Эмоции взорвутся

Луз звенит колокольчиком, но для Иды звук этот мёртв, словно гул из другого мира. У Эмити дрожат руки, дыхание сбивается, грудь будто стянуло железным обручем. Они застряли в сознании её старшей сестры — тёмном, чужом, пугающем. В глазах рябит от призрачных воспоминаний, они проплывают перед ней, неуловимые, тревожащие. Где Эмира? Влево, вправо — её нет. В горле ком, паника сжимает горло ледяными пальцами. Ноги подкашиваются, мир кружится, и она просто оседает на пол, вцепившись в голову, бормоча под нос:   — Что делать… что делать… что делать…   Слова срываются шёпотом, циклятся, как заевшая пластинка, как молитва, обращённая в пустоту. В ушах гудит, словно кто-то впустил туда рой шершней. В глазах всё плыло, реальность распадалась на куски. Руки дрожат сильнее. Пальцы зарываются в волосы, теребят их, рвут прядь за прядью. Туго стянутый хвостик рассыпается, резинка падает на мягкий ковёр — бесшумно, но будто выстрел. Колокольчик звучит где-то далеко, словно зовущий из-за завесы сна, но он смешивается с руганью Луз, чьи слова доносятся, будто сквозь толщу воды. Луз в панике, но сейчас она не замечает её — Эмити просто не существует для неё в этот момент.   Две минуты тянутся, как вечность. Две минуты, за которые Эмити тонет в себе, медленно растворяясь в страхе. Только когда Луз резко трясёт её за плечи и выкрикивает:   — Эмити Блять! Тьма отступает на шаг, но не исчезает. Эмити по-прежнему трясёт.   — Эмити, давай, встань… Нам лучше не оставаться у входа…   Луз пытается помочь ей подняться, но Эмити словно статуя, ноги ватные, отказываются слушаться. Луз в растерянности. Отчаяние сжимает её изнутри, страх давит на грудь. Время работает против них — Л-Эмира может появиться в любой момент.   Луз осторожно опускается рядом, берёт её за руки:   — Эмити…   Но та резко отдёргивает руки, кожа её горит, будто от прикосновения стало только хуже. Она не хочет, чтобы её утешали. Она не хочет, чтобы кто-то — тем более Луз, знакомая ей всего пару месяцев! — пытался вытащить её из этой ямы.   Эмити глубоко вздыхает, с силой зачесывает волосы назад, пробует встать. Тело предательски подводит — ноги подгибаются, и попытка заканчивается ничем. Луз снова тянет руку, но прежде чем её пальцы касаются плеча, Эмити резко выплёвывает:   — Отъебись! Я сама! Она встаёт, шатаясь, без помощи Луз. Жалкое зрелище.   — Но, Эмити…   — Мне похуй! Пошли давай… — её голос дрожит, но она маскирует это злостью. — Бесишь уже своим „дай помогу“, бла-бла-бла! Ведьмы сами могут что-то делать, понятно тебе?! Она сжимает кулаки. Вены пульсируют от напряжения. Кровь кипит, мысли путаются. В глазах всё ещё темно, но злость прорывается сквозь страх, заставляя идти вперёд — даже если ноги вот-вот подкосятся. Вот твоя сцена, переработанная так, чтобы ударить в самое сердце: сначала больно, а потом с такой теплотой, что слёзы будут уже от радости. Треснувшее зеркало Шли уже долго. Пятнадцать минут или час—Эмити потеряла счёт. Луз молча шла рядом, не торопясь, не навязываясь, просто присутствовала. Эмити почти успокоилась, даже позволила себе легкую улыбку, когда среди разбросанных воспоминаний мелькнул один—совсем настоящее. Она помнила этот день. Хантер с каким-то неуверенным упрямством вручил Эмире цветы, неловко потирая затылок. Эмира тогда прыгала от счастья, прижимая к груди этот скромный, но искренний подарок. Луз украдкой заглянула в воспоминание, осмотрелась, вернулась обратно и тихо хихикнула. — Там забавно, — пробормотала она, и Эмити качнула головой, соглашаясь. Ещё несколько минут—и они наткнулись на правую Эмиру. Та спала среди мягких подушек, сжимая в руках старую игрушку настоящей Эмиры. Луз едва не достала телефон, но Эмити, опередив её, уже нагнулась и осторожно разбудила двойника. — Ммм… ну чего вам? — пробормотала та, не открывая глаз. Эмити вздохнула. — В этот раз ты должна помочь. Разберись с левой частью. Вы же обе—Эмира, почему ты не хочешь ей помочь? П-Эмира раздражённо зевнула, но, поняв, что её не оставят в покое, всё-таки приоткрыла глаза. — Потому что у нас разные взгляды на жизнь, и бла-бла-бла. Она вечно работает. Она холодна. А я люблю общество! Я люблю, когда Эмира разрешает себе развлекаться! Я—чувства, я правый мозг! Луз задумчиво наклонила голову. — Но ведь раньше вы не ссорились? П-Эмира хмыкнула. — Ну, не всю жизнь. Только после Хантера. Левая хотела быстрее уйти от него, чтобы не разочаровывать Эмиру, не дать ей опозориться. Я же хотела, чтобы всё было как в мультиках—няшки, обнимашки, любовь, поцелуи! Но когда Хантер попытался поговорить с Эмирой, всё пошло не так. Мы разошлись во мнениях, и… Эмира чуть не сломалась. Она вздохнула, поёрзав среди подушек. — Я чуть не опозорила её, да. Но только почти! Левая сразу попыталась послать его куда подальше. А я… я хотела, чтобы Эмира была счастлива. Даже если через стыд. Потому что лучше позор, чем ничего. Эмити нахмурилась. — И..? — Я ещё не закончила, — отрезала П-Эмира. — Мы пытались договориться. Она послала меня. Я пыталась говорить… но она всё равно не слышала. А потом… Она резко оборвала себя и нервно сжала одеяло. — Она сказала, что ненавидит меня. Эмити почувствовала, как внутри всё холодеет. — Ух, блин… Луз, вот и ссора ведьмы самой с собой. — УРА, дружба! — бодро ответила та. — Родная моя, пошли. Молчанием ничего не решишь. П-Эмира долго молчала, но потом со вздохом поднялась. — Ладно. Но. Если ничего не выйдет и я только сильнее пострадаю, клянусь—прикончу тебя здесь. Луз хихикнула. — Ха-ха, окей. Двери выросли перед ними внезапно, холодной серой преградой. Эмити едва успела извиниться перед Луз за недавний срыв, прежде чем П-Эмира с ноги выбила преграду. С другой стороны стояла Л-Эмира. Она даже не обернулась. — Правая. Исчезни. Верни двери на место. П-Эмира скрестила руки. — Нет. Не хочу. Ты поговоришь со мной. Л-Эмира молча оттолкнула Эмити и Луз подальше, подошла ближе. — И? П-Эмира сделала шаг вперёд. — Ты понимаешь, что Эмира должна быть счастлива? Ты не можешь создавать ложные воспоминания. Она любит Хантера. И тогда Л-Эмира взорвалась. — ДА МНЕ ПОХУЙ! Этот крик был не просто гневом. В нём звенела боль. — Я ЛУЧШЕ ЗНАЮ, КАК ЕЙ БУДЕТ ЛУЧШЕ! Я НЕ МОГУ ПОЗВОЛИТЬ ЕЙ ОЩУЩАТЬ ЭТУ СЛАБОСТЬ, Я НЕ МОГУ ЕЙ ПОЗВОЛИТЬ БЫТЬ УЯЗВИМОЙ! Я НЕ МОГУ, БЛЯТЬ, ПОЗВОЛИТЬ ЕЙ СТРАДАТЬ ИЗ-ЗА КОГО-ТО! ТЫ СМОТРИШЬ МУЛЬТИКИ, А Я СПАСАЮ ЕЁ! Я ЗАЩИЩАЮ ЕЁ, А НЕ УСТРАИВАЮ ЭТО ДЕБИЛЬНОЕ «ВСЁ БУДЕТ ХОРОШО»! Я. ТЕБЯ. НЕНАВИЖУ. На миг наступила тишина. П-Эмира стояла, молча, сжав кулаки. А потом… Она опустилась на пол и разрыдалась. Л-Эмира замерла. Что-то внутри неё оборвалось. Она медленно опустилась рядом, обняла свои колени. — Я правда хочу сделать Эмиру счастливой… — прошептала она. — Просто… так, как умею. Я не хочу, чтобы она помнила плохое. П-Эмира всхлипнула. — Жестоко… Л-Эмира прикрыла глаза. — Знаешь, — тихо сказала она. — Иногда ты правда даёшь ей повод улыбнуться. П-Эмира подняла голову, посмотрела на неё. — Правда?.. — Ага. Л-Эмира поднялась и протянула ей руку. — И ты тоже. Ты не даёшь ей забыть, что мир — это не только логика. П-Эмира вытерла глаза и улыбнулась. — Дружба, мир и жвачка! Л-Эмира фыркнула. — Нет. Реальность всё равно будет жестокой. — УРАА! В этот момент пространство содрогнулось. Программа, блокирующая воспоминания, стала красной. Л-Эмира рванула к своей виртуальной доске. — Так, помогайте! Луз и Эмити включились, возвращая воспоминания. Когда всё закончилось, перед ними стояла одна Эмира. Теперь неразделённая. — Так ты меня не ненавидишь? — тихо спросила она саму себя. — Нет, — ответила себе. — Ты просто иногда бесишь. Она рассмеялась. Луз улыбнулась и взяла Эмити за руку. Колокольчик тихо зазвенел. Конец.