Часть 1

Зимой лес, окружавший южные стены замка, был не тем местом, где можно было бы охотиться. Животные перебирались ближе к центру королевства, к теплу и цветущим полям, куда их не доставало холода. Однако в начале зимы там бродили существа, отбившиеся от стаи. Охота на этих одиночек была трудной задачей, поскольку они смешивались со снегом и прятались в густом тумане. «Знаешь, мне не нравится охотиться в такой темноте», — пробормотал я, и олень появился на прицеле мушкета в моих руках с несколькими магическими улучшениями для моих глаз. Только тогда я смог отличить белый мех существа от снега, оба темные и неосвещенные. Пара зеленых глаз светилась вдалеке, когда олень жевал молодую ветку дерева. Прозрачная магическая материя по моему безмолвному приказу сгустилась под нашими телами, став барьером от снега и холода, как теплое одеяло. «Не говори, ты его спугнешь». Раздался голос Эйриана, его рот все еще был закрыт, а рука лежала на моем плече. «Это был единственный способ поймать его». «Папа, тебе нужен был именно этот?» «Да, я заметил его несколько дней назад. Ты получишь его на свой день рождения». Отец закрепил сошку из двух веток, пытаясь успокоить или сконцентрировать меня, сжимая мое плечо даже через густой мех. «Не думаю, что тебе нужно объяснять, почему я выбрал именно этот». Рога все еще были покрыты бархатистым слоем, асимметричным и величественным над головой оленя. Они почти образуют полный круг над животным, делая все движения его головы жесткими. «Не надо. Они станут потрясающим украшением для стены». Я вдыхал морозный воздух через нос, мои чувства пробудились на цели впереди. «Я сам выбираю момент?» Я спросил, закрывая глаз и осторожно кладя палец в перчатке на курок. Олень хрюкнул, но остался на месте, к счастью, ничего не заметив. «Уже так уверенно?» «Вот тебе и ответ». Я держал мушкет направленным на грудь оленя. Существо впереди на секунду посмотрело в мою сторону, мой палец напрягся. Оно отвернулось, отвлекшись на ветки, но мой палец все еще сжимал курок. «Подожди. Подожди». Он снова сжал мое плечо, возможно, почувствовав, что я только что был готов выстрелить. «Получите лучший ракурс. Мы никуда не торопимся». «Знаю, знаю. Я не тороплюсь», — попытался я себя успокоить. Если бы он убежал, папа бы его прикончил. Олень погиб бы здесь. Воздух из моих легких вырвался через нос, мои уши уловили слабые звуки шелеста снега под его копытами, и олень наконец повернул в сторону. Идеальный ракурс. Отец ничего мне не сказал, но мой палец нажал на курок. Дым от мушкета заполнил мои глаза. Олень пронзительно закричал и убежал, кровоточащая дыра в боку. «Лови его!» Я выскочил из кустов, оставив мушкет позади себя. Холодный воздух царапал мои легкие, мороз обжигал глаза, но я бросился вперед. Я не мог бежать быстрее животного, которое только что стало добычей, поэтому олень заблудился в тумане и лесу. Продолжая преследовать воздух в том же направлении, я материализовал кристально чистое копье. Если бы оно убежало, папа бы его прикончил. Я метнул копье и убедился, что оно набрало достаточный импульс, прежде чем упасть на колени на мягкий снег. Оно изменило траекторию, прежде чем поразить цель. Олень упал за кусты, и еще один крик пронзил мои уши. Несмотря на боль в легких, словно замороженных изнутри, я сделал глубокий вдох. Потом холод перестал кусать мои щеки и царапать грудь, как дворняжка. Вместо этого в груди разлилось тепло от облегчения. Отец догнал меня, гораздо менее уставший, чем я. «Ты выбрал хорошую стратегию», — похвалил он, потирая мою спину, когда я усмехнулся и встал, — «но перестань каждый раз так нервничать. Мир не кончится, если существо убежит». «Но ты хотел именно этого оленя». «На твой день рождения», — напомнил он мне и слегка подтолкнул меня к кустам, и на его лице появилась гордая улыбка. «Иди, проверь, на что ты охотилась, Эйли». Я не мог не улыбнуться, потирая руки в кожаных перчатках в предвкушении и осторожно приближаясь к кустам. Звериное хрюканье медленно перешло в тяжелое человеческое дыхание. «Я-я...» Я замер, глядя на лужу алой крови, впитывающейся в снег. Она больше не текла из бока оленя. «О, еще одна фея», — вздохнул папа, почти раздраженный тем, что они не убили настоящего оленя. «Ублюдок...» — прошипела фея, лежащая на земле. Удар копьем становился все шире с каждым вдохом и словом. «Хотели убить меня за...» — их кашель разбрызгивал кровь вокруг, не давая вымолвить ни слова. Я начал пятиться. Кровь текла повсюду, окрашивая снег. Кожа существа уже начала терять цвет, за исключением темно-красного на туловище. «Не привыкли видеть кровь, рожденную насилием, принцесса?» Фея усмехнулась, беспомощно сжимая рукой дыру под ребрами, проделанную пулей. «Конечно, нет. Слишком заняты нытьем о себе, бедняге, чтобы замечать других вокруг. Иди, наслаждайся своей роскошной жизнью или что-то в этом роде — Ау!» Папа поднял голову феи за основание толстых рогов. «Превращайся обратно в оленя и перестань хрюкать. Или я сделаю это по-плохому». «Так понравились мои рога, придурок?» Они ухмыльнулись, кровь капала из уголка их рта. «Я все равно умираю. Может, стоит сделать это проблемой для вас обоих». Фея снова превратилась в оленя, по-видимому, против своей воли. Папа продолжал крепко держать их рога и тянул голову выше под неестественным углом. Он резко выдернул копье из своего тела, в результате чего рана расширилась. В мгновение ока копье превратилось в острую костяную пилу. «Хочешь попробовать отрезать рога, Эйли?» — спросил он слишком небрежным тоном. Олень чуть не закричал человеческим голосом. «Нам нужны только рога?» — уточнил я. «Мех на голове не поврежден». «Так и есть». Пила превратилась в охотничий нож. Я встал на колени на снег, не глядя в глаза оленя. Папа протянул мне нож, на его щеке была небольшая капля крови. С большим ударом голова отвалилась, и хрюканье прекратилось. Полировка рогов от защитного слоя не заняла много времени; тем вечером голова уже висела на стене в папиных покоях. Повесить ее в бальном зале было бы ужасной внутренней ошибкой, даже если бы он хотел показать голову всем, кто присутствовал на балу в тот вечер. Слышались виолончель и фортепиано в мажорных тональностях, пока феи и люди развлекали публику на подиуме. Я видела, как одна фея смотрела на стол с олениной на нем, возможно, чувствуя свой собственный запах даже сквозь специи и приправы. Люди вокруг наслаждались каждым кусочком жареного мяса, которое они ели, закрывая рты руками в перчатках и веерами. Я посмотрела на большой шведский стол, на мясо на большой тарелке, приправленное розмарином и чесноком. Я положила небольшой кусочек стейка в рот. Мясо таяло на моем языке, мягкое и нежное. Оно не отличалось от обычного мяса оленя, но запах крови, который все еще застрял в моих ноздрях, напомнил мне о его происхождении. Тяжесть моего мушкета в моих руках заменила сложные столовые приборы, затем это было копье, а затем нож. Я отрезала и съела еще один кусок, на этот раз, по-видимому, приготовленный в меду. «Я слышала, что вы охотились на этого оленя самостоятельно, принцесса Эйлионор. Конечно, не без помощи вашего отца, нашей любимой вдовствующей Эйриан». Медовый голос раздался у меня за плечом, достаточно громко, чтобы его было слышно среди музыки и болтовни за спиной. Судя по тому, как он произнес мое имя, он действительно ненавидел это. Запах крови действительно привлекает кровососов. «Это был подарок, который я сделала себе на день рождения, мистер Коналл», — сказала я, продолжая вежливо улыбаться. «Каждый волен откусить кусочек. Чем сложнее охота, тем лучше добыча, и я могу вас заверить, что это было нелегкое испытание». Коналл ничего не сказал. Он уставился на меня своими черными, как смоль, глазами, похожими на пустоту, и хищной ухмылкой. У вампиров было свое очарование, должен признать, но у него — определенно нет. Богатый черный костюм из тончайшего бархата тоже не помог ему. «А где же ты тогда повесил рога?» — спросил он и оглядел высокие стены переполненного бального зала, даже если знал, что головы там нет. «Разве такой шедевр не должен быть показан всем?» «О, и ты видел рога этого животного? Оно время от времени прыгало по твоему острову?» «Да, прыгало». Коналл заметил мое беспокойство, это было видно по его кривой улыбке. «Я случайно знал это животное, как ты выразилась, лично, Эйлионор». Я не обратил внимания на то, как он бросил мое имя. Я сомневался, что вообще имел на это право. У Коналла едва ли были связи среди аристократов, если он не был полным аутсайдером. Папа избавился от тела, от сброшенной шерсти, крови, следов. Он, должно быть, блефует. Моя улыбка померкла, и для него это был еще один знак того, что я знаю природу этого оленя, что это был человек. Послышался еще один голос. «Коналл! Вот ты где!» Женщина приблизилась, неодобрение капало из ее голоса и багровых глаз, как яд. Она удерживала Коналла, чтобы он не ушел немедленно, и когда наши взгляды встретились, ее лицо изменилось на гораздо более приветливое. Она наклонилась и оставила поцелуй на моих затянутых в перчатки костяшках пальцев. «Ваше высочество. Надеюсь, мой брат вас не побеспокоил, не так ли?» На моем лице расцвела легкая искренняя улыбка, а на моих щеках потеплело. В ее случае черное шелковое платье очень подчеркивало ее элегантность. «Конечно, нет, леди Фланна. Мы просто делились новостями. В конце концов, я не вижу лорда Коналла так часто, как вижу вас». «Это правда. У Коналла... было мало свободного времени с тех пор, как его приняли в академию», — призналась Фланна, обхватив мои руки своими. Я чувствовала, насколько они холодны даже сквозь кожу на моих руках. Коналл закатил глаза за ее спиной. «Надеюсь, у вас тоже все хорошо. Священная церемония — значимое событие в жизни наследницы». «Конечно, миледи. Вот почему я надеюсь увидеть ваше лицо в толпе, когда буду на пути к Святому Древу», — намекнула я, удивленная собственной смелостью. Фланна никогда не могла выйти из комнаты, не зажегши в груди каждого, включая меня, маленькую искорку очарования. Она была не намного старше меня. Она рассмеялась, словно представив себе щенка, виляющего хвостом перед ней вместо меня. «Не волнуйтесь. Я буду там, Ваше Высочество». Она открыла рот, чтобы добавить что-то еще, но затем закрыла его, ее взгляд переместился на что-то за моей спиной. Ее выражение лица потеряло легкую улыбку, вместо нее появилась серьезность, которой требовала ее должность. Она низко поклонилась. «Ваше Величество». Я повернула голову и увидела папу с типичным мрачным выражением лица, направленным на леди Фланна. Его рыжие волосы больше не сохраняли своего первоначального вида под тяжестью короны и влажности в бальном зале. «Мисс Фланна. Рад видеть вас и вашего брата». Он положил руку мне на плечо, белизна его одежды контрастировала с ее черным платьем. «Вы наслаждаетесь? Чем-нибудь мы можем вам помочь?» «Нет, нет, все невероятно, Ваше Величество». Фланна улыбнулась, снова поцеловав мои пальцы, прежде чем быстро опустить их под его бдительным взглядом. «Я хотела представить Коналла всем здесь, поэтому не могу оставаться с вами дольше». «Конечно. Союзники весьма ценны в нашей сфере деятельности». Фланна нервно усмехнулась, снова склонив голову, и заставила брата сделать то же самое. Они быстро растворились в толпе, а Фланна оттащила Коналла подальше от нас. Наш разговор закончился так резко, что я не мог не почувствовать легкого разочарования, наблюдая, как она уходит. Отец убедился, что они достаточно далеко ушли. Вздохнув, он, казалось, создал вокруг нас барьер, поскольку все звуки исчезли. «Иннес. Вампиры действительно непобедимы», — тихо проворчал он, откусывая небольшой кусочек оленины со шведского стола. «Все еще любимы людьми, все еще так сильно заслуживают доверия. Несмотря ни на что». Коналл ничего не сказал. Он уставился на меня своими черными, как смоль, глазами, похожими на пустоту, и хищной ухмылкой. У вампиров было свое очарование, должен признать, но у него — определенно нет. Богатый черный костюм из тончайшего бархата тоже не помог ему. «А где же ты тогда повесил рога?» — спросил он и оглядел высокие стены переполненного бального зала, даже если знал, что головы там нет. «Разве такой шедевр не должен быть показан всем?» «О, и ты видел рога этого животного? Оно время от времени прыгало по твоему острову?» «Да, прыгало». Коналл заметил мое беспокойство, это было видно по его кривой улыбке. «Я случайно знал это животное, как ты выразилась, лично, Эйлионор». Я не обратил внимания на то, как он бросил мое имя. Я сомневался, что вообще имел на это право. У Коналла едва ли были связи среди аристократов, если он не был полным аутсайдером. Папа избавился от тела, от сброшенной шерсти, крови, следов. Он, должно быть, блефует. Моя улыбка померкла, и для него это был еще один знак того, что я знаю природу этого оленя, что это был человек. Послышался еще один голос. «Коналл! Вот ты где!» Женщина приблизилась, неодобрение капало из ее голоса и багровых глаз, как яд. Она удерживала Коналла, чтобы он не ушел немедленно, и когда наши взгляды встретились, ее лицо изменилось на гораздо более приветливое. Она наклонилась и оставила поцелуй на моих затянутых в перчатки костяшках пальцев. «Ваше высочество. Надеюсь, мой брат вас не побеспокоил, не так ли?» На моем лице расцвела легкая искренняя улыбка, а на моих щеках потеплело. В ее случае черное шелковое платье очень подчеркивало ее элегантность. «Конечно, нет, леди Фланна. Мы просто делились новостями. В конце концов, я не вижу лорда Коналла так часто, как вижу вас». «Это правда. У Коналла... было мало свободного времени с тех пор, как его приняли в академию», — призналась Фланна, обхватив мои руки своими. Я чувствовала, насколько они холодны даже сквозь кожу на моих руках. Коналл закатил глаза за ее спиной. «Надеюсь, у вас тоже все хорошо. Священная церемония — значимое событие в жизни наследницы». «Конечно, миледи. Вот почему я надеюсь увидеть ваше лицо в толпе, когда буду на пути к Святому Древу», — намекнула я, удивленная собственной смелостью. Фланна никогда не могла выйти из комнаты, не зажегши в груди каждого, включая меня, маленькую искорку очарования. Она была не намного старше меня. Она рассмеялась, словно представив себе щенка, виляющего хвостом перед ней вместо меня. «Не волнуйтесь. Я буду там, Ваше Высочество». Она открыла рот, чтобы добавить что-то еще, но затем закрыла его, ее взгляд переместился на что-то за моей спиной. Ее выражение лица потеряло легкую улыбку, вместо нее появилась серьезность, которой требовала ее должность. Она низко поклонилась. «Ваше Величество». Я повернула голову и увидела папу с типичным мрачным выражением лица, направленным на леди Фланна. Его рыжие волосы больше не сохраняли своего первоначального вида под тяжестью короны и влажности в бальном зале. «Мисс Фланна. Рад видеть вас и вашего брата». Он положил руку мне на плечо, белизна его одежды контрастировала с ее черным платьем. «Вы наслаждаетесь? Чем-нибудь мы можем вам помочь?» «Нет, нет, все невероятно, Ваше Величество». Фланна улыбнулась, снова поцеловав мои пальцы, прежде чем быстро опустить их под его бдительным взглядом. «Я хотела представить Коналла всем здесь, поэтому не могу оставаться с вами дольше». «Конечно. Союзники весьма ценны в нашей сфере деятельности». Фланна нервно усмехнулась, снова склонив голову, и заставила брата сделать то же самое. Они быстро растворились в толпе, а Фланна оттащила Коналла подальше от нас. Наш разговор закончился так резко, что я не мог не почувствовать легкого разочарования, наблюдая, как она уходит. Отец убедился, что они достаточно далеко ушли. Вздохнув, он, казалось, создал вокруг нас барьер, поскольку все звуки исчезли. «Иннес. Вампиры действительно непобедимы», — тихо проворчал он, откусывая небольшой кусочек оленины со шведского стола. «Все еще любимы людьми, все еще так сильно заслуживают доверия. Несмотря ни на что». «Я могу понять твое презрение к Коналлу», — начал я, тоже откусывая, — «но что сделала Фланна? Она служила Мёрнерту справедливостью более десяти лет. Этого не так-то просто добиться». «Неважно, сколько у них различий, они братья и сестры. Два семечка одного гнилого граната». Папа вздохнул. «Ты поймешь это в будущем». «Возможно», — усмехнулся я, но тут же моя улыбка померкла. «Ты уверен, что никто не знает, кого мы сегодня убили?» «Я все время проверял площадь, никто нас не видел». Он нахмурился в замешательстве. «Что сказал этот кровосос?» «По-видимому, он знал личность феи. Он также знает, что она пропала», — я говорил тише, чем прежде, нервно поглядывая на ничего не подозревающих гостей, несмотря на сильный звуковой барьер. «Разве этот олень не был одиночкой? Кто заметит его пропажу за несколько часов?» Казалось, он на мгновение замешкался, глядя на мраморный пол. «Он не был полным одиночкой». «Но... ты сказал...» «Эдмунд», — повернулся отец к человеку позади него, который все это время оказался внутри барьера. Эдмунду часто не хватало красок. Его седые волосы блестели, как металлические провода, его кожа была однообразной, только темные круги под глазами стали его неотъемлемой чертой. Он вписывался в проходящую толпу — до того, как папа заговорил с ним, он не привлек моего внимания. Эдмунд подарил ему тонкую, темно-синюю ленту, вышитую цветами. Узор и грязь на ткани были легко узнаваемы. Была группа крестьянских негодяев, которая отвечала за необходимость усиления безопасности вокруг столицы. Они совершали набеги на поместья дворян, создавая проблемы от скуки. Темно-синяя лента была вышита уникальным узором цветов для каждого из ее членов. «Те Адамас», — вздохнул я, опустив плечи. «Конечно, это они. Та фея была еще одним членом». Папа вернул ленту Эдмунду. «Я снял ее с лодыжки оленя, чтобы не беспокоить и не отвлекать тебя». «Но какое отношение к ним имеет Коналл? Я думал, Те Адамас ненавидит всех богатых». «Он часто с ними общается. Одна из многих причин, по которой его сестра разочаровалась в нем». В каком-то смысле это имело смысл. Сколько бы возможностей у них ни было, Те Адамас никогда не грабил особняк Иннеса. Но был ли это временный союз или настоящее партнерство? Отец снова обернулся. «Эдмунд. Я хочу, чтобы ты контролировал все, что говорит Коналл Иннес. Даже если он не разговаривает с другими, лучше присматривать за ним». Эдмунд кивнул, выходя из барьера. Это было похоже на предлог для Эдмунда оставить нас наедине, хотя не было ничего, что папа не хотел бы, чтобы он услышал. «Давай поговорим о чем-нибудь другом. Тебе нравится вечер?» «Да. Не каждый день мне исполняется девятнадцать». Стеклянный сосуд левитировал к моей руке с другой стороны буфета, за барьером. Я отпила глоток вишневого чая, очерчивая узоры, выгравированные на стекле. Тепло от кружки напомнило мне холодные руки Фланны, поцелуй все еще длился. «А ты?» «Те же лица, те же комнаты. Я оказалась не так привязана к обществу, как ожидала», — разочарованно вздохнула папа. Он оглядел всех людей, собравшихся в бальном зале, возможно, пытаясь избежать своих светских обязанностей. Когда я хотела предложить поговорить со всеми наедине, он оглянулся на меня. «В отличие от других, ты так быстро меняешься», — прошептал он с улыбкой. «Через год ты станешь королевой, которую все ждут. Ты докажешь им всем неправоту, Эйли». Я тоже улыбнулась. Отца считали героем за спасение королевства от хаоса и разрушений, которые бы наступили, если бы Астер удалось убить всех членов королевской семьи. Но я не была дочерью своего отца в глазах общественности, я была племянницей своего дяди, и я всегда буду ею. «Вместе с тобой, верно?» «Конечно». Папа часто не мог уложить в голове мой возраст. Я уже не была той маленькой девочкой из приюта, которую он не мог выбрать, но все еще маленькой девочкой в ​​его сознании. Его дочерью. Может быть, была причина, по которой я чувствовала все слишком глубоко. Силуэт, слишком близкий к барьеру в моем периферийном зрении, привлек мое внимание. «Она пришла», — прошептал я, хотя, когда ее рот изогнулся в извилистой усмешке, я мог предположить, что она прочитала по моим губам. Слегка раздраженно вздохнув, папа снял барьер. Какофония достигла моих ушей волнами, сначала громкие разговоры, затем отрывистые ритмы мелодий и, наконец, голос моего отца. «Басбуйрук Мунход», — обратился он, сцепив пальцы перед своим туловищем, и изобразил самую вежливую улыбку, которую я когда-либо видел. Мунход никогда не менялась внешне, сколько бы времени это ни длилось. Строгий стиль с плотной одеждой и мехом резко контрастировал с платьями и костюмами на заднем плане. Иностранные узоры украшали кожаные ножны для меча на ее талии и куртку, которую она носила поверх основного темно-красного платья. «Регент Эйриан. Принцесса Эйлионор», — ответила Мунход голосом генерала армии, низко поклонившись нам обоим. «Мне очень жаль вмешиваться в ваш разговор, но мои манеры не позволяют мне игнорировать хозяина и именинницу. Я благословляю открытое небо над вашей головой и прочную землю под вашими ногами, Ваше Высочество». «Я с благодарностью принимаю ваши благословения, басбуйрук», — ответил я, титул вырвался из моих уст с легким акцентом. «Ваше путешествие в Мёрнерт прошло мирно, я надеюсь? В конце концов, Море Мерзости довольно трудно пересечь». «Мне было поручено защищать моего императора, и совет решил, что пустыня будет более безопасным маршрутом. Путешествие было не таким уж опасным, но спасибо за ваше внимание», — заметила Мунход, ее улыбка стала немного более приветливой. «Хотя некоторые из солдат, которые были достаточно безрассудны, пытались пересечь его, и они добрались до земли Мёрнерт без единой царапины. «Море мерзости» уже не такое мерзкое, как в мои дни», — усмехнулась она, едва заметный намёк на ностальгию мелькнул в её карих глазах, прежде чем снова стать серьёзной. Отец был доволен тем, что молча наблюдал за тем, как мы разговариваем, но когда он хотел что-то добавить, из-за её спины вылез один из слуг Мунхода. Густые зелёные лозы росли вместе с тёмно-каштановыми волосами на голове дамы и скручивались в тугие локоны. Крошечные цветы, тусклые шипы и листья покрывали её руки, а кожа имела цвет и поверхность коры дуба. Как феи могли родиться только в стране Мёрнерт, айе должны были родиться только в Бесири. Айе называли детьми природы, поскольку они могли управлять ею как своим собственным телом, тогда как фей называли самой природой. Слуга Мунхода что-то прошептал ей на одном из бесирийских языков. Мунход кивнул, отпуская её. «Как насчет того, чтобы продолжить этот разговор в более уединенном месте? Нам нужно кое-что обсудить, не так ли?» «Верно», — согласился отец, но прежде чем последовать за Мунход и ее слугой, он повернулся ко мне. «Я скоро вернусь. Скажи Эдмунду, чтобы он пришел в библиотеку в Восточном крыле...» «Нет», — резко прервала Мунход, ее командный тон заставил даже отца замереть и посмотреть на нее. «Возьми с собой Эйлионор, Эйриан. Перестань обращаться с будущей королевой как с ребенком». Я не любила совать нос в дела отца или вступать в обсуждения, с которыми он мог справиться сам, но мое любопытство взяло верх над предложением Мунход. «Басбуйрук, как хозяева, мы не можем просто уйти все вместе одновременно. И что будет, если кто-то увидит нас всех...» «Я знаю, ты можешь заставить их думать, что мы не уходили», — напомнила она, ее взгляд был почти скучающим. Отец вздохнул, беря небольшой, бриллиантово-прозрачный драгоценный камень, который служил подвеской на его ожерелье. В ту же секунду странное головокружение нахлынуло на меня, как будто мое тело внезапно стало легче. Все мое тело было достаточно прозрачным, чтобы сквозь него проходил свет. «Я не могу долго держать его», — пробормотал отец. Взяв меня за руку, мы последовали за Мунход и ее служанкой из бального зала. Я спотыкалась о подолы платьев, длинные плащи, фалды и крылья. Но даже когда мы с большим трудом пробирались, никто не оглядывался, никто не следовал за нами. Возле буфета, где мы стояли всего минуту назад, были все четверо из нас, живые и дышащие дубликаты. Мы прошли через массивные двери бального зала, словно призраки, когда мое тело вернулось к нам. Я оглянулся на рыцарей, охранявших двери, но они тоже не обратили на нас внимания. Серый туман застилал их глаза, и они стояли неподвижно, словно мраморные статуи. «Сюда». Леди айе повела нас вниз по лестнице в Пасхальное крыло замка, хотя все трое из нас могли бы ориентироваться там самостоятельно. Я пошел сзади, а папа с каждой секундой держал меня за руку все крепче и крепче. «Что случилось там, в бальном зале?» Я открыл систему связи, и внезапное появление моего голоса в его голове заставило его ослабить хватку, поскольку музыка продолжала просачиваться через толстые деревянные двери. Дубликаты, должно быть, продолжали стоять. «А что происходит со стражниками?» «Безобидное заклинание иллюзии, чтобы никто не запаниковал, пока нас нет. Главное, чтобы они его не трогали». Мы приблизились к небольшой библиотеке под лестницей, леди айе пропустила нас первыми. «И. . . заклинание на стражников, которое так же безвредно, чтобы они не задавали много вопросов и не распространяли еще больше слухов». «. . Ты ведь помнишь, что это незаконно, да? Это было на протяжении столетий». «Да, я помню. Я не зачаровываю каждого, кого вижу». Несмотря на то, что библиотеку посещали не так часто, как главную в Северном крыле, она все равно содержалась в чистоте и порядке. Или, может быть, Мунход приказала своим слугам убрать ее заранее. Посреди комнаты стояло бархатное кресло, в котором я читала много лет назад, а также деревянный стол и столовые приборы, которые привезли бесирийцы. Мунход взяла со стола ковш и налила напиток молочного цвета из миски в чашку. «Кстати, мне очень понравился твой акцент, Эйриан. Ты практиковалась в написании моего титула?» она заговорила, отпивая маленький глоток напитка. «Не возражаешь ли ты побаловать меня, повторив это еще раз?» «Прекрати, Мунход», — перебил отец, больше не скрывая раздражения. «Ты привел меня сюда не для того, чтобы похвалить мое произношение». Она снова повернулась к столу и наполнила половину другой чашки напитком. «Как хочешь, Ваше Высочество». Она протянула мне чашку, игнорируя его. «Спасибо». У молока был сладкий запах и питательный вкус. В отличие от холодного зимнего воздуха, который сумел проникнуть в замок, напиток был согревающим и свежим. Если я правильно помню, кумыс делали из кобыльего молока, и подача только половины чашки была знаком уважения. «Басбуйрук», — пробормотал папа сквозь стиснутые зубы. «Пусть твоя дочь насладится нашими традиционными напитками. Это будет небольшой подарок от меня на ее день рождения, — сказала Мунход с легкой улыбкой, но когда она оглядела его с ног до головы, ее улыбка погасла. — Ты только что проверил, не отравила ли я его? Сразу после того, как я допила напиток, я замерла. Одна его рука была в кармане, и, судя по энергии, которую я чувствовала, он держал драгоценный камень, используемый для определения токсинов. — Моя дочь пьет его. И я никогда не могу быть уверена в твоих намерениях. «Грубо». Мунход выглядела по-настоящему оскорбленной и разочарованной в нем; что-то в ее взгляде чувствовалось искренним. Но когда она заметила, что я допила чашку, леди айе снова наполнила ее наполовину по ее приказу. «Однако, неудивительно, что это исходит от тебя. Хочешь сразу перейти к делу? Ладно». Она допила свою чашку, поставив ее на стол с глухим стуком. «Помнишь тот случай? Когда триста бесирийцев были убиты за одну ночь в Мёрнерте?» «Триста?!» Я закричал. Какой свирепый зверь был хотя бы физически способен убить триста человек за одну ночь? «Я помню. Но я понятия не имею, какое отношение это имеет к сегодняшнему дню. Это произошло три года назад», — ответил отец. Его голос был твердым и непоколебимым, но только по оттенку я понял, что он оправдывается. «Число моих людей, пропавших без вести в Мёрнерте, только что снова достигло трехсот», — кипел Мунход, ярость и отчаяние в ее глазах пронзали его, как копья. «Вы обещали, что условия улучшатся, но все люди, которых я послал сюда по вашей просьбе, не возвращаются домой!» «Те, кто их убивает, — преступники в бегах. Я не могу их контролировать...» «Мне все равно, кто они». Мунход подошла ближе, указывая пальцем ему в грудь. «Моих людей убивают на твоей земле каждый день. Если в ближайшие дни ничего не изменится, то наша сделка станет для тебя очень невыгодной, Эйриан». «Басбуйрук Мунход», — прошептал я, просовывая руку между ней и отцом. «Я не знаю подробностей «сделки», которую ты заключил с Его Величеством, и не знаю, как именно он тебя этим разочаровывает. Но ты должен следовать субординации. Для тебя это Регент Эйриан». Мунход отступила, устремив на меня свой взгляд. Я сжал кулак и терпел, стоя между ними, даже если мой рост был всего лишь по плечо моему отцу. Дверь библиотеки скрипнула и открылась, и все посмотрели на Эдмунда за ней. «... Сэр Эдмунд, пожалуйста, постучите в следующий раз», — посоветовал Мунход, пересекая границу между разочарованием и приказом. «Я считаю, что я не обязан стучаться в полностью доступную библиотеку, basbuyruk», — отмахнулся Эдмунд, его голос охрип от долгого молчания, но все же был полон уверенности, которая всегда была в нем. Он открыл дверь, жестом приглашая Мунхода уйти. «Император Эргеш просит вас явиться». «Регент Эйриан создал иллюзию...» «Он видел ее насквозь». Эдмунд снова указал на библиотеку. «Не заставляйте своего императора ждать». Ярость исчезла с ее лица за секунду, оставив только суровое выражение, которое можно было бы ожидать от человека с ее титулом. Она вышла из комнаты и, выйдя из дверного проема, остановилась и посмотрела на меня и отца. «Я надеюсь, что на этот раз вы не проигнорируете мои слова, Ваше Величество. Бесири не раздает предупреждения всем», — пробормотал Мунход. Ее лицо скрылось в тени, но глаза сияли, как пламя. Она поклонилась, прежде чем уйти. Леди айе последовала за ней, кивнув головой и оставив нас троих наедине. Ее присутствие продолжало прижимать меня к земле, как таракана, и даже после того, как она ушла, я чувствовал ее взгляд на себе сбоку. «Святые, эта женщина», — проворчал Эдмунд и закрыл дверь. «Что ты здесь делаешь? Я же сказал тебе следить за Коналлом», — спросил отец. «Иннесы все равно начали что-то подозревать. Император Эргеш знал об иллюзиях и сказал мне просто привести Мунход обратно в бальный зал. Я должен был отказаться?» «Тогда мы тоже должны вернуться. Я не могу дольше контролировать поведение этих дубликатов». Отец снова коснулся драгоценного камня на своей шее, его глаза мерцали синим светом, прежде чем вернуть свой карий цвет. «Телепортация назад займет слишком много энергии...» «Ты скажешь мне, что происходит? Что это за сделка, этот инцидент?» — вмешался я. «Я же защитил тебя от басбуйрука Мунхода, в конце концов! Лидера Бесирийской армии!» «Ты действительно бесстрашен, Ваше Высочество», — добавил Эдмунд, отхлебывая кумыс, который он налил себе. «Я бы никогда не сделал этого для него». «Эдмунд, заткнись», — вздохнул он. «Эйли, тебе не нужно было знать ни об одном из этих вещей. Ты была ребенком». «Я была — и все еще остаюсь — принцессой. Я знаю, что ты пыталась защитить меня, но я не могу быть ограждена от всего вечно. Я стану королевой через год, ты хотел, чтобы я узнала обо всем этом только тогда?» Папа отвернулся, нахмурив брови от стыда и сожаления. Бесчисленные обязанности, с которыми мне придется столкнуться после того, как я стану монархом, все время пугали меня, однако я не могу убежать от них. Что-то глубоко внутри меня стремилось вести и защищать мой народ и мою землю, видеть, как они признают, что ошибались на мой счет. «Пожалуйста, скажи мне». Он глубоко вздохнул и закрыл глаза, сжав кулаки. «Возможно, я был слишком чрезмерно опекающим тебя», — признался он, прежде чем наконец встретиться со мной взглядом. «Есть много вещей, которые ты должна услышать от меня, прежде чем претендовать на трон. Я позабочусь, чтобы ты узнала все это, но не сейчас», — пообещал он и нежно взял меня за руки. «После церемонии я расскажу тебе все. Все, что ты хочешь, и все, что тебе нужно». «Ты обещаешь?» «Конечно». Он улыбнулся, откидывая мои волосы назад и целуя в лоб. Я положила голову ему на плечо, наклонившись в его объятия. Даже если я буду худшим монархом, правящим королевством в мире, даже если я буду хуже всех Мертвых, папа не осудит меня. Это было единственное, в чем я могла быть уверена. Телепортация отнимает больше энергии, чем она того заслуживает, поэтому нам пришлось пробраться в бальный зал тем же путем, каким мы его покинули — с заклинанием невидимости и чарами рыцарей. Папа остался с Эдмундом и гостями, получая подарки и будучи окруженным людьми со всех сторон. Он никогда не стремился обмениваться пустыми разговорами, но спокойная аура, которую он игнорировал, заставила всех гостей почувствовать себя более чем желанными для болтовни. Они слетались к нему, как мотыльки к источнику тепла. Я осталась на антресоли, с которой открывался вид на весь бальный зал. Пары стражников стояли у верхних и нижних площадок лестничных пролетов с обеих сторон, следя за тем, чтобы никто из гостей не смог подняться. Слуги следили за тем, чтобы серебряные тарелки всегда были заполнены икрой, шашлыками из мяса, разными сортами сыра, а стеклянные бокалы — малиновым чаем или игристым вином. Этим буфетом могли пользоваться только монарх, его семья и совет. За буфетом висела широкая картина маслом, занимающая всю стену. Отец сидел во главе овального стола, за ним стояли еще пять человек, включая Эдмунда и Фланну. Все сохраняли прямую осанку и задумчивое выражение лица, как того требовала официальная картина. Я помню, как всегда пытался включить себя в композицию, умолял художника добавить мой силуэт. В конце концов, я убедил папу нарисовать мой портрет за тем же столом. Он все еще висел в моей комнате. На раме, вырезанной из темного дуба, было выгравировано название: Кабинет министров во время правления регента Эйриана Автор: Озоку Рекиши Помимо священной церемонии, я наконец-то стану частью Кабинета министров. У меня будет мало возможностей для принятия решений, но участие в чем-то более глобальном, чем я сам, заставило меня предвкушать. Навыки дипломатии, которых мне всегда не хватало, также можно было бы там улучшить. И я мог бы чаще видеть Фланну. Глубоко задумавшись, я начал кружить пальцем в воздухе, опираясь на перила. Синяя магическая материя проявилась в форме овального стола, о котором я думал, а затем министров, сидящих за ним. Экспериментируя с формой и текстурой, крошечная копия Кабинета министров превратилась в кролика правильного размера. Я мог изменить его цвет на любой другой, пока у меня было достаточно энергии, но естественное состояние каэрула всегда отдавало лазурным оттенком. Поэтому забавно синий и полупрозрачный кролик прыгал в воздухе, куда бы я ни указывал. Каэрул всегда был драгоценным камнем, который было трудно найти, и моим, что вполне понятно, учитывая силу дарованной им силы. Основатели Королевства Мёрнерт посвятили половину своей жизни поиску единственного месторождения Каэрула, руководствуясь только легендами и древними картами. Его можно было свободно разделить между людьми через кровные узы или сложные церемонии усыновления, поэтому он передавался из поколения в поколение и сохранялся до наших дней. Я поддерживал кролика прыгающим в воздухе, пока кто-то не подошел ко мне сзади. «Принцесса Эйлионор». Синяя материя померкла, когда я повернулся к источнику звучного голоса. «Казначей», — ответил я, ответив на широкую улыбку на лице казначея, когда она поклонилась мне. Ее униформа не сильно отличалась от ее обычного наряда; бордовый костюм сверкал изящными золотыми украшениями и цепями. «Прошу прощения, что не поговорил с вами лично сегодня вечером. Мои самые искренние пожелания вам в этот особенный день», — сказала Лубна и посмотрела на толпу в бальном зале рядом со мной. «Я только что закончила свои обязанности, так что надеюсь, что ничего не упустила». «Вовсе нет. Все гости только что прибыли», — заверила я ее, когда мое внимание привлекли связанные вместе бумаги в тонких кожаных обложках, которые она держала. На обложке было вырезано имя Лубны, а также серебряная сургучная печать казначейства. «Это, должно быть, то, что держало вас в напряжении, я полагаю?» «О, да. Отчеты моих младших офисов показали довольно... интересные изменения в финансах королевства. Я надеялся обсудить их с регентом Эйрианом перед церемонией». «Ну, сомневаюсь, что у Его Величества будет хотя бы одна свободная секунда сейчас», — усмехнулся я, наблюдая, как папа слушает тосты дворян с бокалом вина. Мое любопытство победило, и я повернулся к ней. «Хотя, это личное дело? Я могу рассказать ему, о чем отчеты». Лубна заметно колебалась, прежде чем из ее уст вырвался легкий смешок. «Нет необходимости, Ваше Высочество. Если нет возможности обсудить это сегодня вечером, мы сделаем это на следующем заседании Кабинета министров». Моя интуиция подсказывала мне, что дальнейшее развитие событий не пойдет моей репутации на пользу. Никто не любит принцесс, которые суют свой нос повсюду. Однако узнать что-то новое о моем королевстве, пока у меня есть такая возможность, перевешивало любые принципы. «Простите мое любопытство, но неужели вы никак не можете рассказать мне содержание этих отчетов?» — намекнул я, заглядывая в бумаги, чтобы продвинуться в своей мысли. «Будет весьма интересно узнать, что именно вы там нашли интересного. Учиться у вас, главы казначейства на протяжении тридцати лет, было и всегда будет удовольствием». Лубна тепло рассмеялась, к моему счастью. «Я была бы рада вернуться к нашим урокам, Ваше Высочество, учить наследницу Его Величества — честь. Я просто не уверена, позволит ли он это: регент Эйриан ценит конфиденциальность в рабочих вопросах». Слова «я его дочь» едва не сорвались с моих губ, я проглотила их. Использование родственных связей мне не помогло бы. Когда у меня закончились идеи, сзади появился мой главный помощник. «Лубна Аль-Умар», — крикнул папа и занял место рядом со мной. «Рад наконец-то увидеть вас сегодня». «Ваше Величество», — поприветствовала она и низко поклонилась, ее густые косы упали ей на лицо. «Как бы мне ни хотелось отдохнуть в этот особенный день, долг всегда на первом месте, поэтому я хочу обсудить результаты ежемесячной ревизии». «Я восхищаюсь твоей преданностью Мёрнерту», ​​— папа накрыл стопку бумаг рукой, — «но мы не будем занимать особый день Эйлионора работой, не так ли?» Он перевел разговор в другую сторону с дипломатической улыбкой, когда Лубна остановилась с бумагами в руках и взглянула на меня. «По правде говоря, — начала я, глядя на него снизу вверх, — это была моя идея, чтобы мы просмотрели отчеты без ожидания. Леди Верховный казначей не принесла бы их вам, если бы это можно было обсудить позже». Он запнулся, уставившись на меня с легким нахмуриванием. Я уставился на него в ответ. «Она», — сдался он в конце концов, когда на моем лице появилась победная улыбка. Щелкнув пальцами, он снова создал вокруг нас прозрачный, звуконепроницаемый барьер. Лубна передал мне документы. Вырезанный текст и восковая печать сияли серебром на обложке. Мои пальцы коснулись неровной текстуры дорогой кожи, прежде чем я открыл отчетную книгу. Сначала мое внимание привлекли обобщенные расходы и доходы внизу страниц. Цифры превзошли мои ожидания, однако, поскольку между ними не было никакой разницы, в главную казну почти ничего не попало. Некоторые отчеты содержали подчеркнутые пояснения и примечания. «В последнее время участились случаи неуплаты налогов в сельской местности. Низкая заработная плата, как говорят люди, является основной причиной». Лубна указал на небольшой фрагмент подчеркнутого текста из отчета комиссара казначейства. «Несколько экипажей подверглись нападению во время перевозки денег в казну, и одна восьмая часть доходов была украдена. Жертвы подтверждают, что это была преступная группировка, известная как Те Адамас». Я едва заметно покачал головой, не удивившись, услышав это имя во второй раз. «Они уже давно нападают на правительственные транспорты?» «Да, мы потеряли из-за этого около десяти тысяч ури». Гнев отразился на лице отца. Он нахмурил брови, изучая документы. «Они становятся довольно дерзкими в своих действиях». «Конечно, они есть. Так поступила бы любая преступная группировка, если бы их так долго не ловили». Мой комментарий, казалось, напряг атмосферу в нашем конфиденциальном пузыре. Лубна уверенно вмешалась. «Текущая ситуация может показаться мрачной, но Мёрнерт видел и более суровые времена. Я убежден в нашей мощи». «Я тоже», — ответил папа с меньшим энтузиазмом. «Мёрнерт видел и более суровые времена». Я просматривал бумаги, выискивая в них привлекательные цифры и слова. Я нашел то, что искал, но это только разожгло мое любопытство и вызвало замешательство. «Сотни тысяч урисов внесли свой вклад в военно-морской флот и армию», — прочитал я строку вслух. «У Мёрнерта никогда не было военно-морских сил. Людям это не понравилось бы». «Вот почему мы держали это в тайне», — ответил папа. «Безопасность — это не шутки, но история заставляет жителей Мёрнерта дрожать, если они хотя бы слышат слово «военный». Первый и последний император Мёрнерта все еще бросал тень на свой народ. Четверть населения тренировалась до смерти, никто не мог избежать милитаризации, все виды развлечений и искусства были запрещены. Со времен «Новолуния» нашего королевства ни один правитель не был готов столкнуться с противоречиями и негодованием из-за восстановления вооруженных сил. «Его Величество лично предоставил спонсорскую поддержку», — ответила Лубна на вопрос, который я собиралась задать. Она указала на доходы за этот месяц. «Публикация этого наверняка вызовет ответную реакцию, поэтому я доверяю вам, принцесса Эйлионор, не упоминать об этом до того, как Кабинет министров примет решение». «Не волнуйтесь, я не собираюсь делать это темой для разговоров. Никто не хотел бы знать, что законный лимит для армии нарушен». Я вернул документы Лубне. Некоторые вещи мне пока были не ясны. «Но…» Барьер вокруг нас покрылся рябью, как поверхность воды, скручивая свет люстр в неровную паутину каустики, прежде чем я успел закончить предложение. Отражение Эдмунда стало яснее после того, как рябь исчезла, его кулак поднялся от стука. Барьер исчез, когда мы стали доступны звуку и зрению. «Что это?» — настаивал папа. «Все члены кабинета министров прибыли». Его выражение лица утратило неприступную хмурость, вместо этого обретя решимость. Прочистив горло, он поправил корону на голове. «Мы закончим этот разговор позже, Лубна Аль-Умар». Она кивнула и поклонилась, когда один из слуг подошел, чтобы забрать книгу отчетов. Я взглянул на ожидающих гостей внизу. Некоторые все еще смеялись между собой, а некоторые следили за моими движениями глазами. Рыцари удерживали их от приближения к северной стене, сжимая рукоятки своих мечей и мушкетов. Я мог только надеяться, что им это не понадобится. Кабинет министров последовал примеру моего отца и спустился с антресоли. Я шла рядом с ним, держась за его локоть и приподнимая подол платья, чтобы не споткнуться. Мы остановились в нескольких метрах от стены, но он подошел ближе. Полированные мраморные плитки не рассыпались от его руки, доказывая свою прочность молча наблюдающей публике. Там, где его ладонь касалась стены, каждая узкая трещинка, которая была скрыта прежде, начинала светиться ярко-синим цветом. Мраморные плитки медленно растворялись в воздухе, открывая огромный дверной проем. Стражники открыли двери в огромный тронный зал. Синие шелковые банты полетели к колоннам, соединенные лентами и управляемые чистым заклинанием, которое длилось веками. Овальный стол начал расти из корней дерева в середине комнаты, и его отдельные ветви превратились в семь стульев с листьями в качестве подушек. Гости тихонько ахнули от благоговения, и я тоже не смогла удержаться от того, чтобы не сделать вдох. Я часто забывала обо всем этом. Не тронный зал был пропитан магией, а весь замок был творением Кэрула. Комнаты, в которых я провел всю свою жизнь, коридоры, по которым я ходил, скользкие мраморные лестницы, серебряные перила. Они все, кроме материи каэрул, зачарованные, чтобы длиться десятилетиями, возможно, тысячелетиями сквозь холод и дождь, пережив поколения правителей. Я подошел к отцу и держался за его локоть, пока мы шли через длинную комнату к столу. Министры и гости вскоре последовали за мной. Рыцари быстро заняли свои места у стен, замерев в одинаковых позах и сохраняя равное расстояние между каждым стражником. Я не поворачивал головы, мои глаза строго прикованы к корням деревьев. Однако я все еще чувствовал знакомый взгляд, пронзающий мой затылок. Я видел Мунход, стоящую прямо за императором Эргешем, поэтому она была почти во главе толпы, изучая все мои шаги, как терпеливая львица. Я почувствовала еще одну пару глаз, которая не отрывала от меня глаз. Коналл не был достаточно устрашающим, чтобы его можно было сравнить со взрослым хищником. Однако ему подходил маленький волчонок, который время от времени пытался пищать и кусаться. Мы сидели на удивительно мягких стульях из корней деревьев, лицом к сотням гостей. Эдмунд сидел справа от моего отца вместе с леди-казначеем Лубной. Главный командующий Кай сидел справа, мушкет с его инициалами оставался в его руках. Фланна сидела рядом со мной, мы улыбались друг другу, когда наши взгляды встречались. Министр внутренних дел Чжансу заняла место слева, лазурные родимые пятна на ее лице лениво развевались, словно их переносила вода. Я снова посмотрела на толпу. Чем больше пар глаз смотрело, тем лучше. А учитывая мое сходство со всеми самыми презираемыми личностями королевства, на меня пялилось достаточно много людей. Я глубоко вдохнул, не закрывая глаз, и медленно выдохнул, положив руки на стол. Папа встал со своего места. «Дорогие мои жители Мёрнерта и наши уважаемые гости издалека», — начал он с едва заметной улыбкой на лице. «В этот день, в девятнадцатый день рождения принцессы Эйлионор де Неарт, мы собрались, чтобы стать свидетелями первых шагов ее правления — Кабинета министров и Священных церемоний». Пока он говорил, половина моего внимания была обращена на гостей впереди. Я свел свои движения к минимуму, мой взгляд скользил по переполненному залу и знакомым лицам. Лакеи ходили с напитками, и вскоре у каждого в руках был высокий бокал, полный или пустой. Люди внимательно слушали тост моего папы, даже проливая слезу ностальгии. Несмотря на мои попытки сосредоточиться, мои мысли уносились в приближающееся будущее. Одного года было просто недостаточно, чтобы узнать все, что мне нужно для управления Мейернертом, но это было все время, которое у меня было до наследования трона. Ставки совершить ошибку были слишком высоки, чтобы позволить себе это, даже самая маленькая могла пошатнуть мой нестабильный авторитет. На данный момент лучше не вмешиваться в обсуждения министров, а предлагать свежий взгляд на вопросы, когда бы меня ни попросили. Я вздохнул. Еще так многому нужно было научиться. Двадцати четырех часов в сутки никогда не будет достаточно. «... Теперь я уверен, что королевство нашей королевы Аниель будет защищено и оберегаемо в руках Ее Высочества», — закончил папа свои слова и сел, когда толпа взорвалась аплодисментами. Перед каждым первым членом совета появилось пять одинаковых документов, чернил и перьев. Когда они оставляли свои подписи, все бумаги волшебным образом скользили к моему отцу, складываясь в один слой. Накладывающиеся друг на друга знаки отличия начали светиться синим по отдельности, вызывая очередную волну тихих вздохов у публики. Последний знак отличия он оставил, прежде чем положил документ передо мной. Я глубоко вдохнула и выдохнула, растягивая церемонию. В комнате стало тихо, все вообще перестали дышать. После того, как я подпишу это, я стану председателем Кабинета министров. Всего за один год я буду брать на себя все больше и больше обязанностей, власти и привилегий от своего отца, пока у него не останется даже необходимого статуса, чтобы жить со мной в Северном дворце. Маленькая девочка внутри меня кричала, чтобы я осталась маленькой девочкой, отказалась от всего Meurnert, держала папу как можно ближе. Я не должна была так долго сжимать перо в руке. Выражать смущение, страх было слабостью, которую я не могла себе позволить как принцесса. Но я все равно посмотрела на отца, как будто он мог научить мое потерянное «я» снова подписывать бумаги. Еще раз. Не как королева, а как дочь. Папа улыбался. Не тонко. Гордо, счастливо. Мой отец был исключительным лжецом, скрывающим свои истинные намерения и эмоции под маской того, что люди хотели видеть. Однако он никогда не лгал мне с широкой улыбкой и злыми намерениями. Он никогда этого не делал и никогда не будет делать. Не как правитель, а как отец. Я снова посмотрел на документ, следуя чистой мышечной памяти и, наконец, оставив свои знаки отличия. Созданная мной материя каэрула стала мягким воском на бумаге, и с помощью штампа, который мне вручил папа, я запечатал его впервые в жизни. Слабая паника в углу моей груди превратилась в тепло гордости, поскольку ранее мертвая тишина комнаты взорвалась аплодисментами. Все закричали так громко, что земля подо мной задрожала, и подняли бокалы с вином, пролив немного на пол. Я оставила марку на столе, оглядывая наполненную радостью комнату, и мои губы невольно изогнулись в улыбке. Мунход что-то шептала императору Эргешу впереди, но она выглядела вполне довольной тем, что находится здесь. Даже Коналл поднял бокал над головой под бдительным взглядом Фланны. «Ну что ж», — начал папа, и мы все встали под непрерывные волны приветствий, пока лакеи подавали каждому из нас по бокалу игристого вина. Пьянящий запах цитрусовых наполнил мои ноздри, хотя это был не первый раз, когда я пробовала алкоголь. «Давайте выпьем за будущее Мёрнерта!» Мы соединили бокалы, и гости постепенно успокоились. «Да упокоятся святые…» Папа собирался закончить предложение, но сотрясение земли повторилось. Все замерли, обернувшись, чтобы посмотреть на дверь комнаты. Вино в наших бокалах задрожало, плотно закрытые двери грозили со скрипом открыться из-за приближающихся толчков. Гости медленно отступили, а рыцари подняли оружие. Папа отреагировал первым. «Уберите всех от дверей!» Прежде чем стражники успели занять свои позиции, двери распахнулись и слетели с петель на людей. «Аа ... Он приказал, но ответ рыцарей был заглушен пронзительным чудовищным криком. Белая шерсть существа была покрыта пятнами крови. Мечи и ножи торчали из тела, дыры от пуль кровоточили на полу, но медведь не выказывал ни страха, ни боли. Только голод. Я попытался подбежать к нему, но что-то невидимое преградило мне путь. Он поставил барьер вокруг меня. «Ваше Величество!» «Защитите всех остальных!» Он снова закричал, спровоцировав медведя ударить его по голове когтями, но он вовремя увернулся. Он направил правую руку на гостей, и все они были отброшены от опасности еще одной невидимой стеной. Сколько бы раз монстр ни атаковал, он не пытался атаковать в ответ. Он был загнан в угол в одиночку в заблокированной зоне. «Отец!» — закричал я, ударив руками по барьеру. Фланна бросилась к Коналлу и оттащила его. Мунход защитила императора Эргеша своим телом. Выражения лиц всех исказились от шока и страха. Почему он не нападает на него в ответ? «Окружите стену каэрула и гостей!» — приказал командир Кай. «Проверьте благополучие всех! Будьте начеку!» «Да, сэр!» Я вытащила крошечные драгоценные камни из кармана платья и лихорадочно поискала нужный. Отец зарычал, когда когти разорвали его одежду и поцарапали его торс. «Ваше высочество! Вы должны остаться здесь!» Командир приблизился к барьеру быстрыми шагами. «Я единственный, кто может пройти сквозь эту стену!» Я взяла неясный серый драгоценный камень и вставила его в зубы. Все мое тело стало пустым, но мое сердце продолжало колотиться, когда я снова ударила по барьеру. Под напором силы каэрула от драгоценного камня он разбился, как стекло, от трех ударов, оцарапав мне костяшки пальцев. «Эйлионор! Оставайся!» — закричал отец. Медведь использовал меня в качестве отвлекающего маневра и открыл пасть, чтобы откусить ему голову. Он схватил его за пасть и держал ее открытой. «Оставайся там!» Я выхватил мушкет из рук Командора и встал на овальный стол. Вместо металлических шариков я засунул в ствол белый круглый драгоценный камень и бросил серый драгоценный камень в невидимую стену. «Закрой уши!» «Ваше Высочество!» «Эйлионор!» В тот момент, когда маленький камень коснулся стены, она разбилась. Я не упустил шанса, прежде чем отец воздвиг бы еще одну стену и выстрелил из мушкета в ногу монстра. Дым застилал мне глаза, а в моих незащищенных ушах звенело от выстрела. Я закрыл рот и нос и закрыл глаза. Когда дым рассеялся, медведь лежал на полу, тяжело дыша. В комнате снова стало тихо. Отец встал на колени перед медведем, вынимая из его тела все оружие и закрывая его раны, чтобы они не истекали кровью. Он положил руку ему на лоб, и чудовищное животное обрело человеческие черты. «А... фея?» — пробормотал я, прежде чем на моем лице появилось хмурое выражение. Конечно, это была бы фея. Как еще медведь мог попасть в замок и быть замеченным только сейчас? «Залатать ее», — проворчал отец, и сбитые с толку стражники, стоявшие ближе всего к нему, пришли в себя и подняли голую женщину. Он обернулся, держась за свой поцарапанный бок. «Кто-нибудь пострадал?» Испуганные гости замерли с широко раскрытыми глазами, прежде чем разразиться еще более громкими аплодисментами. «Да здравствует король Эйриан!» «Спасибо! Спасибо, что спасли нас!» От недоумения он приподнял брови, прежде чем слабо усмехнулся. Я оставила мушкет на столе и бросилась к нему, чуть не споткнувшись о свое платье. «О чем ты думал?» — тихо спросила я и обняла его за плечи. «А что, если бы у меня не было с собой этих драгоценных камней?!» Он только молча улыбнулся мне, не отвечая на мои вопросы. Я не просила их также получать ответы.