Пролог

«Дорогому Менелею Стронгу, другу и родственнику Сириуса, чью память Вы увековечили, осмелившись выйти из тени осуждения и призрения и показать волшебникам вашего рода, что не все Блэки следуют по пути мрака. Поздравляю с рождением сыновей! Надеюсь, Дея с мальчиками чувствует себя хорошо! Пишу с благодарностью Вам и вашей семье. Вы были услышаны, и мы о вас не забыли. Наверное, ныне почившему Сириусу никогда не выпадал шанс познакомить меня — Римуса Люпина — с Вашей семьёй. Или обговориться обо мне в диалоге. Ранее я бы подразумевал за сим, что диалогов Вы с моим другом не вели. Сейчас убеждён — Вы обеспечили Сириуса Блэка лучшим убежищем, рискнув ради него своим честным именем и безопасностью Вас и Вашей жены. За этот риск и эту жертву я приношу свои глубочайшие извинения. И вашим детям. Сириус Блэк был бы невероятно тронут именем, которым Вы одарили своего старшего близнеца. Не скрываю — до сих пор завидую этому блохастику. Иметь столь надёжное окружение и крепкие плечи... (Прошу простить за дерзость ещё раз поблагодарить за попытки вытащить Сириуса из тюрьмы и совет обращаться в животное для сохранения рассудка. Я выведал это у друга — Артура Уизли, что работает в Министерства Магии, но эта тайна умрёт вместе со мной). Я слышал, что Северус был назван в честь учителя зельеварения, как оказалось позже, бывшего почитаемого Вами учителя. Приятно слышать, что учительский труд настолько ценен. Когда-то и я занимал пост учителя Защиты от Тёмных искусств, но никогда не думал, что мог бы стать на этом посту кем-то большим, чем просто скучным и старым оборотнем, иногда пугающим детей Боггартом, иногда собой... Всё, что я хотел бы передать Вам сейчас, — это свою благодарность за оказанную поддержку, материальную помощь и временное укрытие, в котором продолжительное время проводил свои (как уже оказалось) неодинокие часы мой товарищ, друг и... брат. Все в Ордене уже в курсе, какое предательство было сотворено руками крысы и сторонником Тёмного Лорда. Моего друга уже нет в живых, а вы продолжаете оказывать помощь нашему сопротивлению. Нам нечем отблагодарить Вас кроме как пообещать, что мы сделаем всё возможное, чтобы одолеть Тёмного Лорда и его приспешников и навсегда избавить волшебный мир от их угроз. От них самих. И всё, чего я хочу, тесно связано с вами. Гарри Поттер и такие же дети, как он, как ваши мальчики, как миллионы других невинных душ, должны жить в мире, где будет только постоянный смех, глупое беззаботство и абсолютный покой. И главное — преданная дружба. Именно с неё начинается самая большая победа над злом. Потому что ничего не бывает крепче неё. Потому что когда-то я также не был один. Потому что когда-то нас было четверо, в мире царил мир, а Сириус смеялся громче всех. Со всем уважением и благодарностью, Ваш Римус Люпин. 21 апреля 1997.» Сириус осторожно завернул письмо и коснулся его волшебной палочкой, скрепив пожелтевшие листы печатью секретности. Ещё одно касание — и письмо тут же исчезло. Сириус сделал глоток чая, откинувшись в глубоком кресле. Гостиная Когтеврана замерла, прислушиваясь как дождь барабанит по оконным стёклам снаружи замка. В камине потрескивали вечные поленья, за дверью изредка слышались перешёптывания приведений с картинами. Сириус сидел напротив брата. Тот как раз заканчивал с сочинением для профессора Флитвика по защитным заклинаниям. Кроме них никто больше не заглядывал сюда весь пройденный час. — Отец не рассказывал про Люпина. Зачем же он прислал это сейчас? С его смерти минуло достаточно, чтобы мы усвоили законы дружбы и торжественной победы добра над злом, — Сириус поднял с низкого столика дымящуюся чашку очень ароматного чая. Сделал затяжной чавкающий глоток. Северус взглянул на брата, не поднимая головы. — Вероятно, целью такого поступка оказалось разрешить твоё одиночество. Сириус фыркнул и поставил чашку на место. — У меня много друзей. Взять того же Великана... или Люка. — Поэтому все вечера ты проводишь либо в библиотеке, либо здесь, со мной. — Получается, по такой же логике, ты сейчас не менее одинок, чем я. — У меня есть друзья. Просто сегодня я не смог отказать тебе в посиделках у камина, — буркнул Северус, проверяя в очередной раз своё сочинение. — Как считаешь, найденная глава по каменному барьеру из библиотеки отца сойдёт для... Северус умолк и поднял голову, но в этот раз он не смотрел на брата. Взгляд его карих глаз был направлен чуть выше головы Сириуса — в сторону двери. — Я не помешала? — раздалось позади кресла, в котором утонул Сириус. — Нет, — ответил Северус. — Да, — буркнул его брат, прижимаясь сильнее к кожаной спинке. Послышались лёгкие, но быстрые шаги. Их было достаточно, чтобы понять, кто шёл в сторону кресел. Сириус увидел длинные распущенные волосы справа от себя, но взгляда выше поднимать не стал. Верона Диггори училась на одном факультете с его братом и олицетворяла собой весь Пуффендуй. "Такая же добрая и беззаботная фанатка трав и зелий, как братец. И как она только смогла пройти сюда," - думал про себя Сириус, пытаясь сместить весь фокус внимания на упавшую обратно за сочинение голову Северуса. — Что это? Ты пьёшь травяной чай? — Верона подняла чашку и принюхалась к его краю. Сириус неодобрительно покосился в её сторону, но ничего делать не стал. Корпус его напрягся и натянулся, словно струна. В комнате стоял душистый запах, мягкий свет от огня в камине осторожно касался деревянной мебели и ложился прямо на дрожащие руки Сириуса. Он тут же убрал их под мышки. — Сколько ты уже выпил? — Верона выглядела взволнованной и строгой. — А что не так? Отравлено? — Северус нервно метал взгляд с Вероны на брата. Верона отрицательно покачала головой. — Нельзя пить травяные чаи чаще, чем два раза в сутки. — Она снова поднесла чашку к губам и принюхалась. — Это зверобой и крапива? И что-то... Что-то из зелий... Очищающее? Сириус продолжал озадаченно молчать. Свечи мерцали и приятными искрами отражались в серых глазах Вероны. Сириус не мог не утопать в этой серости. — В любом случае, лучше прекратить это пить, — продолжала серьёзным тоном Верона, выливая чай в огромный цикас рядом с креслом Сириуса. — Ты можешь отравиться, но это ещё полбеды. — Она резко повернулась к нему, и её кожу снова залил свет от огня, обнажая каждый участок лица. Верона быстро произнесла: — Твои внутренние органы серьёзно пострадают, хотя это не будет столь очевидным на первых этапах заболевания той же печени. Профессор Стебль объясняла нам это ещё на первом курсе. Чем ты слушал? В комнату ворвалась тишина, наполняющая её до прихода Диггори. Сириус посмотрел на Верону и потянулся к своей чашке. Он не отводил от девушки глаз, робко коснувшись кончиками пальцев краёв чашки, зажатой в чём-то до невозможности притягательном — в тонких руках Вероны. Вдруг сердце оглушённо забилось, будто Сириус оказался на краю пропасти и его нещадно колотила дрожь от одной лишь мысли, что он готов был спрыгнуть. — Тогда что нам пить? — Северус вернул комнате звук и объём. Верона что-то ответила, отпуская чашку и случайно задевая кожу Сириуса. Он больше не стоял у обрыва — его уши звенели, грудная клетка дрожала, жар с живота поднимался выше и касался шеи и щёк, обжигал затылок. Шли долгие минуты диалога между Северусов и Вероной. Наконец, разговор прекратился и пространство снова наполнилось треском поленьев и запахом трав. Верона помахала им на прощание и вышла из комнаты. Душа Сириуса в этот момент уже давно летела вниз, с обрыва. Северус перевёл взгляд на брата. Он обратился к нему, убирая широкий блокнот с новыми заметками о чаях и их свойствах: — Ты как? Что-то случилось? Отравился? — Нет, — Сириус сглотнул тяжёлый ком, торчащий где-то на уровне выпирающего кадыка, — но это даже хуже, чем умереть. — О чём ты? — Северус растерянно хмурился. — Мне кажется, она меня чем-то спаивает. Какой-то дурман наводит или ещё чего... Надо выбросить эту чашку — она могла её заколдовать. — Ты по этой причине добавлял очищающие зелья в чай? — Северус смотрел на брата и не моргал. В голосе его звучал смех. — Я учусь с ней, Сириус. Верона плоха в заклинаниях. Максимум, что она могла сделать с твоей кружкой, так это разбить её. И то — выронив из рук. Сириус не нашёл, чем ответить. Он знал все эти факты про Верону и без брата. — А что она хотела? — уточнил он, затаив дыхание. — Она принесла мне скорректированный рецепт одного зелья для практической работы, который я попросил у неё для завтра, только и всего.