше помоги развесить эти листовки. (Достаёт из сумки плакаты: «Исторический квиз! Победитель получит аудиенцию у сумасшедшего профессора».)   Он читает текст, и углы его губ дрожат. Это вызов всему университету. И капитуляция перед её упрямством.   Аркадий (голос №3, «казак»):   — Надо добавить: «Проигравшие будут казнены саблей!»   Они выходят в коридор, где студенты тут же замолкают. Аня вешает плакат прямо поверх объявления о «строгом соблюдении этикета». Шилов ставит печать «Одобрено кафедрой безумия» и поворачивается к толпе:   Аркадий (громко, впервые без дрожи):   — Вопрос первый: Как Екатерина Великая называла сплетников?   Тишина. Потом робкий голос:   Студентка (смеясь):   — «Полезными идиотами»?   Аня (хлопает в ладоши):   — Балл факультету! Следующий вопрос от профессора…   Шилов ловит её взгляд. В нём — благодарность, страх и что-то новое, что не описать уставом. Они оба знают: крепость устояла. А значит, и слухи станут просто сноской в их личной летописи.