Глава 5 Сирота

      Стоило наверняка задуматься над названием моего нового спутника и верного компаньона, который во всём соглашался со мной, но на данный момент это не несло никакого смысла. Окончательно смирившись с тем, что снова остался без оружия для самообороны, я направился к ближайшей двери. Место это было дивным, по крайней мере, планировка этого места. Комната в три угла — как это вообще возможно? Открыв дверь, мне открылась дивная картинка. Всякое ожидал увидеть, но не нечто подобное. Значит, недалеко от меня белая пентаграмма, возле которой сидят четыре одинаковых девочки. Мало сказано одинаковых — они идентичны друг другу. Скрестив ноги, сидят с четырёх сторон у этой пентаграммы. Сам рисунок напоминал не призыв дьявола, конечно, а нарисованный щит с каким-то гербом. В середине сего действия парило в воздухе моё оружие, которое было получено мной ещё в Харарее, да не от кого-то, а от Мэйна, вроде как правителя. Конечно, его судьбу рассматривать времени не было, да и дел было предостаточно. Моя винтовка парила себе плавно: то вверх, то вниз. Примечательней всего была гробовая тишина, которая нарушалась моим тяжёлым дыханием. Мне бы стоило побыстрее отсюда уйти, но, видимо, судьба была неблагосклонна ко мне.       — Не отвлекайтесь! — серьёзный голос прозвучал поодаль от моего местоположения, и надо сказать, что моему удивлению не было предела.       Находившийся жёлто-волосый человек, писавший на листке бумаги пером, явно что-то важное, и две похожие друг на друга девочки окружали его с обоих сторон, скрестив руки, они так и продолжали стоять, не обратив на меня никакого внимания.       — Прошу прощения за вторжение, — моё пожелание звучало искренне. Я не желал доставлять неудобства этим людям. Да и, если честно, не хотел усугублять своё и без того жалкое положение.       — Не смей у меня ни о чём просить, подобие человека, — получив быстрый ответ в свою сторону, молодой человек, отложив свои невероятно важные дела, стремительно направился в мою сторону. Жёлто-серый халат полностью окутывал талию этого человека. Так же, когда он привстал со своего рабочего места, он оказался намного выше, чем мне казалось. Этот амбал, с двумя метрами роста, стремительно направлялся ко мне и при желании мог бы хлопнуть меня на месте.       — Как же так вышло, скажи, как? Что ко мне привели такое скверное создание, как ты? Чем я заслужил подобную участь? Что же я сотворил такого в своей жизни, что вынужден терпеть тебя в своём доме?!       И вот он уже стоял надо мной, смотря своими светло-голубыми глазами прямо мне в душу. Его выражение лица выдавало явное недовольство в мою сторону. Мне не было понятно, с чем это связано, ответ знали только люди, которые оставили меня здесь с ним, одного… Этот факт прозвучал прискорбно в моей голове и отозвался в душе.       — Вот только я не припоминаю, чтобы я переходил на «ты», здоровяк! Не надо мне тут вякать, что я такой ужасный, преужасный. Я тебя вообще впервые в жизни вижу.       Атмосфера накалялась постепенно, но после моих слов взгляды шести маленьких и худых девочек обратились ко мне. Этот переросток посмотрел в сторону своего рабочего места, а затем, направив свой взгляд в мою сторону, я уже не ощущал пола под ногами, а дыхание моё тут же участилось. Вот-вот меня должны были задушить, и конец моей насыщенной жизни был бы близок как никогда прежде.       — Убить тебя мало, тебя уже убивали. Это не наказание, а милосердие для тебя, но не переживай так за свою судьбу. Порождением этого апокалипсиса нету места вообще нигде. Существуют вещи, куда хуже смерти, поверь мне. Они тебе не понравятся, — всё это время, рассказывая мне об этом, он улыбался. Выглядело это страшно, но в тот момент, когда кислород заканчивался, мне было не до аналитики.       — Отпусти ты, ненормальный… — это прозвучало настолько жалко, что мне стало стыдно за самого себя. В конце концов, столько было сделано. Я не мог себе позволить здесь прохлаждаться, а уж тем более отправиться на тот свет.       — Видишь тех девочек, которые смотрят на тебя? Это уже не смерть, это смерть в квадрате. Эти синеглазки душу тебе прогрызут, но ты ещё будешь живым. Пожалуй, так не пойдёт. Сначала надо тебя как следует проучить, чтобы неповадно было. — С этими словами он отпустил меня, и я с грохотом упал на здешний деревянный пол. В попытках жадно глотать воздух ртом, преисполнивший информацией, хотел было сбежать, но, даже не успев обдумать эту мысль, меня мгновенно скрутили, и боль по всему телу дала о себе знать.       Если бы я предпринял попытки пошевелиться, клянусь, что рука моя уже не была бы целой. А без неё я далеко не ушёл бы.       — Здорово у вас тут, весело так, спокойно, — раздражительно кинув на меня свой грозный взгляд, он отвернулся от меня.       Девочка, державшая мою руку, в то же время не выражала вообще никаких эмоций. Ни грусти, ни радости, ни соболезнований моей судьбе. Причём одну руку она держала за спиной, а другой держала уже мою руку. Одно резкое движение — и нету у меня руки.       — Такие как ты раздражительны, нетипичные. Моя бы воля, ты бы сдох, но уже поздно.       Сев за своё рабочее место, он продолжил что-то писать и напевать себе музыку в такт своих движений пером по листку.       — Верно ли я понимаю, что мне отсюда просто так не уйти, уважаемый?       На одно время он просто застыл на месте, затем повернулся в мою сторону и улыбнулся мне в лицо.       — А ты догадливый, какая же мерзость. Как так жить вообще можно? Хотя, подожди, нет, я ошибся. Ты ведь и не живёшь. Ты просто отвратителен.       — Говорит лысый человек в халате, который держит у себя маленьких девочек в доме. Ни за что не поверю, что они твои дети.       В миг его глаза округлились и обрели форму овала. Смотря на меня как на идиота, он полагал, что я полный идиот.       — Знаешь, а мне даже жаль тебя. Ты такой наивный парнишка.       — Что мне мешает сломать эту девочку пополам, взять своё оружие неподалёку и проделать небольшое отверстие в твоей голове?       — У тебя кишка тонка, чтобы нанести какой-либо вред, как ты их назвал, «девочкам».       — А может, и хватит духу, откуда тебе знать!       Поняв, что вести подобный диалог не имеет никакого смысла, успокоившись, я решил собраться с мыслями и поговорить уже спокойно.       — Кто вы вообще такой?       — Лаврентий.       Теперь настала моя очередь удивляться. Конечно, он мало обращал внимания на меня, но всё же обращал, хоть и с трудом, не отвлекаясь от своей писанины.       — Мне кажется, мы неправильно начали наше общение, уважаемый Лаврентий. Я извиняюсь за своё бестактное поведение.       — Правильно ты всё начал. Если тебе действительно интересно моё мнение, хотя я не считаю, что тебе может быть хоть что-то интересно, ты бы мог просто избавиться от себя на благо всех остальных, но ничего уж тут не поделаешь.       — Я всё-таки извинюсь и попрошу вашу помощницу отпустить мою руку, ибо она мне ещё пригодится.       — Какой же ты забавный, такой назойливый, что просто жуть, я поражаюсь твоим существованием. Среди всех здешних обитателей ты самый неполноценный как личность, жалкое подобие человека, который ходит туда-сюда и не находит себе места. Впрочем, для тебя всё, итак, уже тщетно.       — Может, с виду может показаться, что я такой себе человек, но прекращайте безосновательные оскорбления в мою сторону и отпустите. Я вам ничего не сделал!       — Косвенно, но сделал, — он прекратил писать и глубоко вздохнул. — Кошмар, который происходит в пределах этого континента — это твоя работа, уничтожающее всё живое на своём пути существо в доспехах — это твоих рук дело.       На секунду мне даже стало понятно, что Лаврентий имел в виду. Неотвратимая угроза и страх делают с людьми чудовищные вещи. Задумавшись над его словами и потеряв бдительность, девочка отпустила мою руку и вернулась на своё место.       — Если хочешь знать про этих девочек, то они сироты. Это не совсем простые девочки, если подумать. Поэтому кроме меня до них никому дела нет.       Поправив свою руку и встав на ноги, я подошёл к столу, за который сидел Лаврентий. С виду он был молодым ухоженным мужчиной. А внутри — яростный, враждебный и озлобленный на всех и вся человек.       — Как мне хотелось избежать подобного исхода. А что я могу сделать против такой силы?       — Вы сказали, что эти девочки сироты?       — Это не просто девочки, это порождение этого безумия. Я не знаю, откуда они появились, но прицепились ко мне сразу же. Теперь они терзают мою душу.       — Это как?       — Всё просто: я сам сирота. Не мог их бросить на произвол судьбы, никак не мог. Но они ведь нереальны, скажи же мне, а? Я сошёл с ума?       Нервно хихикая, он посмотрел в мою сторону. Жалкое зрелище. Тем же временем девочки были ничуть не эмоциональны.       — В своей жизни я пережил столько войн и сотрясений, что и не счесть. Но войну с этими девочками я выиграть был не в силах. Сдался же на подступах. Если бы ты только знал, если бы ты только знал…       Сердце этого человека изливалось в агонии. Его история была для меня загадкой, но, являясь старостой или главным этого места, он вёл себя весьма странно и ненормально. К сожалению, я не мог ему сожалеть или пособолезновать. По его щеке невольно покатились слёзы. Но он не плакал, он был бездушен, как и эти девочки.       — Они моё покаяние и проклятие. Плата за всё то плохое, которое я причинял людям.       — Что же вы такого сделали в своей жизни?       — Людей убивал, безжалостно. Порою жестоко. Жажда лёгкой наживы и вседозволенности, а потом я столкнулся с такими силами, с которыми никогда прежде не приходилось сталкиваться.       — О чём вы говорите, Лаврентий?       — О нехороших возможностях. Есть в этом мире сила, которая тебя ни во что не ставит. Осознавая свою мелочность и слабость — это ужасно в самом деле, но тот старик, который просто раскидал и порубил моих ребят на мелкие кусочки, был непоколебим в своей воле. А имею в виду его действия. Заставил меня на это смотреть, а я медленно умирал.       Примерное представление о ком шла речь, я уже предположил и была даже какая-то уверенность, что это он, но спешить с выводами я не решался. Слушая его рассказ, бросались всякого рода мысли, но на данный момент они мне скорее мешали, чем помогали.       — Больше тут нечего рассказывать. Хорошо, что мимо проходил торговец Визек. Я ему жизнью обязан, а вот эти воплощения смерти, которые окружили меня. Что там, что тут. Они вездесущи. Они не говорят, у них нет эмоций. Сам не знаю, что им от меня нужно. Они слушаются меня, но мне от них просто не по себе. Из меня, как будто, жизнь высасывают. Вот тебе и карма на лицо.       Посмотрев на этих девочек снова, ничего не поменялось. Как все находились на своих местах, так и остались.       — Ты прости, что с горяча тебя приложил, с ума схожу.       — Ничего страшного, вас понять можно. Вот только откуда они взялись-то?       — Они появились за моей спиной, когда я медленно умирал, но они не помогали мне. А как Визек подъехал, то ничего не изменилось. Они просто следуют везде со мной по пятам. Порою могут послушаться. Меня от них тошнит. Я не могу избавиться от них, боже.       Тем временем мною было принято решение забрать моё же оружие к себе на хранение для дальнейшего использования. Это было не сложно: пройдя между этих девочек, я взял его в руки. Девочки так и продолжали сидеть на своих местах, не шелохнувшись. Лаврентия можно было понять — они вызывали ужас даже у меня. Чёрные платьица, бледная, как пустота, кожа. Чёрные волосы, чёрные глаза. Неужели они его преследовали? Если всё, что он мне сказал, являлось правдой, то его жизнь не назовёшь радужной.       — Тебе придётся немного подождать. Твой друг с молотом сказал, что подойдёт в ближайшее время.       — Если честно, уважаемый Лаврентий, мне бы не хотелось оставаться тут ни на секунду больше.       — Понимаю, мне бы тоже не захотелось. Ты можешь вернуться к себе или выйти наружу. Вид отсюда открывается великолепный.       — Лаврентий, а как так вышло, что вы стали старостой этого места?       — Знаешь, ты, наверное, не поверишь. Народ избрал. Сам такого не ожидал, честное слово, но так уж вышло. Ничего не поделаешь. Теперь мне приходится исполнять некоторые обязанности, в которые входит множество всего: контроль врат, безопасность, обеспечение едой и так далее.       — Каких ещё врат?       — Как каких, древний, что ли? Как, по-твоему, сюда попадают и возвращаются? Мы же не всегда тут торчим. Хотя, вратами это не назовёшь, скорее уж дверь, но как народ кличет, так и называем. Лично мне без разницы.       Атмосфера этого места давила на меня сполна. Здесь существовать просто не хотелось, хотелось сквозь землю провалиться и никогда не возвращаться.       — И всё-таки, поговорив с твоим другом и придя к определённым домыслам, пришло понимание того, какой ты всё-таки жалкий. В отличие от меня, у тебя есть шанс всё исправить, а ты такой неуверенный в себе.       — Знаете, мне бы понять, что вообще происходит, было бы тоже неплохо, знаете ли.       — Тоже мне, отговорка. Цени своё время, малой.       Я хотел возразить насчёт его выражений и высказываний в мою сторону, но, кажется, он потерял ко мне всяческий интерес. Сам же не горел желанием продолжать с ним дискуссии о его жалкой судьбе. Выйдя наружу, я убедился в правдивости слов Лаврентия и в здешнем виде, ведь это просто было невероятно. Этот уголок земли и белоснежный город. Надо бы спросить у Лаврентия, почему так. Недалеко была деревянная лавочка возле самого дома, на неё я и присел. Мне было неизвестно, сколько ждать моего товарища — он мне об этом не сказал. Как же забавно может повернуться судьба некоторых людей, от одной такой мысли тошно становится.       Пришлось ждать долго. Просидев на скамейке до вечера, я уже начал собираться обратно в дом, но тяжёлые шаги, раздававшиеся на подходе, знатно обрадовали. Миг возвращался и возвращался один.       — Хоть бы записку оставил, кто же так делает-то?       — Мой дорогой друг, извини, что задержался, но это было действительно необходимо. Я думал, что успею тебя застать до твоего пробуждения.       — Весь день тебя ждал, тут ужас какой-то происходит.       Поведав ему о своих приключениях с этим Лаврентием, Миг нахмурился и отвёл свой взгляд на белый город.       — Его действительно можно понять, мой дорогой друг. Его проклятье как-то связано с ним самим. Он ведь и сам сирота.       Определённо не такой новости я ждал при встрече, но меня мало интересовала судьба этого Лаврентия.       — Ладно, нам жаль его. Надо идти уже нам, ты так не считаешь?       — Тебе его не жалко?       — Миг! Он пытался убить меня и убил бы, клянусь тебе, с чего вдруг мне его жаль станет?       — Как скажешь. А где наш маленький дружок?       — В комнате, там же, где вы, наверное, мне его и оставили. И, кстати, о спутниках. Где Ирис?       — Пока тебя не было, мы смогли выяснить некоторые детали по нашему делу. Так как нам скоро нужно будет уходить отсюда, нам нужно получить полную информацию о локации, и местные ею располагают. Кратчайшие и безопасные пути, без сюрпризов, так сказать.       — Ну, просто замечательные новости, Миг. Давай быстрее возьмём нашего друга и уйдём отсюда.       Зайдя внутрь дома, ничего не поменялось. С моего последнего ухода всё как было, так и осталось на своих местах. Единственное, что Лаврентий писал уже не так яростно, как прежде.       — Лаврентий, моё почтение.       Миг повернулся в его сторону, тем же временем я решил забрать Фыра и побыстрее бежать отсюда. Зайдя в комнату и взяв его на руки, я услышал только многозначительное:       — Фыр.       Вернувшись в главный зал этой лачуги, я не мог себя найти. Миг с Лаврентием о чём-то болтали. Дружно и непринуждённо. Мне было это не интересно. В конце концов, это было актом справедливости. Вот и всё.       Через некоторое время они закончили разговаривать и подошли ко мне, те же две девочки направились за ним.       — Фыр, фыр!       — Давай его скорее ко мне, соскучился уже по этому лохматику.       Фыр быстро из моих рук перепрыгнул на подобие сумочки Мига, которая находилась впереди него.       — Ирис вам поможет, можете быть в этом уверены, Микено Азерейджен. Она девочка отзывчивая. Может, характер у неё и сложный, но в беде вас точно не оставит. Это я могу вам гарантировать.       — Премного благодарен, Лаврентий Бекер.       — Как погляжу, у вашего друга ещё есть ко мне вопросы. Задавайте, не бойтесь, — подмигнув мне правым глазом, сказал он мне.       — Может, это не моё дело, а чего они там сидят-то? — указав указательным пальцем на девочек, которые сидят у пентаграммы и не шевелятся.       — Если бы я знал… Ладно, вам уже пора в путь. Прощайте.       Попрощавшись со старостой этого города или деревни, мы вышли из его дома.       — Так куда путь держим?       — Торговец по имени Визек предложил нам свою помощь с картой, Ирис нас будет ждать рядом с его магазином.       — Просто так, что ли? Ему от нас ничего не нужно?       — Нет, нужно. Он хочет увидеть тебя.