29 • Юри Дё

      Я больше не чувствовал присутствие моей Незнакомки рядом с собой, и это было хуже любого наказания. Она растворилась в дожде, спряталась в тенях, которые скрывались в переулках. И так получалось, что я знал ее даже хуже, чем этот город, в котором жил всю свою сознательную жизнь.       Но однажды осенью по дороге в бар со своей старой запиской об увольнении, я увидел девушку и почувствовал, что это была она.       Я обещал узнать ее через сотни, тысячи лет, даже после смерти, в другом теле и с другим, возможно менее чарующим цветом глаз.       В тот день прежде, чем я осознал, что происходит, я подбежал к этой девушке и схватил ее за руку, заставляя повернуться лицом к себе. Но я ошибся. Это не была «она», эта глупо пялящаяся на меня девушка даже близко не смогла бы сыграть «ее» копию.       За резкий «жест» меня ударили по лицу, высвободив из моего захвата руку, и я вдруг почувствовал, что начинаю сходить с ума. Примерно с такими же мыслями в глазах на меня смотрели случайно оказавшиеся рядом Ученый и Попутчица.             — Все закончится, когда ты перестанешь искать ее в других людях, — сказал, предложив мне почку сигарет, пока что трезвый британец.             — Я не ищу ее, — так и не приняв предложенные сигареты, внезапно огрызнулся я на Ученого. — Это она находит меня везде.             — Так значит… она правда умерла? — спросил меня блондин.             — Правда, — не задумываясь, уже чуть мягче отозвался я. — Я был на ее похоронах.       Услышав мой ответ, Попутчица внезапно помрачнела, а Ученый с видом того, кто знает о наступлении конца света, но не может его доказать, схватился за голову.             — Вот и все, — прошептал он. — Ее фильм снят, и нашу жизнь в роли декораций для него тоже можно считать завершенной.             — Но мы ведь не умрем без нее? — не слишком уверенно спросила француженка, на что мой знакомый горько усмехнулся:             — Это ты сейчас так думаешь. А потом начнешь скучать по ней, как Эймс, вспоминать и ждать, когда она снова вернется, чтобы вывернуть твои чувства и жизнь наизнанку. Тогда-то и поймешь.       Чуть позже после этого случая я поклялся себе, что забуду свою Незнакомку к концу осени, ведь летом я это сделать не мог — август был месяцем, когда мы познакомились.       Но наступала зима. Ветер становился все более влажным и холодным, руки замерзали и болели из-за трескающейся на морозе кожи. Иногда из ран даже шла кровь, и, обрабатывая их, я все равно вспоминал о ней. Я вспоминал наш Новый год, ее забытый день рождения и даже не сопротивлялся, уже просто не мог.       А Ученый, к его собственному сожалению, снова был прав, несмотря на то, что мы больше не встречались.       Следом за японкой и британцем исчезла из моей жизни Попутчица. Я не знал, что случилось с француженкой, потому что с тех пор, как погибла моя Незнакомка, и той последней встречи на улице я ее не встречал. Вероятно, она растворилась среди людей и времени как сахар в чае, и они не оставили от нее ни следа. А, может, Ученый был прав, и она просто исчезла следом за ней, как и следовало декорации.       Как выяснилось чуть позже, всем, что у меня в итоге осталось от моей Незнакомки, была кошка по имени «Кот» и коллекция фотографий, словно вырезанных внутри прошедшего не одну жизнь японки фотоаппарата-мыльницы.       На этих фото она смотрела в сторону в каком-то кафе, смеялась от серьезности окружающих и моих шуток возле спуска в метро, улыбалась, смотря в камеру, когда я фотографировал ее на закате.       Но на самом деле моя Незнакомка была очень плохим планом, оголенным проводом или даже ничем не обоснованной истерикой, внезапно наступающей ночью и заканчивающейся только с приходом рассвета. А мне, возможно, просто было ее жаль.       И, скорее всего, именно тогда я понял, что был влюблен в персонажа, которого она изображала в этом фильме рядом со мной, был влюблен в его атмосферу, привычки.       Но я не любил ту девушку, которой она была на самом деле. Потому что я не был с ней знаком, ведь японка и сама ее не знала.       А звали ее просто: Юри Дё.