Часть 7. Прощание

Двое мужчин молча наблюдали из окна третьего этажа. На деревянной лавочке разлеглось женское тело, патологически выгнутое в спине. Виллиомит тяжело вдыхал промозглый осенний воздух. В произошедшее верилось с трудом. Морфин ослабил галстук, а затем вытер со лба пот той перчаткой, которую ранее пришлось снять ради синтеза. — Пойдём. Свяжем её, пока регенерирует, — неожиданно выдал Вилли. — …Да. Пошли, — Морфин не сразу развернулся. Он всё смотрел вниз, не то на тело, не то сквозь него. Захлопнув окно, он нерешительно поковылял к выходу из кабинета. — Стой, — на полпути он остановился, нырнул рукой в шкаф и без спроса набросил на Виллиомита своё шерстяное ольстерское пальто. — Хоть ты не болей. Офицер чуть было не отказался, но Морфин пригрозил тростью. «Ты вообще не должен здесь находиться, коль нарушаешь режим — нарушай правильно», — читалось в этом жесте. Двое безмолвно проследовали в коридор, свернули на лестницу. Вилли заприметил брызги крови на ступенях и указал на них врачу. Тот кивнул. Чем дальше они спускались, тем больше следов Хлоридки бросалось в глаза. В какой-то момент капли вовсе сменились на кровавые отпечатки босых ног, которые вели в подвал… Жуткое зрелище. Тем не менее, мужчины отправились по следам. За углом их ожидала не менее шокирующая картина: два женских тела безвольно раскинулись на полу, освещённые огнями собственных душ. У одной проломлен череп, у другой — челюсть. С ужасом Морфин узнал в изуродованных трупах своих медсестёр: Закись и Перекись. Под ними растеклись лужи уже запёкшейся крови. Закиси не доставало руки, однако на месте грубого среза уже начали образовываться свежие ткани, стягивая открытую рану: регенерация идёт полным ходом. Виллиомит не мог смотреть на это без ноющей боли в груди: долг службы и голос совести обязывали не допускать подобных ситуаций, а тут, можно сказать, прямо у него под носом пострадали аж двое, ещё и по вине Арк… По вине той, за кем он поручился следить… По его вине. — Бедные мои девочки… — тихо обронил главврач и закрыл дверь в помещение. Сейчас им уже не нужна помощь. Он вернётся к ним позже. Пусть пока восстанавливаются. Вилли задумался о своей любимой. Бедная его Арк. Поправив пальто на плечах, он отправился вслед за Морфином. — Я думал, она изменилась. Дал ей второй шанс. Взял на работу. И что я получил? «Спасибо, Морфин, люблю, целую, пока». — В здравом уме Арк никогда бы так не поступила! Она больна, ей только нужно помочь! — вступился Фтористый. — Она больна… А была ли она вообще здорова? М? — Что Вы такое говорите?! Конечно была! Я был с ней в акростазисе ранее, её мысли были чисты и полны любви. — Это лишь сиюминутные мысли и чувства. В акростазисе ты не почувствуешь боль, которая спит на дне её души, которая была, есть и будет. Её беспокойство, её страхи, которые ждут своего часа, чтобы вырваться наружу и принять самую безобразную форму. — Нет, не может быть… Я бы заметил, если бы что-то было не так… В ответ Морфин лишь покачал головой. К этому моменту мужчины уже оказались на улице. Их тут же встретил холодный порыв ветра, ужалив обоих в лицо. Мерзко. Отвратительная погода. Отвратительный день… Арк всё так же лежала, перевалившись через скамейку. По её щеке струйкой стекала кровь, рисуя алую полосу от рта до линии роста волос. Над грудью парила душа из трёх ионов, направляя энергетические потоки на восстановление полученных от падения увечий. Кальций, хлор, хлор… Так до обидного просто. Разве душа — не нечто большее, чем эти три ядра? Нечто глубокое, сложное, красивое, утончённое… Неправильно. Так не должно быть. Всё это какая-то злая шутка. Она сейчас должна была дежурить в больничных коридорах в чистом фартуке, здоровая, весёлая… Живая… Ну почему всё сложилось именно так? Виллиомит вытер большим пальцем кровь с лица Хлористой. Оно застыло в выражении какого-то печального блаженства. Почти как театральная маска. — Почему… Почему, Арк? Что же на тебя нашло? Ты же не такая… — спасатель коснулся бледной кожи рук любимой. Молекула души молчаливо внимала его словам. Морфин какое-то время задумчиво наблюдал за действиями Вилли со стороны, но, услышав его причитания, вдруг заговорил: — Ты в этом так уверен? — Это не она… Это болезнь, наваждение, что угодно! Она самом деле другая, честное слово, Вы просто её не знаете… — Это ты её не знаешь. Сколько вы знакомы? Пару месяцев? Откуда тебе знать? Она всегда такой была. Задолго до встречи с тобой. Даже задолго до твоего рождения. — Да? И что же Вам такое известно, что позволяет Вам так говорить о ней? — Виллиомит… — в его голосе звучала тяжесть, взгляд был направлен в пустоту. — Те медсёстры — не первые её жертвы. Та судимость, которую я спустил ей с рук… Была за убийство. — Ч-что?.. — пожарный замер. — О, так ты всё-таки не знаешь. Хочешь послушать? Она влюбилась по уши. В Арканита. Арк и Арк… Забавно, да? Ей это показалось символичным, словно самой судьбой им было предначертано быть вместе. Но тут на горизонте объявился новый персонаж — вещество-дурман с приятным пьянящим запахом. Почти как Закись Азота. Не знаю, ревность ли голову вскружила, или запах свёл с ума… В общем, одной прекрасной ночью Антарктицит буквально умылась кровью своей ни в чём не повинной «соперницы» и отправилась в таком виде к любимому. Думала, что кровь дурмана подарит ей сильный и приятный запах, чем сделает её привлекательнее. Это же её главный комплекс — запах тела. Тем не менее, Арканит такие «духи» почему-то не оценил и сдал убийцу в милицию, чем разбил ей сердце. Милая история, неправда ли? — Зачем… Зачем Вы мне это рассказываете?.. — Хочу предостеречь. Ты должен знать правду. Арк — не та, за кого себя выдаёт. Я не хочу, чтобы она и твою жизнь погубила… Бросай её, Виллиомит! Брось, пока не поздно, прошу тебя! — глаза Морфина блеснули тревогой. — Ты ведь ещё так молод, у тебя вся жизнь впереди, а эта маньячка… — Замолчите. — Она всю жизнь из тебя выпьет! — Замолчите! — рыкнул Фтористый и скривил лицо от боли: он так сильно крикнул, что шрамы на щеке дали о себе знать. — Не могу я её бросить, ясно Вам?! Она подарила мне своё сердце! Её судьба в моих руках! Мы поклялись друг другу! — он часто и глубоко дышал всем телом. Такая экспрессия со стороны Виллиомита заставила главврача в изумлении отпрянуть. — …Эх. Поздно. Видит Флогистон, я сделал, что мог, — Морфин вздохнул так, будто отправлял своего собеседника на смертную казнь. Повисла напряжённая тишина. — Ну, что стоишь, спасатель? Бери её под руки. В отделение понесём. Спасать. Несмотря на только что вспыхнувший конфликт, двое подхватили тело Арк и дружно понесли его в больницу. За ними из окна с интересом наблюдал Глицин. Он только что пришёл на смену, и явно не ожидал увидеть ничего подобного в столь ранний час. Морфин с Виллиомитом отнесли тело Хлористой в приёмное отделение: это отделение идеально подходило для обработки тела после улицы. Виллиомита уговорили не ложиться спать, ибо иначе он ещё долго не увидит своей возлюбленной. Морфин принял решение экстренно госпитализировать больную в психоневрологический диспансер, чтобы не дать ей и шанса навредить ещё кому-то. Поэтому главврач впряг Вилли готовить свою голубушку к этому событию: отмыть, обрить и переодеть. Первым делом Виллиомит решил сделать самое больное. Он связал волосы Арк дополнительно ещё одним бинтиком, после чего взялся за безопасную бритву. Конечно, это приказ Морфина, но… Ах, ничего не поделаешь! Нельзя же пустить Арк в бега: это будет плохо и для неё тоже… Уложив голову Хлористой на свои колени, Виллиомит начал осторожно брить её голову. «Медики и такое делают? Разве может идти речь о милосердии, когда им приходится поступать так жестоко?» — мысленно ныл Вилли. Волосы у лица были короче и не вошли в косу, поэтому как только их срезали, они тут же замохрили пол. Аккуратно повернув голову Арк, Виллиомит срезает волосы с другой половины головы. Она, вроде как, очень гордилась ими? По крайней мере, она точно ему говорила, что растила свою косу полвека! Именно тогда-то Виллиомит и задумался о возрасте Хлористой… Сонное и грустное выражение лица Вилли со стороны выглядело так, словно он только что потерял веру в человечество. Когда он закончил с первым поручением, на всякий случай затянул край косы Арк бинтом покрепче. Надо заканчивать поскорее… Когда Вилл раздел Хлористую в очередной раз, ему впервые захотелось оставить её в таком виде, обнажённой. Просто девушка… Без стереотипов, без этой кровавой одежды, напоминающей о деяниях Арк… Омывая её из ковшика, Виллиомит заметил, что на её левом бедре запеклась кровь. Кровавые пятна крови прямо на татуировке черепа. Череп на костях и в листьях… У Виллиомита в голове тут же возникает образ значка «яд». Значит ли это, что Арк ядовитая? Бред, это же не конвейерный знак. О Флог… А татуировки в те времена ставили только в тюрьмах… Неужели таким образом её пометили? Да важнее сам факт того, что она, получается, в тюрьме уже побывала! Нашёл же Виллиомит, в кого влюбиться… Ласково обтерев всё тело Арк полотенцем, спасатель не без мучений надевает на неё смирительную рубашку. Сначала надо продеть голову, а потом в рукава руки просовывать, или наоборот?! Арк повезло, что у неё нет переломов конечностей, потому что сейчас Виллиомиту пришлось проявлять некоторые чудеса гибкости с помощью её тела. Когда с рубашкой было покончено, Виллиомит ласково погладил свою теперь уже лысую любимую по щеке. Интересно, сколько они ещё не увидятся? Фтористый даже не подозревал о том, какое у него сейчас выражение лица, да и если честно, ему было индифферентно. Выйдя в коридор, Виллиомит заметил Морфина, о чём-то активно дискутирующего с врачом приёмки — Кофеином. — …То есть, образовать связь с мёртвым действительно возможно? — Так и есть, — с задором отвечал Кофеин. — Были случаи, когда таким образом даже приблизительно выявляли причину смерти. Способ малоэффективный, честно говоря, лучше тело осмотреть. Поэтому мало кто в принципе знает, что такое возможно — никто не практикует, есть лишь единичные записи. Вероятно, первоначальной целью врачей прошлого была даже не локализация боли в теле, а именно выявление посмертных эмоций и мыслей, но в этом плане, согласно записям, все души всегда показывали одинаковый результат: бескрайний покой и умиротворение. У мёртвых нет забот, Морфин. — Откуда ты вообще это знаешь?.. — О, во время бессонницы от скуки можно немало интересного узнать. Я так мно-о-о-ого дневников целителей времён алхимии прочёл. Столько смелых идей и экспериментов, оказывается, канули в небытие. — Как-то это… Неэтично… С мёртвыми в акростазис… — Уверяю, трупам всё равно, ха-ха-ха. Некоторым живым — тоже. Особенно если убедить себя в том, что перед тобой — не человек, а всего лишь вещество, и тело — не более чем лишнее звено на пути от молекулы к молекуле, от бренной реальности к неземному блаженству, — даже произнося такие пугающие вещи, Кофеин своей интонацией излучал позитив. От такого диссонанса Морфину стало не по себе. Краем глаза позади он заметил Вилли. — Виллиомит! Ты закончил? Карета скорой будет через полчаса. У тебя ещё есть время попрощаться. Кофеин… Ты не против?.. — главврач качнул головой в сторону выхода. — Я только за, — врачи удалились, оставив Вилли наедине со своими мыслями. Алкалоиды вышли на крыльцо больницы. Вдалеке, над верхушками деревьев, забрезжил рассвет. Начался новый день. Казалось, вчера длилось целую вечность. Не проронив ни слова, Морфин дрожащей от усталости рукой вынул из внутреннего кармана пальто пачку сигарет, вытащил одну и закурил, жадно затягиваясь. Кофеин ещё никогда не видел начальника в таком состоянии. Рассеянно пожав плечами, врач приёмного отделения закурил за компанию. Дорогая Арк, Когда ты прочитаешь это письмо, меня уже не будет рядом, и встретимся мы нескоро. Пока ты спала, Морфин принял решение тебя госпитализировать. Прошу, пойми, это для твоего же блага. Я вижу, как ты мучаешься и как тебе тяжело, и у меня одного явно не хватит сил, чтобы тебе помочь. Наверное, тебе интересно, что же произошло той ночью… Скажу так. Живой ты мне нравишься гораздо больше, чём мёртвой. Да, это я готовил тебя к госпитализации. Было больно, но я сделал это ради тебя, ради нашего будущего. Косу я сохранил. Буду её беречь не хуже твоего сердца. И помни: я тебя одну не брошу. Никогда. С нетерпением жду нашей следующей встречи. Скорее выздоравливай!

Навеки твой,

Виллиомит.

Спасатель задремал, сидя за письменным столом. Внезапно раздавшийся стук в дверь вырвал Вилли из зыбкого сна, и он на автомате тут же подскочил. Медики переложили Арк на носилки. Фтористый проследовал за ними наружу, где распахнутыми дверьми кузова больную уже встречала карета скорой помощи — паровая машина, последнее слово техники. Виллиомит зашёл в кабину вместе с фельдшерами, чтобы на прощание ласково поцеловать любимую в лоб. Она всё ещё была без сознания. Письмо он передал первому фельдшеру, наказав, чтобы его непременно передали в руки Арк, когда она очнётся. Пожарный молчаливо провожал взглядом горбатую машинку с красным крестом, что шумно ворочала медными поршнями, выдыхая пар. Видать, тяжело было ехать с полным «брюхом» людей и оборудования. На улице было так тихо, что лязгающие звуки скорой ещё долго доносились до стен больницы. «И чем им лошади не угодили…» Какое солнечное и отчего-то тревожное утро. Небо чуть ли не белее самого светлого волоса на голове Виллиомита, но светит холодно, жестоко, до рези в глазах. Страшно и неуютно отпускать Арк… вот так. С другой стороны, будь она в сознании, было бы в разы больнее. В голове вновь всплыл её образ: светло-зелёные волосы, игривые глаза, накрахмаленный белый фартук, бинты с милым запахом аптечки… Вилли чуть было не упал — ещё немного, и он заснёт на ходу. Вдруг откуда-то взялся Глицин и любезно сопроводил морально и физически истощённого пациента до положенной ему палаты. Виллиомит без чувств рухнул на кровать.