Часть 16. Беллатриса

Весна наступила внезапно. Если бы Гермиона писала романтическую чушь, которую любили почитывать домохозяйки, причем из любого из миров – магического или нет, то обязательно сказала бы нечто такое: «Зима отступила внезапно. Все началось именно 14 февраля, в День святого Валентина, как будто сама любовь заставила оттаять холодный замок», ну или еще что-нибудь пафосно-сопливое в подобном ключе. Староста подозрительно щурилась на горячую парочку гриффиндорцев – Лав-Лав и Бон-Бон отжигали в Большом Зале за ужином так, что вполне возможно раньше времени и растопили сугробы. Еще чуть-чуть и ей пришлось бы разгонять свидетелей этого непотребства. Пытаться охладить самих влюбленных она бы не рискнула. Она уже попробовала раньше пристыдить этих гормоно-одаренных, но не добилась никаких результатов. Рону Уизли стыдно не было. Он наслаждался вниманием. Причем, поголовно всех студентов, а не только своей девушки Лаванды. Сама Лаванда тоже не видела проблемы в подобном поведении. С недавних пор недалекая девица даже открыла небольшой кружок в гостиной Гриффиндора. В этом кружке раз в неделю по вечерам пятницы блондиночка делилась своими наработками с желающими узнать, как привлечь внимание понравившегося парня. Удивительно, но желающие были… Много желающих. Что ж. Оставалось надеяться на профессора Снейпа. Ужас подземелий, очень вовремя влетевший в Большой Зал, оправдал возложенное на него доверие. - Двадцать баллов с Гриффиндора за неподобающую прилюдную попытку каннибализма, - прозвучало громко и четко от декана змей, и уже чуть тише и в сторону, - жаль, что со стороны студентки Браун безуспешную. - Северус! – раздалось возмущенное восклицание Макгонагалл. Кошачий слух позволил уловить всю полноту сказанной фразы. - Ничего не знаю, Минерва. У вас было как минимум минут пятнадцать до моего появления, чтобы спасти рядового Уизли. Вы этого не сделали. Меня за спасение можете не благодарить. - Северус… ну зачем же ты так, - мягко пожурил со своего трона директор Дамблдор, - молодая любовь! Что может быть прекрасней? - Вы действительно интересуетесь, или это был риторический вопрос? – не остался в долгу зельевар… Услышать дальнейшую перепалку за учительским столом Гермионе не удалось. А жаль. За последние пару лет ей начала нравиться саркастическая манера профессора Снейпа. Естественно, если была направлена не на нее. Гермиона даже смогла перенять некоторые из особо удачных приемов. Ту же поднятую бровь, например… А вообще, последнее время увидеть декана Слизерина в подобном игривом настроении было проблематично. Гермиона точно не знала, что там происходило у Малфоя, но все явно было не так уж и хорошо. Драко уже совершил как минимум одну досадную ошибку – попытался отравить Дамблдора через медовуху, но в итоге отравил Шестого Уизли. Как именно бывший друг налакался отравленного пойла, предназначенного для директора, она не слишком-то и поняла. Банальное стечение обстоятельств, не иначе. Хорошо хоть, что Малфой не был пойман с поличным. Грейнджер поклялась себе отомстить Драко за эту подставу. Постоянно слышать в гостиной Гриффиндора щебет Лаванды над выздоравливающим любимым и стенания самого рыжего о том, что его чуть не убили злодеи (стопудово слизни) было тем еще наказанием. Единственное, что точно знала Гермиона, так как проверила сама, было то, что Исчезательный Шкаф все еще не работал. И это было прекрасно! Потому что это было единственное «прекрасно». Ей от Крауча поступило первое задание. Она должна была вызнать у Гарри Поттера его магловский адрес. Только дебил не догадался бы, что это была проверка на вшивость. Гермиона знала этот проклятый адрес еще с лета после первого курса! Знало его и всё семейство Уизли. Знало и Министерство. А что знало Министерство, не мог не знать Волдеморт. Так что ни о каком сокрытии данных речь идти не могла. И Гермиона тут же отчиталась своему куратору. Про себя же девочка помолилась богам, Мерлину, магии и всем-всем-всем, чтобы это действительно оказалась общеизвестная информация и она не подставила магловских родственников бывшего друга. В любом случае, собственная шкурка ей была ближе. К сожалению, Крауч от неё не отстал. Барти стал требовать чуть ли не ежедневных отчетов о деятельности Дамблдора. В школе ли директор? А сегодня? А завтра? Присутствовал ли на завтраке? А на ужине? А как он выглядел? Что-то явно назревало… Пришлось идти к Малфою. Им следовало согласовать свои действия. Гермионе не хотелось бы попасть впросак или своими отчетами подставить слизеринца. После пояснительного разговора временно стало легче. Но потом пришли новые указания. Следить за Гарри Поттером. Отчитываться, как по утрам выглядит герой, какие дополнительные занятия ему назначили. Нет, она и прежде писала Барти о бывшем друге, но так… раз в неделю и больше про его заслуги, как капитана квиддичной команды и про то, что да, герой раз в неделю регулярно ходит на беседы к Дамблдору. Беседы, о которых потом ей не рассказывает. Возможно, это тайные тренировки… и тут Гермиона вываливала на Крауча тонну домыслов о том, каким крутым заклинаниям мог бы обучить Гарри директор. Вот только домыслы к делу не пришьешь. А теперь ей приходилось чуть ли не поминутно следить за героем. Неприятно. Но она сумела извернуться и здесь – писала про поведение на уроках, какие эссе он не сдал, сколько раз был пойман ею после отбоя, на каких отработках бывал… Все то, что могла знать она как староста. Ни разу не соврала (в Хогвартсе была уйма других шпионов и откровенно врать было чревато). Бесполезная информация. Бесполезная для Пожирателей Гермиона. Если бы не диадема, то она бы точно уже сейчас прощалась со своей жизнью. Главное было теперь не умереть до того момента, когда она сможет шантажировать Волдеморта. Не хотелось бы быть убитой по его приказу каким-нибудь левым Пожирателем. Но, если она что-то понимала в характере Темного Лорда, то он бы точно захотел казнить её собственноручно. Ужас, до чего она докатилась – надеяться на казнь от руки Волдеморта!

***

Слава Мерлину, умирать от руки Пожирателей не пришлось. По крайней мере не в ту ночь, когда на Астрономической башне авадой профессора Снейпа был убит директор Дамблдор. Хотя посмотреть на этих самых Пожирателей ей удалось чуть ли не из первых рядов. Ей пришел сигнал по метке. Крауч заранее предупредил и выдал инструкцию, нарушать которую она откровенно побоялась. До поры до времени. Поэтому, когда Малфой через Исчезательный Шкаф провел сквозь защитный контур Хогвартса отряд во главе с Беллатрисой Лестрейндж, Гермиона находилась неподалеку. Девушка насчитала как минимум восьмерых приспешников Темного Лорда, среди которых узнала далеко не всех. Беллу, Сивого, Яксли... возможно близнецов Кэрроу. И надо сказать, что гриффиндорка испугалась до чертиков. Не Пожирателей или оборотня. Нет. Она до трясучки испугалась Беллатрисы. Гермиона всегда опасалась фанатиков. Именно поэтому она тем первым летом кошмарила именно от Крауча, а не от самого Волдеморта. В отличии от Барти, Беллатриса Лестрейндж была самой худшей разновидностью фанатиков. В ней не было ничего человеческого или рационального. Никакой логики в её словах или действиях. Только эмоции. Только сумасшедший напор. Гермиона тут же обозвала себя дурой, за то, что думала, что смогла бы сыграть роль подобной женщины. Она бы не смогла. Для Гермионы логика и доводы разума всегда были во главе угла. Тут же… тут же было психическое помешательство. Никакие курсы актерского мастерства не помогли бы девушке сыграть эту роль. Она просто не понимала Беллатрису. Не в природе Гермионы было понять подобное. Как можно сыграть непредсказуемое? Ответ прост. Никак. Обидно. А ведь идея была неплоха… Как будто почувствовав, что за ней наблюдают, миссис Лестрейндж вскинула голову и, как наведенная, повернулась к стоявшей в стороне и тени Гермионе. - Грязнокровочка нашего повелителя… - прошипела ведьма и подняла на неё свою палочку, - бесполезная грязнокровная шпионка… - Белла. Не сейчас. У тебя будет время позже поиграть с ней, - остановил её Сивый, а потом сказал страшное, - может и мне перепадет. Беллатриса на эту фразу дико расхохоталась, подошла к Гермионе и больно провела по щеке девушки волшебной палочкой. - О да… мы еще встретимся… А сейчас мне пора… Та-та… И отряд Пожирателей сорвался с места в поисках директора Дамблдора. Сама же Гермиона, подождав буквально пару секунд, кинулась в другую сторону. Ей следовало донести новость о вторжении до преподавателей. И плевать ей было на то, что она, возможно, предавала Темного Лорда. Школа была полна детей. А оправдание, если с неё спросят, она придумает позже. Например, что внезапная паника вполне могла и помочь соратникам… Ночь в итоге выдалась сумбурная. В замке то вспыхивали, то затихали бои. Патруль Ордена Феникса несколько раз пересекался с Пожирателями. Отряд Дамблдора в лице Невилла, Рона и Луны тоже. Когда с Астрономической башни повалили закончившие свое черное дело приспешники Темного Лорда, включая Сивого, девушка не удержалась и тоже вступила в бой. Гриффиндорка надеялась вывести из строя этого страшного оборотня. Страшного лично для нее. Она посчитала, что тьма, сумбур, толпа и капюшон мантии все скроют. И надо сказать, её затея удалась. Чары парализации легли идеально. Гермиона затруднялась сказать, в какой именно момент к ним всем присоединился Гарри Поттер, но это буквально переломило ход битвы. Если до этого студенты и члены Ордена Феникса лишь оборонялись, то после – они атаковали. Особенно безумствовал сам герой. Матерые Пожиратели поспешили ретироваться. Включая Драко Малфоя и Северуса Снейпа… Гермиона за ними не последовала… Позже от Гарри Поттера удалось узнать, что именно профессор Снейп, а не Малфой, убил директора Дамблдора авадой. Все же Драко не смог этого сделать. Парню хватило храбрости отказаться исполнять приказ повелителя… А еще от эмоционально расхристанного Поттера в ту ночь удалось узнать про крестражи… И наконец понять, чем в действительности являлись дневник Тома на втором курсе и спрятанная у родителей диадема Равенкло. Но о последней Гермиона смолчала. Не поделилась информацией с героем. Ей нужнее.