28 • Летний закат и закрытый гроб

      Наши силуэты растворялись в воспоминаниях подобно брошенному в воду куску сахара. Размытые отражения шли медленно расплывающимися кругами, а вокруг было душно, жарко — одним словом, конец августа. Точно такой же, как и в первый день, когда моя Незнакомка сама со мной заговорила. Но сегодня были ее похороны.       Летнее закатное солнце, едва заметное из окон похоронного зала, пряталось за горизонтом, пока я пытался вспомнить, какой видел теперь лежащую в закрытом гробу японку в последний раз. Но в мыслях снова были только ее темно-вишневые, почти черные глаза и десятки тысяч образов моей подруги, которые, словно сговорившись, сливались в один — тот, который придумал себе я сам.       Я стоял в одной из комнат над деревянным закрытым ящиком, мимо которого проходили люди, чтобы попасть в другие комнаты здания, и думал о том, что даже сейчас, на этой прощальной церемонии, она была одна.       Эта девушка могла бы стать актрисой, если бы не сдалась после очередной неудачи. Она могла бы стать певицей, если бы вместо того, чтобы пить со мной вечерами в баре, попробовала вступить в группу и оплатить свои долги. Она могла бы стать даже художницей, если бы научилась рисовать.       В общем и целом, у моей Незнакомки на самом деле было все, кроме любви к жизни, и поэтому она могла бы жить вечно, если бы только не умерла в двадцать четыре.       Позвонивший мне с соболезнованиями ее терапевт сказал, что японка разбилась так сильно, что бывшие продюсеры скинулись и заказали для нее самый дешевый закрытый гроб. Так я оказался единственный в комнате с ее именем. Не пришли даже родители моей подруги: им просто не сообщили, боясь шумихи.       Стоя наедине с закрытым гробом, я думал о том, что через три месяца они не получат от нее очередное письмо и тогда, возможно, заподозрят, что с их дочерью что-то случилось. Но к тому времени о ней уже никто не будет помнить. Никто, кроме разве что меня.       И все было ужасно просто: моя Незнакомка была обречена с самого начала, а значит, вроде как, ее смерть не была моей виной даже частично. И все же когда я вспоминал о ней, я думал, что мог бы попытаться предотвратить это, исправить. А, как известно, все те, кто не считают себя виноватыми, никогда об этом даже не задумываются.