Часть 3. Физики и химики

— Не смей улёживаться тут, слышишь, Арк! — кто-то растряс лежащую на полу девушку. — Ах! Ты вся холодная! Приоткрыв глаза, обессиленная медсестра узнала перед собой свою подругу, которая пыталась её поднять. Арк медленно поднялась вместе с ней. Всё звенит, а голова всё раскалывается. — Боже, Арк, да ты вообще как будто при смерти! — Прислонившись лбом ко лбу, Ляпис негодующе вздыхает. — Да у тебя температура, милочка! Ты чего додумалась голая спать на полу, так ещё и с открытым окном при ливне! Я тебе устрою! Усадив больную на койку, Ляпис стала укутывать её в простынь. — Какая же ты дура, ну дура просто! Тебе повезло, что я почувствовала, как отсюда дует! — встревоженная медсестра стала стаскивать с ног Арк промокшие чулки. — Оно же всё мокрое! О Флогистон, ты просто ледышка! Я сейчас за дежурным пойду! Ляпис вскочила и выбежала из проветренной палаты. Словно в полусне, Арк глянула в окно. Солнышко. Раннее-раннее. Видимо, только недавно был рассвет, раз Ляпис всё ещё с суток не ушла. Ну и пусть бегает, раз на работе. Хлоридка плюхнулась спиной на койку, подминая под себя замёрзшие ноги. Вскоре она снова провалилась в сон, поэтому не заметила, как её перенесли на третий этаж, в отделение терапии, которое она так презирала. Очнулась она днём. Тёплая кровать… Наконец-то. Но почему-то всё равно холодно. Арк повернула голову набок: через шторы едва проникал свет, создавая в комнате уютную атмосферу для «поспать после обеда». Больная немного поёрзала ногами. На неё кто-то даже надел носки. Интересно, с какого тру- Арк! О чём ты думаешь? Трупа?.. Она неосознанно вспоминает вчерашнее видение Кальция. Он же не мог ожить обратно?.. Или всё-таки мог? Очень вряд ли. Неужели у неё начались такие отчётливые галлюцинации? Смерть Кальция так сильно ранила её, что теперь психика страдает? Грустно. Плакать уже не хотелось, словно и нечем было плакать. Арк утёрла корочки с опухших глаз. Действительно ли она так много ревела, что вместо глаз у неё теперь вареники? — Ты плачешь? — послышался мужской голос. Больная обернулась. В дверях стоял благородного вида мужчина. В отличие от хирургов, этот врач носил белый халат. Волнистые светлые волосы будто бы сливались в единое целое с его одеждой. — Ах, нет… — тут же отмахнулась Арк и присела на кровати. — Всё хорошо? — подобрав стул, врач присел рядом. — Да… — не задумываясь ответила Арк. Врач в упор смотрел на неё полуприкрытыми глазами, из-за чего той показалось, что он её сканирует. Но дело было не в этом. Дело в том, что этот врач — Глицин. И, зная его седативные свойства, можно догадаться, что этот мужчина сам тот ещё смиренник. Он всегда оставался спокойным, что бы ни случилось, отчего его расслабленный взгляд из-под наполовину опущенных век со стороны казался сонным. Арк давно нравился Глицин: он добр и мил, так ещё и красив. Ведь глицин способствует росту мышечной массы, а Хлористая падка на рельефных… Кроме того, поцелуи с Глицином всегда были сладкими. Казалось бы, идеальный мужчина… Только вот с ним скучно до ужаса. Он может часами сидеть, ничего не делать и любоваться чем-то, смотря в одну точку. Конечно, в рыбалке это несравненное преимущество, но ведь этот аминокислый словно засыпает, а то и погружается в транс во время своих «сеансов созерцания». В такие моменты достучаться до него ещё надо постараться… — А вот если бы Вы меня поцеловали, то всё мигом бы прошло, — ухмыльнулась Арк. Врач посмеялся: ему это показалось довольно милым. — Ах, если бы можно было так просто лечить. К сожалению, это так не работает, поэтому, если Вы хотите меня поцеловать, то выздоравливайте быстрее, — с улыбкой наклонил голову Глицин. Арк фыркнула. Как неприятно получать отказ! Даже если нездоровится, и ты выглядишь как после бурной ночи в море алкоголя. Она потянулась рукой к Глицину, намереваясь его схватить, но из-за болезни её движения были заторможены, поэтому Глицин без проблем… взял ослабленную ручку Арк в замочек. Благо он в перчатках. — Я смотрю, вы меня обожаете, — улыбнулся врач. — Конечно, сладкий, — ехидно ответила Арк. — Как можно тебя не обожать? — У всех разные вкусы. Но, видимо под Ваши я подхожу в десяточку, — Глицин с усмешкой качнул руками, не выпуская пациентки. — Иначе Вы уже давно прекратили бы за мной ухаживать. Мне даже в какой-то степени приятно. Арк недовольно прикусила опухшую губу. Глицин знал, что у Арк нет к нему никаких чувств, кроме химического вожделения. Он для неё не больше красивой картинки, которую бы хотелось иметь. Именно поэтому Глицин и не давался ей, сколько бы лет она его не соблазняла. Давно уже пора было наградить его медалькой за упорство и прекратить игру, но уступать Глицин всё же не хотел, даже если Хлористая будет продолжать его кадрить ещё пятьдесят лет. — Неприлично такое говорить женщине, — Арк не нашлась с ответом. Единственное, что могло сейчас помочь ей не свалиться в грусть — утешение от врача, его жалость… — Неприлично, что мне нравится Ваше внимание? Извините, — Глицин усмехнулся, отпустив руку пациентки. — Тогда я больше не буду обращать на это внимание, раз Вам это не нравится. У Хлоридки упало сердце. Он будто смеялся над ней. Однако, несмотря на то, что аминокарбоновый уже отпустил её руку, Арк всё ещё продолжала его держать. От жара её рука слегка вспотела. Она отпустила его ладошку, но тут же ухватилась за указательный палец и начала его трясти. — О Флогисто-о-он, у кого-то действительно нервишки шалят, не так ли? — синтезировав у себя в руке две маленькие таблеточки, Глицин поднёс их к губам Арк. Победа! Хотя он всего-навсего передал ей таблетки, он ведь мог просто вложить их ей в ладони, а не самолично закинуть в рот! Арк тут же приняла вид покорной пациентки: отпустила руку врача и перевернулась на спину. Глицин глубоко вздохнул. — Пожалуйста, отдыхай. Терапевт встал, отодвинув стул, и направился к выходу из палаты. Не успел он коснуться дверной ручки, как его вдруг окликнули: — Глицин… — Хм? — Можно мне… Поговорить с тобой? — слова прозвучали тише, словно их не должен был услышать больничный коридор. Заметив перемену в настроении пациентки, причём ещё и в сторону депрессивного, Глицин вернулся и сел на кровать рядом с Арк. — Я тебя слушаю. — Что если… — Арк перебирала руками под одеялом. — Что если я испортила жизнь кое-какому веществу? Что мне теперь делать? — Испортила жизнь… — после такого необычного, можно даже сказать, невозможного в Химмире вопроса, Глицин задумался. — Не думаю, что кому-то можно испортить жизнь. А даже если ты и набедокурила, то… Это же не навсегда. Поэтому тебе надо сделать всё, что от тебя зависит: извиниться и попытаться исправиться, — Глицин свёл брови. — Странно, что я такое говорю веществу, которое старше меня на 3 века. Неужели всё настолько плохо? — Гм… — Хлористая понуро опустила голову. Слёзы снова собирались на её глазах. Видя, какой расстроенной вдруг стала старшая коллега, Глицин распахнул глаза от удивления. — Эй… Ну же, всё хорошо… — решив поступиться субординацией, врач обнял Арк, прижимая её к своей крепкой груди. Он утешающе погладил зелененькую макушку Арк, и та, не сдержавшись, расплакалась в его халат… — Ничего не хорошо… — заскулила Хлористая, изо всех сил выдавливая слова сквозь рыдание. — Я уже ничего исправить не могу, а извиниться тем более! — О Флог… — Глицин прижал больную крепче. — Ты правда так думаешь? Ведь не бывает неразрешимых ситуаций, Арк… — наклонившись чуть ниже к её уху, он прошептал. — Это из-за Морфина? — Ах? — глаза Хлоридки округлились. — Если он держит тебя на морфии, скажи мне. Я тебе помогу, — продолжал шептать Глицин. — Не бойся. Аминокарбоновый немного отстранился, но не отпустил Арк. Затем добродушно улыбнулся и кивнул: — Говори, если что, хорошо? — Д-да… Спасибо… — неуверенно кивнула в ответ Хлористая. Арк, конечно, и ранее обращала внимание, что Морфин как-то темнит при руководстве больницей, но чтобы врачи ей вот так предлагали помощь… В какой-то степени Глицин прав: если бы Морфин не узнал о Кальции, или хотя бы о том, КТО ставил ему капельницу, то к Арк нельзя было бы придраться. Она ведь перевязочная медсестра, а не постовая, поэтому следить за состоянием каждого не входило в её обязанности. Впрочем, Арк нельзя было и заменять другую медсестру… Всё должна была делать Ляпис, в одиночку. А может и не в одиночку, но Магнезия ведь ушла в отпуск, а её можно было бы заменить другой медсестрой, поменяв расписание суток! Больнице неохота оплачивать дополнительные смены медсёстрам? Можно наказать и Ляпис, и Арк… Да в основном Арк, ведь какой бы бред не говорила Ляпис, Арк могла бы не соглашаться. И кто тут более древнее и мудрое вещество? На глаза снова накатили слёзы. Неужели быть добрым наказуемо?! Желание помочь подруге действительно настолько плохо? Разве вместо этого стоило послать Ляпис на все четыре стороны, когда лазарет полный, и за каждым нужно следить, каждому перестелить постель, некоторым гипс сделать… Да тот же гипс надо вдвоём ставить, потому что иногда требуется больше рук, чем две! Пока Хлористая мысленно занималась самобичеванием, Глицин успокаивал её объятиями. А он достаточно хорош в роли фигуры защиты. Сильный и добрый. Вон, даже пообещал помочь, если Морфин припрёт. В коридоре послышались приближающиеся шаги. Глицин не шелохнулся. Даже когда открылась дверь, и в палату вошёл Виллиомит. Он с удивлением оглядел двух медиков, обнимающихся на кровати. Арк, сгорбившись, плакала в грудь Глицину. При виде такой картины у пожарного неосознанно напряглась челюсть. — Арк, как ты? — Виллиомит присел на койку с другой стороны. Услышав голос своего офицера, Хлористая тут же схватила его за руки, отстранившись от врача. Тут Глицин с удивлением заметил перебинтованную левую руку Арк. — Вилли! — она с надеждой посмотрела на друга. — О Вилли, ты не представляешь, как мне было плохо вчера… — Я уже слышал. Ляпис всё рассказала. Хлористая осеклась. Не очень приятно, когда за спиной говорят о том, как тебе плохо. Глицин встал: — Что ж. Раз Антарктицит стало лучше, то я пойду, — окинув взглядом Арк на прощание, терапевт вышел из палаты. Проводив его взглядом, влюблённые галогениды тут же наклонились друг к другу, так близко, что упёрлись лбами. — Морфин вызвал бригаду военных физиков. Всё-таки дело касается смерти в самом прямом смысле этого слова. Ляпис сказала, что если будет судебное разбирательство, то она возьмет всю вину на себя. Кальций всё-таки кричал, — Виллиомит точно прожигал Арк насквозь своими рубиновыми угольками глаз. Каждое новое его слово только сильнее повергало Хлористую в ужас, заставляя её сердце сжиматься от боли. — Но все это проигнорировали, зная, какое действие у препарата. Именно это обстоятельство может… посадить Ляпис в тюрьму. Убийство по халатности. Причём именно настоящее убийство. — А-а если не Ляпис, а меня… То тоже?.. — Арк буквально вцепилась в Виллиомита. Тот сжал губы. — Я думаю, есть все основания задержать именно Ляпис, а не тебя. Впрочем, она сама дала своё «да», поэтому если будет суд, мы будем тебя оправдывать всеми силами, — говоря это, Фторид Натрия немного нахмурился. — А можно как-то без этого?.. Ну… Морфин, он… Ты говорил с ним? — Арк с надеждой заглянула в глаза Виллиомита. — Говорил… — его голос словно потяжелел. — Я просил его закрыть глаза на этот инцидент, он согласился… А потом всё равно вызвал физиков. Не понимаю, что у него в голове. Я бы помог ему в урегулировании конфликта, но он… Я не понимаю. — Вилли! Надо срочно куда-то деть тело! Может сжечь его, а?.. — умоляюще проскулила Арк. — Устраивать пожар в больнице так себе идея… — скривился пожарный. — Кроме того, они приедут уже сегодня. По крайней мере, именно так и должны работать органы. Сердце Арк упало, разбилось, и его осколки покатились по скользкому от раствора хлорида натрия полу. На смену страху пришло опустошение. Внутри словно разливалась пустота. Словно сердце уже устало переживать, успокоилось. А может быть, его заменило что-то другое… Проверка приедет уже сегодня, так какой смысл плакать? — Вилли, — Хлористая взяла руку офицера и положила её на свою щёку. — А знаешь, раз скоро мы с тобой можем расстаться… — Не драматизируй, — перебил её Виллиомит. — Раз мы можем с тобой расстаться на долгое-долгое время… Я думаю, мне всё же стоит сказать… — Арк прикрыла глаза, а на её губы, что в красную крапинку от укусов, наплыла улыбка. По щеке покатилась слеза, прямо в ладонь Вилли. — Я люблю тебя. Виллиомит замер. Такие слова он слышал только от своей мамы, а чтобы другое вещество признавалось ему в любви… Учитывая, что среди веществ это принято в гораздо меньшей степени, нежели у настоящих людей, такое признание было словно снег на голову! — Я-я… Тоже тебя люблю… — не веря своим ушам, рту, да и вообще всему телу, произнёс Виллиомит. Он не мог отойти от шока и просто пялился на Арк, словно она сделала что-то невозможное. Хлористая приоткрыла глаза, а после медленно повернула голову и поцеловала его ладонь. — Какое счастье… Хих, — прошептала Арк. Фтористый любовно погладил её по щеке. С одной стороны, он был едва ли не на седьмом небе от счастья, а с другой его терзало смутное сомнение насчёт истинности сказанного, будто им вскоре всё же придётся расстаться. Быть может, потому что Арк его бросит, или может так сложатся обстоятельства, — как бы то ни было, офицера не покидало чувство тревоги… Решив отбросить страх подальше, Виллиомит осмелился наклониться ближе… — Нет, — Она положила пару пальцев на губы Вилли. — Я не хочу тебя заразить. Он уже успел подумать, что Арк передумала, но всё обошлось. Он шумно выдохнул носом, а после мягко наклонил голову девушки, чтобы поцеловать её лоб. Арк хотелось расслабиться и просто валяться часами, пока Виллиомит лежал бы рядом и согревал её, особенно сейчас, пока её знобит. «Я просто хочу расслабиться… Хотя все буквально это и говорят мне делать, но… разве моё бездействие не приведёт меня к тюрьме? Разве я должна просто сидеть и ничего не делать? Если я ничего не сделаю, то всё обернётся против меня… По крайней мере я успела Вилли…» Разомлев от объятий, да ещё и будучи вымотанной простудой, Арк едва держала глаза открытыми. Виллиомит осторожно уложил её на кровать, поправив одеяло повыше: — Отдыхай, работяга… У тебя же уже глаза закрываются. Пусть они отдохнут, — Вилли погладил Арк по плечу. — Всё точно будет хорошо?.. Ничего страшного, если я… посплю? — клюя носом, спрашивала Антарктицит, держа один глаз открытым. — Спи, спи. Тебе отдохнуть надо после сегодняшней ночи, ещё и выздороветь. Не имея сил сопротивляться, Арк тут же провалилась в сон. Виллиомит же, в свою очередь, вышел из палаты, осторожно прикрывая дверь, чтобы не шуметь. Когда он оказался в коридоре, то начал прокручивать у себя в голове всё, что только что произошло. На Глицина уже было глубоко плевать, а вот что действительно грело сердце, так это признание в любви. Впервые на его веку такое! Улыбка сама наползла на лицо Фторида. Он помнит, какое у неё было лицо: честное, счастливое и… трагичное? Наверняка из-за переживаний о своём будущем. Виллиомит отогнал дурные мысли о лжи, положив руку на грудь. «Арк бы не соврала… Когда она врёт, это видно», — подумал Виллиомит, и был таков.

***

— Я думаю, тебе стоит завязать волосы. Блевать с распущенными было очень неудобно. — Заткнись… Арк плелась по больничному коридору хирургического отделения. Стоит сказать, что это было её родное отделение, поэтому она чувствовала себя здесь свободно. Она даже разрешила себе выпить всю воду на кухне. Рядом с ней фривольно ошивался беловолосый юноша с зелёными глазами, что лежал в отдельной палате. Он так любил Арк, что появлялся рядом каждый раз, когда ей было плохо. — Посмотри: Виллиомит, — сказал Кальций. Действительно. Когда Хлористая сфокусировала зрение, то заметила, что впереди Виллиомит с кем-то разговаривал в коридоре, а затем он вместе с кем-то в чёрной одежде зашёл в палату… Кальция. Точно! Как удачно Арк проснулась! Она перешла на полубег, чтобы успеть войти в палату до того, как они закроются. — …поставили систему, оставили, а потом-… Арк? — Ляпис обернулась, обнаружив, что кое-кто мешает закрыть дверь. — Как вы могли меня бросить одну, когда сами устроили такую встречу? — Хлористая слабо улыбнулась, окидывая взглядом присутствующих: Ляпис, Виллиомит, Йодоформ, Морфин и два физика — знакомые лица… Парочка элементов женского пола. При виде Арк девушка с короткими серыми волосами округлила свои фиолетовые глаза. Знакомый металл… На её форме сбоку была яркая красная линия, такая же яркая, как и у её спектра. А красный — рубидус, так и звали элемент: Рубидий. Надо будет последить за ней, когда она станет старше, вдруг у неё предрасположенность к гипертонии. Стоп, а какого бозона цвет спектра влияет на заболевания? Он отвечает за свойства металла! Да?.. Как минимум, на состав атома. Вторая дама была блондинкой, но хрупкой не выглядела ни грамма. Увидев её здесь, Арк недовольно вздохнула. Тут уже стоит признать, Хлористая никогда не питала к ней симпатии. Возможно, было бы весело поиздеваться над ней, но сейчас не та ситуация. — Почему ты пришла? Тебя не звали, — поднял руку Йодоформ. Спустя пару секунд он осознал, как грубо высказался. — В смысле, ты должна сейчас отдыхать, у тебя же температура. — Извините, я слишком переживаю… — Арк перевела взгляд на покойника. — За Кальция, мгм. Всё-таки мы с ним родственны. Виллиомит слегка нахмурился. Было очевидно, что Хлоридка просто оправдывалась, стараясь казаться более стойкой. Он ведь определённо знает, как Арк переживает, что будет наказана за эту халатность. Впрочем, это пока не мешает делу, поэтому Фтористый решил не вмешиваться. Узнав свою знакомую, Рубидий сочувствующе улыбнулась. Видимо, исполнение важнее. Ляпис прокашлялась: — Препарат, который мы ему дали, действует следующим образом: он постепенно сжигает сердце радиацией, вызывая принудительную регенерации тела с помощью энергии экафизиса. После такой процедуры больной выздоравливает. Это очень больно, поэтому не удивительно, что Кальций кричал… Однако производитель не сообщал о таком… побочном действии, — Ляпис отвела взгляд, увиливая от «мы игнорировали его крики». — Вы не наблюдаете за пациентом, когда он кричит? — спросила блондинка. Эта дама уж точно бьёт в цель: она закоренелый послушник идей о справедливости. Коллега и сестра Рубидия — Цезий. Можно даже сказать, она воин порядка… — Понимаете, я же не могу постоянно сидеть с Кальцием, у меня полное отделение пациентов, а я вчера была одна! — Ляпис слегка вздёрнула нос. — Ты была не одна, были врачи, процедурная и перевязочная медсестра, — вмешался в разговор Морфин. Он перевёл взгляд на Арк, и тотчас отчего-то её сердце ушло в пятки. Виллиомит мягко коснулся её плеча и обратился шёпотом, чтобы не отвлекать остальных: — Ты бледная, может, тебе пойти? — Н-нет… Я не могу сейчас сбежать, — наигранно улыбнулась Арк, хотя Вилли определённо видел, как блестят её глаза, желающие плакать. — Разве врач не должен следить за своими пациентами? — укоризненно надула губы Цезий. — Я на операции был. Мне что, разорваться? — Йодоформ скрестил руки, нахмурившись. Как же он боится за себя… Это моментально вызывает у Арк улыбку на лице. У Цезия же на лице застыло выражение: «ну да, а что, не должен, что ли?» — Мне кажется, или в больнице нехватка кадров? — осторожно спросила Рубидий, стараясь не навлечь на себя гнев начальства. — Естественно, — Морфин развёл руки. — Все же идут в аналитическую химию, географию и математику. Медицина у нас, увы, непопулярна! — Да у нас все дезинфектанты санитарками работают… Можно было бы ещё аминокислот на работу принять. — Йодоформ поморщился. — А у них есть должное образование, или я должен людей с улицы набирать? — парировал Морфин. В медицине всё так плачевно… Рубидий открыла чемодан, стоявший на полу. В нём находился какой-то странного вида аппарат. Цезий присоединилась к ней, начиная распутывать трубки с экранами: — Да погоди ты… Этот не сюда, они тут сплелись… — тихо командовала Цезий. Почему-то смотреть за их трепыханиями было неловко, хотя они всего лишь исполняли свою работу. Арк потупила взгляд. — Это так странно… Одетая статуя… — скинув с Кальция одеяло, Рубидий оглядела его внешне. Пусть Цезий сама мучается с аппаратом, а Рубидий пока осмотрит тело на предмет зацепок. Страннее одетой статуи была только система, торчащая из её вены. Кальций был слегка выгнут в спине, словно в приступе агонии. На его лице застыла боль, а рука с системой сжала одежду на груди. Другая же рука сдавила одеяло. Рубидий присмотрелась и вытянула ниточку из руки Кальция. Длинная, бледно-зелёного цвета. Окружающие заинтересовались, чем это таким интересуется физик, поэтому наклонились поближе. Только спустя пару секунд до правоохранительницы дошло, что это не ниточка, а волос. Та поспешно сбросила его, но Цезий уже подошла к койке с аппаратом и монитором. — Что? Улика? — заинтересованно спросила Цезий и устремила взгляд на одеяло, куда упала ниточка. — О, волос, какой длинный! Ещё и несколько… Рубидий немного покраснела, в то время как у Арк сжалось сердце. Как можно было так опростоволоситься, причём буквально?! Такое ощущение, словно Кальций подстроил всё именно таким образом, чтобы насолить Хлористой! Ляпис и Рубидий посмотрели на Арк, стоявшую у двери. Было просто очевидно, чьи же длинные ниточки эпителия попадали на кровать Кальция! Если бы её волосы были белые, было бы не так просто определить хозяина, учитывая, что в этом помещении собралось три вещества с белыми волосами, учитывая Кальция! — Мне они очень нравятся, знаешь. Я так хотел сам расчесать тебя, — улыбаясь, сказал Кальций, сидя на краю своей койки. В руках он держал длинную, бледно-зелёную, повязанную бинтом как бантиком, косу. Отрезанную косу. — Ты доволен?.. — с мёртвой бледностью дрогнули губы Арк. Цезий услышала это и с удивлением вылупилась на Арк. Корреляция очевидна! Однако пока не стоит ничего говорить. Пока ещё не проведена гамма-дефектоскопия! Рубидий взялась за руки с Цезий, после чего свободной рукой принялась «сканировать» статую. Прибор в руке Цезий стабильно показывал одно и то же значение. Проверив всё тело Кальция, Рубидий в смятении прошептала: — Ядра нет… Повисла гробовая тишина. Йодоформ сидел, скрестив руки. Его лицо было смурнее тучи, он лихорадочно думал, что могло к такому привести, но он знал слишком мало, поэтому оставалось лишь молча проклинать свою лень в учёбе. Морфин сидел спокойный, можно даже сказать, удовлетворённый. Ляпис и Арк побледнели от переживаний, только вот Ляпис, казалось, сейчас начнёт истерично бегать по комнате, если не просто нервно качать конечностями. Арк же стояла неподвижно, словно окаменев. Виллиомит за её спиной с горечью наблюдал за происходящим, но не позволял эмоциям взять над собой верх. Он придерживал возлюбленную за плечи, как будто предсказывая, что в скором времени она упадёт в обморок. А Кальций довольно сидел на краю своей кровати, поглаживая отрезанную косу. — Я же говорила, я не смогла с ним прореагировать, — нервно выпалила Ляпис, отчего Морфин, словно слыша это впервые, выгнул бровь. — Прореагировать? Вы акростазисом определяете смерть? — лицо Цезий вытянулось от культурного шока. — Неужели так можно было?! — Хах, вы же молодые веществята… — Ляпис слабо улыбнулась. — Раньше все болезни определялись с помощью акростазиса. Так медсёстры и работали. — Поэтому мы знаем, как болит при любой болезни, — дополнила ответ Арк. Почему-то слышать такие слова от неё было больно для Вилли. Хотя казалось бы, что такого? — Мгм… — Цезий выпрямилась, подтолкнув Рубидия, чтобы она обследовала Кальция ещё раз. Но никаких колебаний ядра не было выявлено. — Разве мог он превратиться в металл?.. — пробормотала радиоактивная щелочная, пока сворачивала трубки аппаратуры. — Эй. Это же не шутка такая? Может, вы просто сделали статую Кальция и положили её сюда, чтобы нас напугать? — Цезий с подозрением оглядела окружающих. Её поза была надменной. — Что-то дорогой трюк больно! — вскрикнул Йодоформ, теряя терпение. Ему было крайне некомфортно тут находиться, он уже начал считать время. — Никогда не слышала, чтобы элементы превращались в своё вещество… — задумчиво произнесла Рубидий. — Что ж. А вы точно больше ничего не делали с Кальцием? — Цезий прищурилась, прожигая взглядом Арк. Все молчали. — Я просто назначил новое хвалёное лекарство, которое закупила больница! — огрызнулся Йодоформ. — Хочешь сказать, я виноват? — Морфин ухмыльнулся, отчего Йодоформ тут же припух и пробубнил: «Нет». — Думаете, он превратился в своё вещество под воздействием радиации? Почему тогда все, кто находятся в этом помещении, сейчас не сделали то же самое? — Цезий упёрла руки в боки, чувствуя превосходство над сборищем неуверенных медиков. Аппарат для гамма-дефектоскопии, пару минут назад облучивший труп Кальция вместе с его палатой, словно на секунду стал участником спора: действительно, почему до сих пор никто не умер? — Может быть, дело в том, что его душа появилась для регенерации? — робко попыталась оправдаться Арк. — Но ведь этот препарат используют не впервые. Почему-то таких случаев ранее не было, — Цезий не могла прекратить упираться. Кальций подошёл к Цезий и обхватил её голову двумя руками, широко раздвинув пальцы: — Потому что ты глупенькая, маленькая выскочка… Ничего-то ты о жизни не знаешь, а пытаешься командовать, и всё потому, что хочешь, чтобы тебя боялись, — Кальций жутко улыбнулся и прижался губами к виску Цезий. — Неудачница. Знаешь, как моей душе было одиноко? Где ты раньше была, спасательница? Ду-у-у-ура… Прямо на глазах у Арк Кальций повернул голову Цезий ровно на все 180 градусов. Хлористая нервно вдохнула и сделала шаг назад, прижавшись вплотную к груди Виллиомита. — Что, у тебя есть, что сказать? — наступала Цезий. Её голова всё так же была неестественно вывернута назад. Кальций оставался стоять на месте: — Скажи ей, какая она безобразная лгунья. Как она жалко выкручивается, — живой мертвец с презрением сверлил взглядом блондинку. — Выродись, юродивая! — внезапно вскрикнула Арк и уткнулась лицом в грудь Виллиомита, прикрывая лицо руками. Она не смогла сдержать слёз, как и Цезий удивления. — Что ты сказала?! — после секундного шока щелочная пришла в себя и хотела было уже схватить Хлористую за плечо, чтоб развернуть к себе, но Вилли не дал этого сделать, закрыв собой Арк. — Прости её, она очень сильно переживает по поводу Кальция, поэтому она немного не в себе, — серьёзным тоном объяснил Виллиомит, но Цезий всё равно подняла голос: — Да?! Я заметила, как сильно она переживает! Вон, всё одеяло в её волосах! Вы же даже реагировать не можете, если родственники, зачем тогда к нему лезть? — Они родственники, сказали ж тебе… — вмешалась Ляпис в попытке перевести тему. — Что она такого могла сделать, отчего Кальций в своё вещество превратился?! — Это вы, медики, должны знать! — Цезий обратилась к медсестре. — Это ваша работа — лечить людей! А они у вас буквально умирают! НАВСЕГДА! — Заткнись! — не сумев сдержаться, Арк вклинилась, отстранившись от Вилли. Её глаза покраснели. — В его смерти виноват только он сам, раз все остальные излечивались после этого препарата, а он превратился в это! Думаешь, приятно слышать крики пациентов по всему отделению?! А я вот каждый день слышу! — Вы должны не допускать этого, вы- — Цезий, успокойся, — положила ей руку на плечо Рубидий. Она была слегка напряжена. — Мы сейчас сами кричим, как ненормальные. Успокаивающе поглаживая Арк по плечу, Виллиомит осторожно прижал её к себе. Состояние Хлористой его обеспокоило. Она крупно вздрагивала, словно её пробивали судороги. — Знаете, а может… — поднял руку Йодоформ. — Может, дело как раз в том, что регенерация у Кальция началась слишком рано? Я только сейчас вспомнил, что душа Кальция должна была появиться именно после того, как прокапается препарат. То есть, когда Ляпис шла снимать систему, Кальций должен был только начать ощущать боли, а не… уже умереть. — Хочешь сказать, из-за того, что его душа вышла наружу гораздо раньше, это всё и произошло? — Морфин с любопытством заглянул в лицо Йодоформу. — Да. Только я не знаю, что могло с душой случиться… Как вы знаете, душу невозможно потрогать, к тому же, она ещё и током бьётся, так что не думаю, что душу украли. Только если магнитом каким… Но ведь тогда это всё надо было подстроить и спланировать… Нужен большой магнит, а также доступ к палате, а мы всё-таки на втором этаже, и-… — Йодоформ. Никто не мог к нему зайти. У него палата закрытая, — Ляпис говорила так, будто это было что-то само собой разумеющееся. — Вы запираете своих пациентов? — у Цезий с каждым новым откровением брови лезли всё выше и выше. — Ой, да он мог открыть дверь изнутри, — закатила глаза Ляпис. — Допустим… — Так вот, — продолжил Йодоформ. — Скорее всего, нечто уничтожило душу. У нас, конечно, бывают сбои с электричеством, но от этого максимум лампочки моргают, так что вероятнее всего дело в кардиоциде. Возможно, радиация препарата и уничтожила ядро… Звучит маловероятно, но других вариантов нет. Все замолчали, переглядываясь между собой. Действительно, сказать в противовес было нечего. — Что ж, можешь запатентовать это открытие, Йодоформ, — Морфин ударил тростью о пол. — Значит, это и есть истинная смерть… Интересно, обратимо ли это? — За регенерацию тела отвечает душа… Здесь же её нет совсем, поэтому тут вариант только один: найти новую душу, — нахмурился Йодоформ. — Через генератор душ разве что… — Новую душу? Интересно, как у вас это получится, голубки, — похихикал Кальций. — Получается, заново синтезировать Кальция. Своего рода второе рождение, — заключил Морфин. — А разве он будет помнить свою первую жизнь? — осторожно задала вопрос Ляпис. — Интересно чем… — пробубнил Йодоформ. — Наша память же в нашем мозге. Хотя наши химические сущности тоже «запоминают» людей… Но, мне кажется, это больше эмоциональная память. Скорее всего, только она и сохранится, на уровне интуиции. — Вы верите в интуицию? — наконец вмешалась Цезий, найдя момент, где можно вклиниться. — Я думала, врачи отрицают всё то, что не видно. — Электричество тоже не видно, его что, отрицать? — цыкнул Йодоформ. — Его видно на приборах! — Ой, пожалуйста, избавьте от этого вечного спора! — взмолилась Ляпис. — Вы никогда не закончите таким темпом. Господин Морфин, что нам теперь делать?.. Опиоидный отстранился от стены и прошагал в сторону двери: — Физики, естественно, пойдут со мной на деловой разговор, а остальные могут рассосаться. Йодоформ, можешь выписать Хлористому Кальцию успокоительные.