Вандер

Шиммер. Мерцание. То, что дарит свободу действовать, забирая в оплату свободу решать. Дедовская логика. Так и вижу, как она хохочет над этим. Глаза сияют голубым, как газовое пламя, азартом (совсем не таким, как бездонно-безумная синева Аркейна), а где-то в голове шестерёнки легко проскальзывают мимо друг друга. Непоправимо. Мерцание. Розово-лилово-фиолетовая отрава. Лекарство для сильных духом. Яд для слабых. Ирония в том, что сильных не существует. Иначе мы не нуждались бы в них. Ни в Мерцании. Ни в Аркейне. Я старался не... Предсказуемо облажался. Она сильна. Сильнее всех. Сильнее меня. Только она пока об этом не знает. А может, и знает. Для неё это как дышать. Я думал, она усмирит даже Аркейн. Мы так думали. Что вышло, то вышло... Силко. Прости, что забрал их. Ты разрушил бы мир с ними в руках. Аркейн и Мерцание. Безумие магии и безграничная сила свободы. Мерцание досталось мне. Потому что я сильнее. Вот так просто. И безрадостно. Сила следует за силой. Я всегда буду говорить себе, что сожалею. Что виноват. Что пойду на всё, чтобы искупить... На самом деле... На самом деле я боюсь. Ты говорил, что Мерцание сделает меня воплощённой яростью Зауна. Не сделало. Я с самого начала ею был. И знаешь... Ярости Зауна мало на что хватает. Заун кажется пугающим. А на деле загнан в угол и пытается выжить. Вот так банально. Дай надежду — и ярость угаснет. Чудовище готово ползать на брюхе за подачки... Потому мы и здесь. И всегда будем здесь. Мерцание срабатывает, когда нас загоняют в угол. Если что и способно разбить стеклянный барьер, то это не Мерцание. Не Вай. Это Аркейн. За этим ты протянул руку к синим кристаллам? Или... Нет?.. Силко. Ты представить не можешь, как без тебя пусто. Как было пусто задолго до... Скучает ли по тебе Аркейн? Хотел бы я сказать, что магия скучать не может. Вот только это будет трусливым враньём. А я его и без того наговорил достаточно. Аркейн не просто тоскует. Аркейн без тебя не живёт. И нам не позволит. Да и я не живу. Без тебя, блуждавшего на границе миров, я давно утратил человеческий облик. Это был вопрос времени. Ты был душой Зауна. Искалеченной. Безнадёжной. Несгибаемой. Утратив силу, заперев Мерцание в каменной клетке, Заун погрузился в марево иллюзий. А иллюзии — мы оба знаем — редко бывают приятны и красивы. Наоборот. Если бы наш мозг был способен сотворить что-то кроме ада, мы бы давно это сотворили. До Аркейна. До Мерцания. И всё равно ты пытался. Не удержал в руках Мерцание. Мерцание выбрало меня. Не удержал в руках Аркейн. Аркейн тебя убил. Почему же мне кажется, что ты и не пытался? Ты не управлял Аркейном. Не подчинял магию. Ты её обнимал? Знаешь, а я не удивлён. Ты верил в Заун, когда мы все решили, что жить хоть как-то лучше, чем драться за призрачную надежду. Когда Ярость Зауна свернулась клубком вокруг Мерцания и Аркейна и забилась в нору, надеясь оттянуть момент, когда придут за нами. Тебе ли не верить в свободную волю магии?.. Знаешь, я так не хотел об этом думать... Не хотел признавать, что дело не в тебе. Не в химбаронах. Дело в нас. Мы уже пытались... Мы хотели дойти, но... А что бы мы делали там, если б дошли? Я тогда испугался. И ты знал, что я испугался. Я забрал Мерцание и Аркейн и сбежал. Потому что понял, что ничего не изменится. Мы принесём свою грязь и разрушения в верхний город. И нам станет не на что надеяться, некого винить, некому завидовать и некого ненавидеть. Если бы впереди шёл ты, а не я, всё могло бы быть иначе... Ты был прав. Так бесконечно больно и обидно прав в том, что они такие же. Только дома красивее, а еда вкуснее. А мерзость всё та же, что и у нас. Я не смог ничего построить. Пытался, но... Я не могу создавать. Мерцание строить не умеет. Всё, что я делал, я делал, опираясь на тебя. «Не так, как ты». И я облажался. Нас взяли за горло, как только мы о себе напомнили. Силко... Я трус и придурок, но не тупица. Дело было не в Паудер. Не в Вай. Не во взрыве. Не случись этого — был бы другой повод. Я чуял это с первой секунды. Но признать нашёл в себе силы только сейчас. Только лёжа в убежище в звериной шкуре. Я не знаю, что ты бы построил. Может, всё рухнуло бы. Может, ты бы создал новый ад. Антиутопию из тех книг, которые тебе так нравились в детстве. Но... Ты бы построил. Пусть кошмарное. Пусть изломанное. Но своё. Наше. Наш Заун. Город, где магия творит себя с нуля. Где сила бросает вызов каждому. Где Аркейн никогда не запрут, не проклянут и не обвинят. Это... эволюция? Ты ведь так говорил? Точнее, бурчал себе под нос над своими книгами. Эволюция не бывает солнечной, доброй и красивой. Она жуткая. Корявая. Жестокая. И всё-таки прекрасная. Во всяком случае, если смотреть твоими глазами. Ты видел в этом какую-то красоту. Я до сих пор не до конца понимаю. Хоть и есть время подумать. И ты не боялся. Ни секунды. И даже почти не злился. Ты с самого детства попросту не понимал слов «нет» и «невозможно». Ты даже не был силён. Но каким-то образом душе Зауна никто не мог всерьёз противостоять. И ты знал. С самого начала знал. Твой алхимик пытается вывернуть эволюцию наизнанку. Заставить её смириться с несовершенством. Заставить терпеть. Он называл это победой над смертью. Но знаешь... Да, ты точно знаешь: он ничего не изменил. Сыворотки только дали мне индульгенцию быть собой. Ярость Зауна... Чудовище, срывающееся с цепи из-за страха крови. Чем больше крови, тем сильнее хочется стереть её и её источники с лица... города. А от этого её становится только больше. Я всегда таким был. Целитель — Виктор? — не преуспел бы. Не от нехватки сил. А потому что он принял причину за следствие. Он пытался вытащить на поверхность подлинное я. Но оно и так на поверхности. Единственное, что пошло не так, — я забыл свою человеческую маску. А если ещё точнее — без тебя я забыл, зачем я её носил. Силко... Какая у тебя была маска? Твоя шкурка сэлки... Что она прятала Или? Кого я обманываю? Ты не прятал ничего. Ты носил свои шрамы как боевые трофеи. Со спокойной, почти равнодушной гордостью. Ты всегда жил на два мира. Ты был задохликом и лидером. Химбароном и революционером. Подонком и идеалистом. Даже звучит смешно... Ты бы посмеялся. Над нами обоими. Ты легко смеялся. Тогда. Давно. А ведь я знаю, где твоя шкурка сэлки. Ты отдал её Аркейну. Город — твоя шкурка. Ты сбросил её под ноги магии. Заун обнимал Аркейн обнажённой, нет, добровольно освежёванной душой. Теперь я понимаю, почему боль Джинкс убила не её, а тебя. Потому что ты её...