Заметка: легилименция

— Расскажите мне поподробнее об этом чувстве, Сириус, — Лисандра сидела в глубоком кресле с высокой спинкой, её тонкие щиколотки торчали из-под широких штанин, одно острое колено возвышалось над другом — сидеть нога на ногу было её привычным действием, в котором Сириус находил спокойствие для себя. — Будто я падаю. Постоянно падаю. Стоит мне оказаться рядом... рядом с ней... как возникает это странное ощущение опасности. — Опасности? Чем эта опасность выражена? — Не имею понятия. Я ассоциирую это чувство с этим самым падением. Я будто... выбираю упасть... и мне это нравится... чувствую, что это всегда проигрыш. И это добровольно — вот, что меня раздражает. — И вы ни разу не пробовали бороться? Не падать? — Лисандра открыла свой блокнот, что лежал на столике рядом с ней, и возникшее над ним перо начало что-то быстро-быстро записывать, не издавая не единого звука. Одна рука женщины покоилась на колене, другая подпирала тонкими и крючковатыми пальцами подбородок. Она внимательно следила за Сириусом. — Не пробовал, потому что никогда не хотел. Сириус старался не смотреть на Лисандру, внимательно изучая каждую знакомую ему с детства деталь кабинета. Это небольшое пространство отец Сириуса как раз выделил для подобных "бесед" своим детям. — На это есть причины? — Видимо, мне нравится себя так ощущать, — он пожал плечами. — Вы помните, когда это состояние впервые проявилось? Может, ему предшествовали какие-нибудь сигналы? Сириус задумчиво хмыкнул, устраиваясь поудобнее в кресле. Разговоры про собственные чувства всегда вызывалы в нём дискомфорт. — Это её вина, — низко проговорил он, заметно вспотев. — Когда она солгала мне, а я решился помочь. Я был ещё ребёнком. — Вы говорите про... Вер... Верону Диггори? — Да, — Сириус стал рассматривать собственные колени, — если бы она не солгала, всё было бы иначе сейчас. Отец всегда заставлял нас с братом говорить только правду и ничего кроме неё. Хах, — Сириус перевёл взгляд и уставился на камин справа от себя — от пышащих жаром поленьев шло приятное тепло, огонь игриво танцевал и плыл перед глазами, — и при этом всём отец испытывал на нас с Северусом легилименцию. Перо на секунду повисло в воздухе, но Лисандра перевела на него недовольный взгляд и оно снова принялось что-то записывать. — Вернёмся к вашему чувству, — голос Лисандры звучал приглушённо, словно она почувствовала себя неловко от услышанного признания. — Оно связано с этой ложью? — Ложь его источник. Я уверен, — Сириус уверен не был. В голове всплыл образ Вероны — вот она подходит к Сириуса, останавливается рядом, нетерпеливо дышит, стараясь сохранять спокойное выражение лица, а её длинные волосы разбросаны по плечам и спине. Верона существовала в действительности, но чувства, какие она вызывала в нём, в Сириусе, были подобны несуществующей лжи. Ложь сдавливала лёгкие и засоряла голову спутанными мыслями, сомнениями и тревогой. — Вы в этом искренне убеждены, или вы заставили себя в это поверить? — Лисандра остановила перо и пролистала блокнот. — Если вспоминать суть нашей прошлой беседы, то вы ясно дали понять, что не вся ложь для вас является столь сильным источником стресса. Некоторая вам безразлична. — Вы имеете ввиду, что... что дело в человеке, а не во лжи? — Сириус поднял глаза на Лисандру. — Именно, — Лисандра еле заметно улыбнулась, но Сириус уловил эту деталь. — Объясните, — потребовал он. Лисандра посмотрела на стрелки наручных часов, свисающие с её тонкого запястья. Затем перевела на Сириуса внимательный взгляд. — Менелий воспитал в вас честность, и довольно грубой указкой. То, что вы получали с детства, стало вашей опорой в настоящем. Сейчас вы смотрите на мир именно через эту призму — через абсолютную правду. Но не каждый в этом мире честен даже с самим собой, Сириус. — Лисандра поправила очки на переносице. — Вероятнее всего, девушка, о которой вы говорите, является для вас очень важным человеком. Отсюда и ваши терзания: она вам солгала, но она также дорога вам, как и прежде, до лжи. — Дорога? — Сириус сжался. Его ладони сложились в кулаки. — Я могу дать вам любой совет, но он будет исходить из моей позиции, отсюда — это бесполезно. Всё, что я могу вам рекомендовать — это признать истину. — Какую? Лисандра щёлкнула пальцами и перо остановилось. — Вот вам и задание к следующей встрече. Сириус фыркнул и отвёл взгляд. — Это была наша последняя беседа перед учёбой, — Лисандра закрыла свой блокнот и взглянула на Сириуса из-под маленьких квадратных очков. — По правилам, меня не будет полгода, поэтому вам очень необходимо не только настроиться на уроки и подготовку к экзаменам, но и на ваши собственные внутренние преграды. Переживания. Я ещё раз напомню: целью наших бесед не является разрушение этих преград. Для начала — мы должны их увидеть, потрогать, изучить. И принять. Воцарилась тишина. Жар от камина заполнял пространство небольшой комнаты и оставлял запотевший след на окне. Сириус чувствовал себя хуже обычного — по его виску стекал пот, руки он спрятал по бокам, заключив кулаки в складках кресла. После продолжительной паузы его голос прозвучал так резко и сипло, что Сириус поначалу и не понял, что этот голос принадлежит ему: — Мой отец... — он набрал в грудь побольше воздуха. — Я прошу вас... он не должен знать про... Лисандра сделала еле заметный кивок, и Сириус смолк и слегка расслабился. — Хочу сказать вам спасибо, — Лисандра щёлкнула пальцами и её блокнот с пером исчезли. Морщинки в уголках её глаз стали отчётливо виднеться. — Учитывая, что вы скоро уедете на учёбу и у нас больше не будет бесед в этом году, я всё равно благодарна вам за сегодняшнюю искренность. Вы впервые открылись мне. Сириус поднялся с места. Ноги его были ватные, во рту всё пересохло. — Тогда до встречи на каникулах, Сириус? — Лисандра еле заметно улыбнулась. — Да... Да, спасибо вам, — Сириус натянул джемпер через горло и еле заметно кивнул. Он был бледен, но сердце колотилось так часто и сильно, что Сириусу казалось, будто от столь быстрого сердцебиения лицо его покрылось испариной и краснотой. Он сомневался в анонимности всех данных, которыми владела Лисандра, и переживал, что Мелений мог всё знать. В конце концов, Лисандру нанял именно отец. Проговори она ему хоть толику той информации, которую получила напрямую от Сириуса... — А Северус? — Наша последняя встреча прошла продуктивно и спокойно, можете не волноваться о брате. — Мне кажется, он что-то от меня скрывает. — Почему бы вам не спросить его об этом напрямую? Северус всегда честен в своих ответах. — Окклюменция? — Сириус замер. Ему и раньше хотелось узнать, использует ли столь могущественная волшебница свою способность к легилименции, но он часто трусил спросить про это напрямую. Но сегодня всё было иначе. Лисандра обидчиво свела светлые брови к переносице, но затем быстро приняла расслабленный вид и очень мягко произнесла: — Ваш отец — достаточно строгий человек с нерушимыми принципами, но безопасность и здоровье его детей превыше его желания всё держать под контролем. Будь всё иначе, меня бы здесь не было, Сириус. Всё, в рамках наших бесед, происходит исключительно по вашему с Северусом согласию. — Спасибо, — Сириус кивнул и направился к выходу. — Забыла спросить, — остановил его сладостный голос Лисандры, который стал раздражать Сириуса всё сильнее, — вы продолжаете вести дневник? — Да. — Я имею ввиду, личный дневник. Сириус обернулся и посмотрел на квадратные линзы очков. — Вы не оставляете шанса солгать вам. Лисандра вздохнула. — Ступайте, Сириус. До встречи.