Пролог

189х год. — Радиационные препараты очень дорогие... — застенчиво произнесла медсестра, держа в руке увесистый флакон из металла. — Да и... Они выглядят такими опасными. — Оно же изолировано. К тому же, дорогуша, доза, которую получаем мы, ничтожна по сравнению с дозой, которую получает пациент, — подперев голову, сверкнула синими глазами другая медсестра, уже снявшая косынку с головы.  — Да... Хотя, хех, мы ведь все бессмертные... Чего нам бояться... — она взяла систему для капельницы, положила её на манипуляционный столик к другим препаратам, и каблучки чёрных туфелек застучали по чёрно-белой плитке больницы, подгоняя катящийся впереди металлический столик. Коридоры были длинные, с высокими потолками. Всё потому, что особым пациентам полагался особый уход, особая палата. Радиационные препараты были крайне дорогим удовольствием и большой редкостью, но они слишком хорошо подходили для лечения болезней сердца. Пока что их применяли только в столице Неорганики. Сжигая сердце и заставляя его регенерировать заново, пациент приходит к выздоровлению. Не остаётся рубцов, всё проходит идеально. Ощущается это так, словно сердце постепенно сгорает изнутри под действием радиоактивных препаратов. Пациенты, принимающие их, невероятно страдают. Медики знают это, и поэтому вместе с основным лечением им назначают морфин. — Доброе утро, господин Кальций, — с нежностью произнесла медсестра, закатывая в изолированную палату манипуляционный столик. — Незачем быть такой формальной, голубка моя. Мы же родственники, — лежащий на боку больной протянул руку к медсестре, и та, закрыв дверь поплотнее, подошла ближе. Сухие пальцы коснулись её щеки. В ответ сестра милосердия нежно прижала руку больного к себе: — Вы так благородны. Зная только то, что я наполовину состою из Вас, Вы уже считаете меня родной душой, — ласковым голосом произнесла Хлорид Кальция, слегка покраснев. Ей нравилось это действие и интимность происходящего. Естественно, медицинская этика такого не одобряла, но запрет только добавляет очарования. Словно два разлучённых сердца... — Как же я могу не быть связан с тобой, когда мы делим одну кровь, милая? — Кальций потянул косынку медсестры назад, обнажая её бледно-зелёные волосы. Он вытянул одну прядь из пучка и намотал её на палец. — Даже если мы не похожи внешне, у нас похожие мысли, похожее поведение, похожая судьба... Заметила ли ты, что все, кто имеют кислород в составе — любители власти? — Хих... Действительно, Вы правы... Только Вы сейчас испортили мне причёску. Теперь я вынуждена сделать пучок заново, — девушка выпрямилась, и прядь волос ускользнула из пальцев Кальция.  — Я не против, переплетись при мне. — Да как же я могу... На глазах у пациента... Пыль с моих волос тут трясти... — Я настаиваю, — Кальций схватил её за кисть. — Я хочу посмотреть на твою красоту. Она не могла сопротивляться. Знать, что на тебя хотят любоваться... Знать, что ты желанна... Так пьяняще. Присев на койку, медсестра развязала косынку, начала вынимать шпильки из причёски... Одну, вторую, пятую, десятую, четырнадцатую, двадцатую... — Как много железа в этой прекрасной головушке, — он огладил длинные волосы, что доходили бы до бёдер девушки, если бы не растрепались по одеялу. — Сёстрам нельзя оставлять свои волосы где попало, всё-таки, мы не стерильны. Кальций фыркнул. — Я... — девушка замялась, накручивая волосы обратно. — Меня нельзя назвать антисептиком. Я просто сжигаю ткани. А как дезинфектант... Тоже вряд ли. Слишком токсично. — Жаль. Но забавно, что тебя можно пить и вливать в вены, и ты не причиняешь вреда, а трогать тебя нельзя. — Я просто очень смущаюсь, — произнесла медсестра, держа шпильку в зубах. Затем начала вкалывать одну невидимку вслед за другой. — Смущаться своей красоты? Это грех, милая, — улыбнулся Кальций, сощурив глаза. — Тогда я грешница со всей ответственностью, — закончив с причёской, Хлорид Кальция завязала косынку. Когда на плечо пациента стали накладывать жгут, этот плут начал отвлекать медсестру вопросами: — Когда я лежал со всеми, ты не ходила ставить капельницы, это делала другая сестра. Ты новенькая, или ты специально... ходишь только ко мне? — хитро улыбнувшись, Кальций старался отвлечь себя от ожидания боли. Рукой он то сжимал, то разжимал кулак. — Магнезия ушла в отпуск, поэтому у нас сейчас нехватка медсестёр... Так-то я перевязочная. Мне не нравится делать уколы, мне больше по душе обрабатывать раны. — Я надеюсь, не нравится делать уколы не потому, что ты промазываешь! — Ну как же... Я же по-разному действую на кровь и на плоть, как вы могли такое подумать? Можете расслабить руку, — медсестра, нащупав вену, придавила её пальцем, а другой рукой начала вводить шприц. Она потянула шприц на себя, и, не увидев крови в нём, немного вышла из вены и снова потянула. Теперь кровь появилась. Неловко улыбнувшись, она развязала жгут и начала вводить препарат. — Вы ведь всё-таки мимо попали, да? — слегка недовольно сказал Кальций. — Всего лишь вашу венку проколола и ничего больше. Когда я закончу, крепко зажмите руку, и тогда синяка не будет.  Кальций недовольно сморщил нос, но, так как он плохо разбирался в медицине, спорить не мог. Обработав место укола как положено, медсестра села рядом на стул: — Вот~ Вам осталось только уснуть, и тогда я поставлю вам капельницу. — Прямо во сне? — Да, вы будете так крепко спать, что не почувствуете, — она перевела взгляд к окошку. — Можете послушать, как бьёт дождик за окном. Сегодня, похоже, мне будет тяжело возвращаться домой: такие тёмные тучи на горизонте... Ночью, скорее всего, будет ливень. Наверное, мне тогда вообще не стоит идти домой, хех. — А тебя дома кто-нибудь ждёт? — прошептал Кальций, словно желая сделать атмосферу более интимной. Сестра милосердия отрицательно замотала головой: — Нет, я живу одна. Снимаю комнату. Поэтому, если я не вернусь сегодня ночью, меня не хватятся. — Знаете, а ведь это очень грустно. — Да, — она медленно кивнула, сложив руки на коленях. — Зато меня ждут тут. Мои пациенты. — Тебе нравится работать? — Угум. Я люблю помогать людям. Когда они с облегчением выдыхают после перевязки. — Вот как... Значит, вам нравится быть нужной. — А кому же не нравится? — Не знаю, смог бы я собрать вокруг себя столько больных людей, чтобы среди них выделяться, хаха. Обычно я делаю это со здоровыми. — Значит, вы важнее меня, — немного смущённо отвела взгляд медсестра. Кап-кап. Дождик постепенно усыплял, да так, что медсестра чуть не уснула раньше Кальция. Когда пациент расслабленно раскинулся на койке, она наконец смогла поставить ему капельницу. Колоть пришлось уже в другую руку. Её даже слегка озадачила эта ситуация. Нельзя ли было сделать ему укол, потом оставить иглу в нём на какое-то время, а потом поставить капельницу? Нет. Из соображений стерильности нельзя. Прости, Кальций. Настроив скорость вливания, медсестра с опаской посмотрела на препарат. «Прозрачный... А я думала, что из-за радиации он будет другого цвета. Как-то это скучно: почти все препараты прозрачные...» Прежде чем уйти из палаты вместе с манипуляционным столиком, Хлористая вновь окинула взглядом мирно спящего пациента, и её рука сама припала к груди. Сердце кровью обливалось при одной лишь мысли о том, как препарат будет влиять на здоровье Кальция. Может быть, он даже сквозь морфийный сон начнет кричать от боли, что будет разъедать его сердце. А может быть и нет. Как повезёт. Чтобы больше не думать об этом, она схватилась вспотевшими в перчатках руками за ручки столика и вышла из палаты. Самое страшное позади, осталось только ждать. Ждать и надеяться, что Кальций не проснётся.

***

— Что-то я упарилась, пока ходила, — сказала Хлорид Кальция, стягивая косынку со своих бледно-зелёных волос и обмахиваясь ей. Она с силой приземлилась на стул в сестринской, так, что тот даже отъехал. — Из-за дождя... душно, — отвечала синеглазая медсестра, между слов припадая губами к чашке горячего чая. — Несправедливо... Из-за дождя должно быть влажно, а не душно, — недовольно пробубнила уставшая подруга. — Ну так нам нельзя открывать окна, а то пациенты простудятся. Эка наивная. На дворе осень. — Слава Флогу, не лето... — зеленоволосая стала снимать с себя перчатки, которые неприятно прилипали к рукам. — Вонючка, — как бы невзначай обронила попивающая чай медсестра. Такого не прощают. Леди! Не обижайте своих подруг! Обиженная медсестра схватила свою коллегу за щёки и стала вытирать об неё ладони. — А-а-а!! Какл дважды!!! — завизжала синеглазая, пытаясь убрать от себя чужие руки. — Вя-я-я! Агно три!!! — якобы удивлённо передразнила Хлорид Кальция. — Как ты вообще такое придумала, проказница?! — А чтоб не обижала меня! Слабого всякий обидит! — пожаловалась «слабая» медсестра, что намертво вцепилась в щёки подруге. — Это ты меня обижаешь!!! — из-за растянутых щёк и губ слова прозвучали не особо внятно. — Чего-чего? — Хлоридка самодовольно улыбнулась. Шумно выдохнув носом, её соперница прикрыла глаза, а после медленно их приоткрыла. Хлорид Кальция вздрогнула, но не успела избежать акростазиса*, в который её втянули насильно. ... — Ду-у-ура... — смущённо проскулила Хлорид Кальция, вымывая руки. — Будешь знать, как ко мне лезть, малолетка! — победительница вытиралась тряпочкой, пропитанной каким-то средством. Когда её вещество попадало на кожу, оно оставляло чёрные следы. И именно эти тёмные пятна проступали порой на её теле от пота или после синтеза своего вещества. — Это я-то малолетка! Я на век старше тебя! — Вот именно, а ведёшь себя гораздо инфантильнее меня. — Ты давай умными словечками не разбрасывайся... — пробубнила Хлоридка, вытирая руки полотенцем. Её коллега громко стукнула по столу кружкой: — Всё! Перерыв окончен, работать! — Вообще-то перерыв был только у тебя. — А кто сейчас в акростази- — Ты сама меня утянула! Проказница... — надувшись, Хлористая развернулась и встретилась лицом к лицу с подругой. Та широко улыбалась слегка обветренными губами, немного наклонив голову набок. Всё это делало её вид довольно... обольстительным. Особенно учитывая её пронзительные синие глаза. — И не смотри так на меня... Иначе я не сдержусь и вырву тебе глаза, поставлю их на полочку, и тогда они всегда будут смотреть на то, как я сплю. — Какая ты кровожадная. А со мной ты чем поделишься? — едва шевеля губами, произнесла «жертва». — Хочешь мой пальчик? — Нь-а. Ещё не хватало мне за твоими отростками приглядывать. Маньячка, — она ткнула пальцем Хлоридке прямо между ключиц, в яремную ямку. — В медицину адекватные люди не идут, хи-хи. — И то правда. Хлоридка удовлетворённо улыбнулась, и, мимолётом поцеловав свою подругу, упорхнула к двери: — Ну всё, я работать! Меня уже пациентики заждались. — Да ты... Я тебя уволю! — смущённая внезапным действием коллега не нашлась, как реагировать. Когда захлопнулась дверь сестринской, девушка надула губы и, нахмурившись, стала мыть за собой чашку.