Часть 4. В огонь и в воду

— Я, конечно, всё понимаю, больничный, все дела, но… Арк, можешь не вешаться на пациента, пока ты в белье? Неприлично до ужаса, — Йодоформ дёргал флакон с лекарством над чашкой, выдаивая по каплям его содержимое. — Что в моём теле неприличного? — пробубнила Хлористая, обнимая своего спасателя за руку. — Его обёртка. Хирург нахмурился, а потом глубоко вздохнул. Откапав нужное количество, он протянул стакан своей медсестре: — Почему ты мне не рассказала о Кальции? Это же мой пациент. — Морфин сказал не говорить… — Ты должна была сначала мне сказать, а не Морфину. Лицо Йодоформа потемнело какой-то странной эмоцией, которую Арк бы назвала идеально театральной. Юному хирургу словно было больно от того, что его проигнорировали, позвав более старшее лицо. Конечно, Йодоформ вряд ли бы смог что-то сделать с Кальцием, но всё же этот поступок очень наглядно продемонстрировал то, как к нему относятся медсёстры. Если бы он узнал, что Морфина позвала Ляпис, а не Арк, наверняка ему стало бы ещё обиднее. Арк тоже это понимала. Чтобы не обижать своего врача ещё сильнее, она молча приняла лекарство, никак не комментируя высказанное ей замечание. — Арк сама не хотела рассказывать Морфину. Ляпис это сделала, — решил защитить любимую Виллиомит, сделав только хуже. — Ах, вот кто у нас тут жопу начальству лижет… — Йодоформ цыкнул и отвёл взгляд. Он вздохнул, а потом пошёл за свой рабочий стол, где вперемешку лежали истории болезней. Арк, глядя на то, как Йодоформ пытается сохранить остатки самообладания, готова была накинуться на него с объятиями, прижать к груди и утешить, но… Скорее всего, он в этом не нуждался, и такое действие только сильнее огорчило бы его. Прикусив губу, Арк попятилась к выходу. — Спасибо, Йодоформ. Я отведу её обратно в палату, — Виллиомит был слегка обеспокоен поведением Йодоформа, но сейчас его больше интересовала Арк. Кроме того… Вилли и так превышает свои пациентские полномочия, ухаживая за медсестрой. Не хватало ещё начать ухаживать и за врачом.

***

Виллиомит лежал на кровати, неподвижно, словно камень. Он был в таком напряжении, что боялся пошевелить хоть единым мускулом. Арк заснула в его объятиях и мирно сопела на его руке, в то время как пожарный пытался продумать пути отступления. Может, стоит её подвинуть? Она же проснётся! А что будет, если проснётся? Ругаться будет? Да ерунда… Но почему-то будить не хотелось. Плечо у Вилли уже начало медленно затекать от веса головы Арк, и тому хотелось поскорее сменить положение… Арк настояла на том, чтобы Виллиомит лёг спать вместе с ней. Конечно, для веществ, не являющихся родственниками, это предложение было верхом неловкости. До непотребства это не доходило, хотя бы потому, что зачастую спят вместе родители и дети, а такие действия нельзя назвать непотребными. Однако вместе спать… было сродни разговорам сердца с сердцем. В такие моменты ты полностью открыт для другого, и этот другой так же полностью открыт для тебя. Вы разделяете общий сон, общий поток экафизиса… Это довольно личная история. Отпроситься у Йодоформа не было проблемой, так как он изображал полное безразличие, а вот Глицин… Что же, стоит сказать, что реакция Глицина довольно сильно смутила Виллиомита. Услышав просьбу разрешить делить одну койку на двоих, терапевт был так глубоко удивлён, что покраснел пуще Арк, но в итоге лишь в восхищении рассмеялся и дал добро. В этот момент Вилли не мог себя чувствовать иначе, чем маленьким щеночком. Такой милый и наивный, и оттого такой очаровательный. Впрочем, это было лучше, чем отказ. Было бы крайне неловко, если бы врачи сопротивлялись и их пришлось бы уговаривать. Глицин лишь предупредил, что Вилли придётся оставить в общей палате свои вещи без присмотра, но тот особо не возражал. Арк испытала такое блаженство, когда ей наконец удалось прижаться к груди своего любимого наедине. Она даже смогла расслабиться, чем только порадовала Вилллиомита, переживающего за её состояние. Вероятно, так подействовало лекарство, что дал Йодоформ, но здоровый сон Хлористой явно не повредит. Её спящее лицо выглядело таким умиротворённым, что Виллиомит наконец успокоился насчёт её психики… и стал переживать за себя. В конце концов он не вытерпел и осторожно вынул руку из-под головы Арк, даже не разбудив её. Какая радость! Пусть наслаждается мгновениями спокойствия. Уже становилось скучно столько переживать, но страх всё равно был сильнее Хлоридки. Что же это получается, успокоительное сильнее страха? Звучит так… нереально. Вилли расслабился, и его веки заметно потяжелели.

***

Такое странное чувство поглотило Виллиомита: он словно лежал на поверхности озера. Над головой рассыпались жемчужины звёзд, а тёмно-синее небо словно тянуло их в водоворот. Было тихо, только слегка покачивались чёрные силуэты деревьев, шелестя листьями. Вилли ощутил, как что-то пощекотало его спину: — Я же знаю, это ты. Выходи. Из воды показалась знакомая бледно-зелёная головушка. Несмотря на то, что Виллиомит сейчас плавал на спине, ему не было холодно, как будто наоборот, вода грела. Арк сложила руки на его груди, глядя в глаза. Мокрые волосы прилипли к лицу и плечам, отчего у него случайно проскользнула мысль, что Арк похожа на водную нечисть. — Эй! — та обиженно надула губки, а потом, обняв Виллиомита за талию, потянула его на дно. В воде Вилли не побоялся открыть глаза, поэтому увидел нечто, поразившее его сердце. Арк была в длинном белом платье, что в воде казалось невесомым. Оно было украшено белым кружевом и рюшами, только добавлявшими элегантности. Длинные зеленоватые волосы растрепались в воде, образуя своего рода ореол. Бледнолицая, она сделалась похожей на призрака или… — Луна моя, — Виллиомит подтянул её к себе за талию, отчего Хлористая наигранно надулась. — Опять схватил меня… Как тебе не стыдно? Ты знаешь, что ты очень жадный? — она сложила руки на груди Виллиомита. Противореча самой себе, Арк словно сама жалась к любимому, прилипая к нему всем телом. — Вроде бы ты сама меня постоянно куда-то тянешь и склоняешь? — Ну как я могу сопротивляться твоей любви, хах… Без тени смущения Виллиомит наклоняется к оголённой шее и оставляет на ней нежный как падение лепестка поцелуй. Только один. Арк прикрывает глаза, шумно выдохнув носом, словно имея какие-то возмущения. Почему-то спустя пару мгновений оба почувствовали, будто под ногами образовалась твердь, и тут же мягко приземлились на мох. Влюблённые смотрели друг на друга, словно все слова и мысли исчезли, став ненужными. Вокруг воцарилась полная тишина, но она была полна нежности. Виллиомит обхватил ладошки Арк, и двое, будто сговорившись, медленно сели. Юбка Арк надулась, прежде чем опуститься вслед за хозяйкой, отчего Вилли успел заметить чистые бледные ножки. Красиво. Виллиомит нежно поводил большим пальцем по подушечкам Арк, наслаждаясь мягкостью этих маленьких пальчиков. По крайней мере, они уж точно были меньше, чем у него. Подвинувшись ближе, Хлористая потянула мужчину на себя. Тот не сопротивлялся, и поэтому Арк успешно положила его голову на свою грудь. Она стала мягко поглаживать его макушку, отчего Виллиомит едва ли не растаял. То, как она запускала руки в его волосы, пропускала их между пальцами, как слегка сжимала кожу головы, как проводила ногтями… Фтористый полностью растворился, потеряв связь с собственным телом. — Вилли, знаешь… — тихо начала Арк, и нечто сакральное было в её голосе. — Благодаря тебе, мне… так тепло. Твоя любовь такая живая и тёплая, я даже не знаю… Чем её заслужила. Виллиомит усмехнулся. Он и так знает её чувства, как её сердце бьётся в унисон с его. Ему не нужны слова, чтобы понять всё это. — Зачем ты это говоришь? Достаточно, что ты меня тоже любишь. Этого хватает за края. Такой довольный голос, словно у кота, объевшегося сметаны. Арк прикусила губу, и отчего-то сердце сжалось. Во сне, естественно, боли нет, но чувства цвели во всю. Она мягко отпихнула от себя Виллиомита, отведя взгляд. Тот же, не сопротивляясь, отстранился, хоть и сжал руки на талии Арк покрепче. — Что такое? — Любовь больная, — неожиданно для себя Фтористый услышал голос Кальция. Толчок в грудь разбудил Виллиомита, что едва ли не спутал реальности. Сейчас утро? Вечер? Тёплый, жёлтый свет бил в окно, словно солнце сейчас касалось горизонта. Ещё толчок. Арк отпихивалась от мужчины, комкая перед собой одеяло. Её щеки были красными, а лоб блестел от пота. Сообразив, что происходит, Виллиомит вскочил и сдёрнул с неё одеяло. Её грудь часто вздымалась и опускалась, как будто она задыхалась. Схватив Хлористую за плечи, Виллиомит легонько потряс её: — Арк, очнись! Проснись, дурёха! Взвизгнув, она прикрывает голову руками, а после осторожно фокусирует взгляд на Виллиомите. Немного погодя, она схватила его за руки и скорчила страдальческое лицо. — Вилли, мне так жарко! Спаси меня, умоляю, я не могу так! Я сгорю! — Не сгоришь… Не могу же я оставить тебя в беде. Пока Арк успокаивалась, Виллиомит наклонился к её ногам и начал снимать с неё чулки. Не сдержавшись, он пощекотал пальцем ступню Арк, заставив её пискнуть и поджать ногу к себе. — Развратник! — Это больше смешно, чем развратно, — улыбнулся Фтористый, довольный тем, что смог немного подбодрить свою ненаглядную. Он наклоняется и прижимается своими губами к её лбу. — Да, видимо у тебя горячка пошла. — Значит не уходи… — взмолилась Арк, схватив Виллиомита за подол больничной рубашки. — Хочешь, я даже разденусь- — Арк, тут врача надо вызывать. Словно по волшебству дверь открылась и в палату зашёл Глицин. Он улыбался, словно был слегка навеселе. Хотя, если вспомнить, что постоянное околосонное состояние для него норма, можно списать эту улыбку на лёгкую придурь врача. — Ишь, подслушивал, уховлак, — Кальций гордо вскинул нос, стоя спиной к окну. Оранжевые лучи солнца играли в его волосах, но из-за тени не было видно выражения лица. — Это ты подслушиваешь, демон! — поджав ноги к себе, Арк уткнулась лицом в колени. Она обращалась к Кальцию, но попала в самое яблочко. — А… — Глицин был обескуражен. Он действительно недавно стоял за дверью и слушал, что происходит в палате. Подумав, что его только что уличили в этом, он покраснел. — Извините, пожалуйста, просто вы… Ах, мне было любопытно… — Глицин, я так понимаю? У Арк-… Хлористого Кальция жар. Что можно для неё сделать? — Жар… Услышав, наконец, голос разума, врач подошёл к койке и склонился над больной. Пришлось немного заставить её выпрямиться, но трудностей с тем, чтобы положить руку на лоб, не возникло. Кальций зыркнул на Арк одним глазком, а после возник совсем рядом и коснулся холодной рукой её голени. — Х-хи! Не трогай меня, не трогай, испарись! — взбрыкнув, Антарктицит напрыгнула на колени Виллиомита и вцепилась в его одежду так, словно сейчас упадёт. Глицин моментально отстранился от неё, будто от прокажённой. Шок застыл на его лице. — Арк! Всё хорошо, всё хорошо, тш-ш, я здесь, — сам Виллиомит мало чего понял, но заранее прижал дрожащую девушку поближе. — Я не хочу больше его видеть… Пусть он сдохнет наконец и перестанет ходить за мной… Глицин вместе с Виллиомитом едва верили словам Арк. Глицин — потому что за больной он не ходил по пятам, да и впервые она ему смерти желает! Вилли же выпал в осадок с того, что ещё вчера Хлористая обнималась с этим врачом, а сегодня уже шлёт ему проклятия. Единственное, чем он сейчас мог помочь, — это крепко обнимать любимую и пытаться её успокоить. Он перевёл взгляд на Глицина, сам не осознавая, какое у него было лицо… едва ли не убийственное. — Клянусь! Я не слежу за Хлористым Кальцием, ни в коем случае! — Глицин замахал руками. — Обычно это она меня пытается соблазнить, а я всегда её игнорирую… О Флог, я надеюсь, это просто температурный бред… Кальций тем временем довольно хихикал и подползал к Арк всё ближе и ближе. Вытянув шею, он прошипел ей на ухо: — Хороший повод повеситься на Вилли, не так ли? О, а ещё потрогать- — Заткнись! Прочь отсюда! Не делай из меня истеричку… — Хлористая заплакала в грудь Виллиомита, вздрагивая всем телом. — З-здесь какая-то ошибка! — обычно спокойный врач был в полной растерянности. — Антарктицит, вы же не серьёзно?.. — Глицин, выгони его из палаты! — внезапно проскулила Арк, чем только больше ввела всех присутствующих в ступор. — Кого?.. — Кальция, кого же ещё! Он слишком много себе позволяет! — она зажмурилась и обняла Виллиомита за шею. Тот скривил лицо от боли, но Арк не отстранил, даже наоборот, положил руки на её спину. Его лицо было хмурым и вопрошающим — чем больше Арк говорила, тем запутаннее становилось! — Антарктицит, можно поподробнее? Здесь только я и Виллиомит, вы ещё кого-то видите? — осторожно спросил Глицин. Такое развитие действий даже зажгло в нём интерес. — Конечно… Разве вы не видите, как Кальций меня мучает и выставляет в дурном свете? — Арк потёрлась щекой о здоровое плечо Вилли. — Вы… Недавно встречались с Кальцием? — наклонил голову набок Глицин. — Давай, Арк, мы сейчас тебя уложим, а Глицин пойдёт за таблетками. Потом я с ним поговорю, чтобы он мне сказал, как за тобой приглядывать, хорошо? Виллиомит осторожно отстранил от себя лихорадящую больную и поправил её сорочку. Сперва встретившись взглядом с Кальцием, Арк медленно кивнула, после чего осторожно легла на подушку. Как хорошо, что она его слушается! Если бы буянила, то пришлось бы привязать её к кровати, а этот метод не любят ни медики, ни сами пациенты. Как минимум, потому что тогда человек не сможет сам пойти в туалет. Виллиомит ласково гладил Хлористую по горячей щеке и тихо приговаривал, что всё будет хорошо. Глицин никак не мог оторвать взгляд от этой парочки: уж больно ему нравилось, как они взаимодействуют друг с другом. Он будто сам наполнялся любовью, глядя на этих двоих. Потому-то он и завис, хотя должен был сразу пойти за средствами для ухода за Арк. Из прострации его выдернул вопрошающий взгляд офицера, который беззвучно намекал, что Аминокислому уже давно пора бы испариться. — Кхм, Виллиомит, а можно ли спросить о Кальции- — Давайте попозже, доктор. Сейчас ведь нас больше заботит температура Арк, — от этих слов верхняя губа Вилли нервно вздёрнулась. Глицин сообразил, что тут всё не так просто, кивнул и покинул помещение, направляясь за медсестрой, которая окажет помощь лихорадочной больной. — Вилли, Вилли, Вилли, милый… — Хлористая убрала руки с его шеи и осторожно положила их на перевязанные щёки. — Ты же не уйдёшь, да? Останься со мной, я умоляю тебя… — Да, да, я останусь. Я не могу оставить тебя в таком ужасном состоянии… Виллиомит оглядел больную взглядом, а затем нежно прижал её к груди, после чего стал медленно покачиваться вместе с ней, поглаживая и успокаивая голосом. «Он ведь так близко, и сам за мной ухаживает, но почему мне так плохо? Неужели Вилли — не мой любимый? А может дело в том, что ко мне привязался этот демон, Кальций? Может быть, мне плохо от того, что я в больнице? О, я не против сбежать… Я так хочу уйти отсюда, здесь всюду пахнет смертью…» Арк не заметила, как завыла в руках Виллиомита, чем вызвала его сильное беспокойство. Почему-то всё, чего бы он ни делал, ей словно не помогало. — Тщ-щ, тщ-щ, Арк, я здесь… Почему ты плачешь? Тебе страшно? — Я не хочу быть здесь… Я хочу домой, я хочу в Шпатенгоф, где славный Флюорит разольёт нам медовухи, и мы всю ночь будем говорить о влиянии созвездий на нас… — Флюорит? Откуда ты его знаешь? — Виллиомит опешил, отстранил от себя Арк и посмотрел ей в лицо. В растерянное, обеспокоенное и красное лицо. — Флюорит — это мой приёмный брат… — Так вышло, что Флюорит также приходится мне дедушкой… Я не знал, что ты мне практически родня. — Нет, нет, нет… Вилли, сладкий, ты мне не родня… У нас нет ни одного общего атома, да и кроме того… Ты ведь понимаешь, что у нас понятие «бабушек» и «дедушек» очень-очень абстрактно? — Да, но… Всё же в детстве я иногда отправлялся на лето в гости к деду, но тебя я там не видел. — М… Наверное, в это время я уже жила в Элементштадте. Ой, точно, ты же такой юный, хи-хи. Несмотря на то, что сейчас Арк посмеялась над возрастом Вилли, он порадовался. Хоть что-то заставило её улыбнуться. Дверь в палату распахнулась, после чего в палату вошла медсестра с кудрявыми волосами, что забавно торчали из-под косынки. В руках у неё был квадратный лоточек, в котором стопочкой лежали шприцы. — Добрый день. Кого я вижу… — прищурила глаза сестра милосердия, видя своего пациента. — Почему же ты лежишь тут, а не дома? У тебя его нет? — Чтобы меня бесплатно обхаживали красивые медсестрички. Между двумя медсёстрами отчётливо сверкнула искра. Виллиомит не мог не чувствовать желчь в голосах девушек, словно они не разговаривали, а бросались проклятиями. — А может быть из-за этого? Любишь начальство? — перехватив лоток одной рукой, медсестра отделения терапии повертела в руках один из шприцов, а после облизнулась. — Милый морфий, сладкий морфий. Хлористые же все- — Вы пришли болтать или работать? — вмешался Виллиомит, не сдержавшись. Кальций, стоявший в проёме двери, громко засмеялся, отчего взгляд у Арк остекленел от злости. — Верно. Поэтому, милая амбровая больная, давай поскорее с этим покончим. — Сучка летучая… — едко прошипела Арк, чем удивила даже Виллиомита. Столько злости в этой девушке он ещё не видел. — Как к Вам обращаться? — осторожно спросил Вилли, приобнимая Арк одной рукой. — Закись Азота, — спокойно ответила медсестра, поставив лоточек с шприцами на прикроватную тумбочку. Арк тут же заметила, что там помимо прочего лежал лоточек с многократно сложенной марлей. «Это холодный компресс? Спасибо, что не ветошь…» — Арк обратно легла на койку, чтобы медсестре было легче делать ей укол. Да и тот же компресс стоит накладывать на лежачего пациента, чтобы компресс и пациент стали одной целой тряпкой на кровати. Несмотря на всю желчь, коей сочилось каждое слово минуту назад, девушки словно отбросили эмоции подальше и стали беспристрастными куклами. Хлористая смирно лежала на койке, а Оксид Азота готовила её к инъекции. Арк смотрела сквозь Азотистую, на Кальция. Тот стоял у стенки, скрестив руки. Он неотрывно глядел на Арк, слегка наклонив голову, отчего его волнистые волосы спадали с плеч. Он завладел всем вниманием девушки, оставив Виллиомита наедине с медицинским фильмом. — Поработай кулаком, — Азотистая, профессионально сощурившись, ласково продавливала кожу Арк на ямке локтя. — Плохая вена, колю в кисть? — Нет, у меня уже и так одна перевязана. Закись кивнула, после чего свесила руку Хлористой с койки и начала по ней шлёпать. Виллиомит воспринял это едва ли не за издевательство, но смирение Арк говорило о том, что так и должно быть. Сначала стянуть руку до побеления, а потом ещё и избить… Медицина — дикость. Вернув руку Арк на кровать, Азотистая чуть настойчивее пропальпировала вены, после чего остановила палец на самой отчётливой. Виллиомит видел, как медсестра сначала вогнала иголку внутрь, а потом резко наклонила её и замерла. Со стороны это казалось больно, но Арк даже не шелохнулась. Проверив наличие иглы в вене, Закись ввела препарат. Хлористая закрыла глаза, надеясь на то, что ей вскоре полегчает. Полегчает — значит станет легче. Легче… Как Закись Азота? Неужели и в этом плане она выигрывает Арк? С закрытыми глазами Хлористая чувствовала этот приятный запах Закиси ещё сильнее. Мысли о том, как было бы приятно зарыться лицом в грудь Азотки, чтобы вздыхать её запах, приводили Арк одновременно в отчаяние и в состояние искушения. Ну подумаешь, что она пахнет вкуснее? Этим же можно насладиться! «Бред…» — Арк открыла глаза и с блаженным выдохом улыбнулась: Кальция на прежнем месте не было. Удивительно, но Закись Азота тоже улыбнулась, прежде чем шлёпнуть на лоб Арк мокрую марлю. — Отдыхай, медичка. Медсестра удалилась, забрав свой лоточек со шприцами. Виллиомит подался к больной поближе и взял её за руку. От такого интимного действия Арк пискнула и прижала свободную руку к груди, краснея. — Что это сейчас было? — Что было?.. — Арк захлопала глазами, вжимаясь в подушку. — Между вами двоими. У вас какая-то… то ли неприязнь, то ли сильная дружба. — Вовсе мы не дружим! — прикусив губу, Хлористая отвела взгляд вбок. — Просто… Она давит на мою больную мозоль… — На больную мозоль? Неужели ты чего-то боишься? — Я… Наверное, ты уже заметил… — та сжала руку Вилли сильнее, а взгляд её забегал по комнате. — Я легкоплавкая, и… — Да, — Виллиомит улыбнулся. — Вилли!!! Нельзя такое говорить в лицо… Арк прикрыла руками свои пылающие щёки. Придерживая здоровой рукой компресс на лбу, она отвернулась от Виллиомита. Фтористый прыснул от смеха, после чего положил руку на плечо Арк и попытался её растеребить: — Ты правда переживаешь из-за такого пустяка? — Это не пустяк!!! Мало кому нравятся потные ладошки, и-и… Одежда пачкается быстро, и вообще, Вилли, это тяжело! — Хлористая со стыда уткнулась лицом в подушку. — Кроме того, во время лихорадки как раз и надо потеть, так что можешь уйти, если тебя это сильно беспокоит… — Давай я тебя оботру? Мне в детстве так температуру сбивали. Кроме того, сейчас же ты обмыться не сможешь… Предложение Виллиомита звучало так естественно, что Арк даже сразу не поняла, шутит он или нет. Она шокированно поворачивается к нему: — Т-ты что, серьёзно? — Почему нет? Всё равно… Мгм, я же ухаживаю за тобой. Да и я говорил, что мне скучно сидеть тут. — Ах, Вилли… Антарктицит раскраснелась и прикрыла рукой рот. Решительный настрой Виллиомита так грел сердечко несчастной медсестры, что внутренне она была готова голая кинуться к Вилли с криками: «я вся твоя!», но внешне она просто стыдливо отвела взгляд. Разве можно сразу давать твоему любимому всё? Надо постепенно, постепенно… А порой надо даже что-то запретить, но сейчас был, к сожалению, не этот случай — слишком уж много плюсов от его предложения. — Ладно… — тихо произнесла Арк, чтобы ненароком не выдать своей радости. Виллиомит кивнул, после чего вышел из комнаты, чтобы собрать нужные для обтирания вещи. И снова одна. В этот раз действительно одна. Арк перевернулась на спину, вернув компресс на место. Когда он высохнет, можно будет его использовать вместо ленты для волос. О да, проблемы медицины требуют медицинского подхода. А ведь все свои шпильки она оставила в той палате… Наверняка их все забрала Ляпис. Ничего страшного. Страшно, что сейчас Арк приходится ходить распущенной и лежать на своих растрепанных волосах. Удивительно, но было так спокойно. Может это оттого, что Хлористая думает о себе? Не о ком-то ином, кто и так заполонил её мысли, а о себе? Да и время быстро летит за такими мыслями: вот уже и Виллиомит заходит в палату, занося тазик, в котором плавали кусочки отрезанных тряпок. — Я договорился с медсёстрами, и они выдали мне ткань, которую можно выкинуть. — Это называется ветошь, любимый. Это было сказано так невзначай, что Фтористый даже сначала не поверил своим ушам. Однако сомнений быть не может: Арк действительно назвала его «любимым». Такая новинка в их отношениях Виллиомиту очень нравилась, он даже слегка зарумянился. — Кхм, так вот, мы можем её использовать и сразу выкинуть. — Хорошо. Я раздеваюсь? — казалось бы, риторический вопрос, ибо тело протирать надо обязательно, ведь она вся пропотела, особенно спина и всякие другие складки тела. Не сказать, что Арк была толстой, но мягкой она была. — А… Да. Хлористая тихо хмыкнула, положила влажный, но не холодный компресс на тумбочку, после чего медленно задрала подол сорочки. Виллиомит смотрел неотрывно, словно вмиг отупев. А разве так можно было? Неужели можно было просто попросить… В голове вспыхнули воспоминания, и Вилли невозмутимо покашлял в кулак. — Что? — сняв сорочку, говорит с упреком Арк. — Ничего… Вспомнил твою любовь к водным процедурам, — Вилл положил влажную ткань на грудь Арк, и та внезапно вскрикнула. — Холодно же!!! — больная отпрянула назад, прижимаясь спиной к подушке. — Ты чего?! — Они не холодные, это ты горячая! — Виллиомит настойчиво пододвинулся ближе, не поднимая ткань с тела Арк. Он провёл тряпкой к животу, и Хлористая заскулила, попыталась вывернуться, чтобы хоть как-то уменьшить неприятные ощущения. У Вилли было впечатление, словно он купает красного коня, а не обтирает больную. Это нечто в панталонах сопротивлялось хуже кошки! Виллиомиту пришлось едва ли не воевать, чтобы обтереть её спину, и то, та сдалась с визгами. А кричать в больнице — дурной тон, настолько дурной, что в палату заглянул Глицин. То, что он увидел, вызвало в нём целую палитру эмоций: вроде бы хотелось остаться и поглядеть, чем же всё обернётся, а вроде и зудело желание прикрыть глаза от стыда. И в то же время Глицин едва сдерживался, чтобы не укатиться со смеху со слезами на глазах. Естественно, никто ему подглядывать не разрешил: Виллиомит, завидев Глицина, вдруг запереживал за внешний вид любимой и тут же поднял одеяло, прикрывая её голое тело. В то же время сама Арк, недовольная и обиженная, резко выхватила у Вилли ветошь и запустила её прямиком во врача, ругаясь на понятном всем языке. Слава Флогу, Глицин не обиделся. Откровенно говоря, когда он закрыл за собой дверь, то зажмурился так сильно, что на глазах выступили слёзы смеха. Когда Арк напялила сорочку обратно, изрядно уставший Виллиомит со страдальческим стоном грузно приземлился на кровать. Он же больной, разве можно ему сейчас так напрягаться? Хлористая обняла колени, уткнув в них своё покрасневшее лицо. Видя, как Вилли вымотался, Арк стало стыдно, но… Разве у него действительно такая малая выносливость? Или это она сама так его загонять сумела? В любом случае… — Спасибо… — Арк прищурилась сильнее, недовольная тем, как тихо она сейчас говорила. Виллиомит развернулся к ней и удовлетворённо улыбнулся. — Да не за что, любимая. От такого неожиданного хода Хлористая моментально смутилась и раскрыла глаза от удивления. Видя, как она на него таращится, Вилли хмыкнул, довольный тем, что смог удивить, а после шлёпнул тряпочкой ей по лицу: — Вот, ещё виски надо вытереть. — Ау… Фтористый рассмеялся, а затем собрал все тряпки в тазик: — Ладно, всё, больше мучить не буду. Я сейчас вернусь. — Сейчас должны раздавать завтраки, Вилли, тебе лучше вернуться в своё отделение, чтобы не пропустить, — внезапно вспоминает распорядок больницы Арк. — Ах. Хорошо. Тогда я вернусь попозже, — кивнул Виллиомит и вышел из палаты, забрав с собой использованные ветоши. «Интересно, а на меня завтрак оставят? По сути, я тут нелегально… Или это вычтут из моей зарплаты? Уж лучше из зарплаты вычтут, но я поем…» — Арк села в кровати и принялась расчёсываться пальцами. Её слишком достали эти болтающиеся везде волосы, за которые, кстати, успел уже один раз дёрнуть Виллиомит, пока Арк сопротивлялась обтиранию! «Позор-то какой… Надо срочно заплестись…»