Глава 14. Любовь - его погибель (2)

🎶Chris Grey - If I Had You

      Голоса, так называемых предков, пугают меня до трясучки. Они без конца шепчутся в голове. Да и еще так болезненно, будто скальпелем ковыряются в висках.       Сон исчезает бесследно, а полуторатонный камень падает мне на грудь, отчего с трудом принимаю сидячее положение. Последствие ритуала дает о себе знать: зияющие раны на спине, требующие долгого заживления. Обрывки памяти высвечиваются яркими искрами: в полной темноте, я в объятиях с любимым колдуном, его сладостные поцелуи на шее и дьявольское рычание у самого уха: Сядь мне на лицо, Дарующая жизнь. На счет меня не переживай...Я не задохнусь, но ты можешь...от ебейшего оргазма. Я впечатлен, любовь моя. Языком не только буду лизать, но и трахать. Уверен, ты о члене и не вспомнишь.       Слова Амена ласкали мне мысли во время секса, несмотря на то, что я безбожно скакала на его языке...На длинном и толстом...Черт подери. Казалось, что меня пронзает стояк, но нет, когда во время передышки его губы присосались к вагине, глубоко ошибалась. Мои руки были связаны регулируемой цепью и фиксированы над головой. Он взял меня в плен восхитительным куни, когтями впился в ягодицы, принудительно насаживая на язык. Сука, как же ты меня изводишь со своей певучестью. Стонешь как настоящая шлюха! Кончай, детка. Напои меня сладким медом. Хорошая девочка...       Я кончила не раз. Муженек сдержал свое обещание. Вылизал меня спереди и сзади, пальцами оттрахал, так еще игрушками баловался. Вдобавок он дал мне полакомиться вкусным членом, ведь призналась ему, что безумно соскучилась по минету. Амен не отказал, с радостью обработал рот густой спермой, приказав следующее: Глотай...Вот так. Не оставила ни единой капли, умничка. Встань раком! Прижмись лицом к подушке. Не устану повторять: лицезреть на твою сексуальную задницу одно загляденье. Так и манит меня совершить безумие.       И он это сделал. Я, словно одержимая гипнозом, слушала его нечеловеческий баритон и визжала как угорелая, когда Амен приступил к умопомрачительному ритуалу. Захлестал ляжки девятихвостой плеткой, сжал мои вздыбленные соски специальными зажимами, закрепил на шее чокер с длинной цепью. Затем отодрал и душил меня как упоротую сучку, а я добровольно отдалась ему, проходя райское удовольствие через адскую боль и жгучие слезы. Ощущала телом его внушительную силу, крупное телосложение, холодную, но влажную кожу и острые клыки. Он игриво кусал меня, слизывал кровь, рассказывая с ликованием, какая она на вкус. Боже, его голос...Со мной говорил не человек, а настоящий дьявол. Так и хотелось глазком посмотреть облик моего объекта подражания.       Дальше мутно вспоминаю: его божественные стоны и плавные движения пульсирующего члена в мокрое лоно, кинжальную боль меж лопаток, влажные толчки, их звуки, эхом проносящиеся по комнате, под конец: конвульсии наших тел. Оргазм - это последний, что повалил меня в глубокий сон.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

🎶 Egzod, Maestro Chives, Neoni - Royalty

      За окном вдруг гремит страшный взрыв, а следом за ним - душещипательные крики птиц. Сердце выскакивает из груди, а боль в висках напрочь забывается. Господи, что там творится? Болезненно постанывая, вылезаю из под одеяла и голышом подхожу к окну.       — О, Боже, — у меня нет слов, одни эмоции. Пока я спала, мир погрузился в реальный апокалипсис. Он накрыт неистовым пожаром, уничтожая все вокруг, не оставляя живым существам ни единого шанса на выживание.       — Найди Амена, дитя мое...       Опять этот скрипучий голос. Старушка снова просит найти мужа. Но она чертовски права. Мне нужно отыскать Амена и спасти мир от разрушения. Иначе, я потеряю любимого. Нет, этому не бывать! Не думай о плохом, Эва!       Быстренько бегу в гардеробной и открываю дверь. Белое подвенечное платье со шлейфом и с фатой висит в одиночестве, ожидая свою хозяйку. Пофиг. Второпях цепляю его на себя, затем в голову приходит часть воспоминания бурной ночи. Свадьба не за горами, Избранная. Вот это уродство, что влепил на твоей спине, уберу к чертовой матери. Хочу от тебя наследника. Хочу, блядь, много детей!       Свадьба, дети...Он прекрасно знал, о чем мечтала я. Но его мечты меня поразили до умопомрачения. Понятия не имею, как Амен проявит себя в роли отца. С таким-то безбашенным характером нянчить детей вовсе недопустимо, но...я точно уверена, что он их не даст в обиду. Горы свернет, достанет звезду с неба, лишь бы быть свидетелем детской улыбки.       Вот гляжу на себя и думаю, что разговор о свадьбе была сущей правдой. Но где же Амен? Возможно опять с ним приключилось несчастье, как той ночью, когда зарядил себе кулаком по лицу. Надеюсь с ним все хорошо. Его отсутствие меня волнует до сих пор.       Привожу волосы в порядок, собрав их заколкой в полураспущенном виде. Напрочь забыв о фате, туфлях и прочей бижутерии, что лежали на комоде, созерцая магией, я вылетаю из покоев. С этой минуты начинается приключение на смерть. Ради любимого я пойду напролом и принесу себя в жертву.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      — Амен! — громко зову мужа, обыскивая запыленные коридоры и некоторые локации, ранее неизведанные мною. Иногда я сбиваюсь с ног, когда местами шатается пол из-за землетрясения. Многовековые стены дрожат, будто вот-вот обрушатся на мою бедовую голову. Черт, от растерянности не соображаю, что я делаю. Оглядываюсь кругом и не понимаю, куда идти дальше.       — Следуй за мной!       Незнакомка показывает мне путь, на полу рисуя мерцающие следы босых ног. Теперь понятно, у кого Амен научился указывать дорогу. Без промедления следую за ними и неожиданно попадаю в одну комнату, напоминающую старинную лабораторию. Гляжу в угол: там пустой котел с деревянной лопаткой, чуть левее: высокий стеллаж с флаконами с лиловой жижей и какие-то сухие травы, висящие на стене.       — Так вот откуда достается зелье забвения, — любопытно, однако. Оборачиваюсь и замечаю огромный шкаф без дверей с большими банками, а внутри них зеленый раствор с...человеческими останками? Какой кошмар!       Это какая-то шутка! Наверняка, он создал декорации для эстетики или же хотел устроить пранк, чтобы расстроить меня. Да, да, да. Они не настоящие! Мой Амен не может быть убийцей. Утешаю себя, бормоча под нос правду о муже. Насколько он хороший, страстный и любящий свою жену. Колдун с добрым сердцем и чистой душой.       Смотрю чуть правее в сторону окна и замечаю: дряхлый рабочий стол с кипой бумаг и чернильницу с пером, а возле него - золотую напольную подставку с таинственной книгой. Она буквально парит над ним на несколько дюймов и искрит солнечными бликами. Комната снова трясется, стряхивая со стен пыль, банки с флаконами издают стеклянную мелодию, ударяясь друг о друга, а за окном разразятся жалобные крики животных и человеческие вопли. Черт, как же мне их жалко, сердце кровью обливается.       — Может быть книга даст мне подсказку, — шаг за шагом преодолеваю расстояние. На обложке, зашитой по краю золотыми узорами, виден в центре отпечаток ладони.       — Открой свою судьбу, Эвтида Элизабет Олдридж.       — Я - Кроуфорд! — неистово рявкаю, без раздумий приложив ладонь на отметину. — Избранная всемогущего колдуна, Королева мира, законная жена Амена Роя Кроуфорда, — закрываю глаза, чувствуя божественный прилив, исходящий из книги, переходящий в мое изуродованное тело. — Покажись мне, заблудшая душа...       Со мной происходит чертовщина, требующая объяснения. Во-первых, что с моим голосом? Он прозвучал неестественно, как будто во мне вселился бес. Во-вторых, куда я попала? Мой дух покинул тело и влетел в книгу. Голова слегка кружится, к тому же тошнит из-за внезапной телепортации из настоящего времени в прошлое.

Спустя тысячилетия, как Бог спустил Адама на Землю, онейромант Менса и некромант Иаби объединили силы и возродили Эвтирис из сгустка крови и куска плоти первого черномага, старшего брата Убейда. Они убили преданного раба Господа самым гнустным способом, ослушались Творца, сотворив из камней идолов для поклонения, украли его книгу, ниспосланная Создателем миров и очернили ее. Божеств нет, говорили братья. Но есть вера народа Египта. И эта вера помогала роду шезму укрепить магию и миру расцвести от ярких оттенков дня до темных красок беспросветной ночи, за что Бог проклял и отделил братьев-черномагов от людей, посчитав их неблагодарными рабами.

Спустя столетия, Эвтирис снова утопает в пекле Ада. Фараон Менес Второй, что издал указ об истреблении шезму, чуть не погубил род черномагов. Лишь один из них, кто принял сторону Убейды, просил у Бога прощения, чтобы тот дал еще один шанс. Он услышал просьбу раба и защитил его род, восполнив его же душу божественной тьмой. Верховный эпистат, скрывая силу шезму от самого Фараона, боролся за наследие Убейда. Но на его пути столкнулся Саамон - сторонник братоубийц, прислужник Сета.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Голос, леденящий душу, утихает. А я жестко падаю на каменный пол.       — Эвтирис... — шепчу хриплым голосом, плавно открывая глаза, налитые свинцом. — Где я? — моему удивлению нет границ. Я, в Древнем Египте...Что за черт?       — Мы, черномаги. Будем стойко идти по следам наших предков. Дети и внуки продолжат деяние во благо народа. Фараон и его верные псы нас не остановят! Сет - наш Бог и господин, покровитель бури и хаоса. Он поможет нам избавиться от врагов!       Кажется, я раньше слышала этот крик возмездия. Прохожу сквозь толпу, а меня никто не чувствует. И не видит в принципе. Я же как-бы дух из будущего.       После того, как их лидер замолк, гремит торжественный хор присутствующих.       — Да здравствует Саамон Хемсет!       — П-папа? — да это ж, мой...отец. Прям один в один. Реинкарнация действительно существует. Постой. Так получается у нас в жилах течет кровь черномагов? Типа мы маги или колдуны? Круто, но этого не может быть. К тому же, еще они говорят на древнеегипетском, а я их понимаю. Без комментариев.       Картина разносится вихрем, сменившись на вечерний переулок какой-то деревни. Перед моим носом Саамона нещадно убивают! Кошмарное зрелище. Смотреть вживую, как его добивают мечом - минус моей психике. Такую жесть я не перевариваю вообще.       Отступаю как можно дальше, но торможу, когда возле меня околачиваются полуголые смуглые воины. Один из них рявкает, заставив меня вскочить от внезапного зова:       — Господин эпистат, мы одержали победу. Ждем ваших указаний!       Раненный мужчина в порванном фиолетовом плаще с закинутым капюшоном, твердо стоит на ногах, повернувшись спиной в нашу сторону. По нему заметно, как он неотрывно рассматривает труп моего якобы предка и с яростью сжимает рукоять меча.       — Найдите Меренсет. Приведите ее ко мне!       Меренсет? Стоп! Этот голос...низкий баритон с хрипотцой. Такой родной и манящий. Я узнаю его с первых нот.       — Амен?       Как на зло, картина меняется густым туманом. Не успеваю разглядеть его лицо, чтобы убедиться в правдивости моих догадок. Это был он, мой любимый колдун. Или опять дело глюков из-за нарастающей паники. Мир до сих пор колышется пожаром, а я бездействую. Из меня королева никудышная!       И вот, я нахожусь посреди безграничной пустыни, под зенитом полуденного солнца. Передо мной возникают две размывчатые фигуры. Но если внимательно приглядется, то можно увидеть мужчину в белом одеянии, сидящего на песках, и бездыханную смуглую женщину в его крепких объятиях. Мельком замечаю возле нее книгу. Неужели это та самая? Вроде цвет и обложка одинаковые.       — Не...р...ут! Т... пред...а ме...я! Лж...я, яд...тая...змея.       Мужские вопли заглушенные, непонятные. Но по интонации можно догадаться, как он страдает по ней. Бедолага. Так еще нежно ее целует, гладит по щеке, уткнувшись ртом в макушку, рыдает словно наивное дитя.       — Даю тебе слово шезму, мы снова встретимся. В следующем мире...       Отчаянный воин хватает Книгу и...Что? Нет, нет, нет! Оставь все, как есть! Да, твою мать! Снова сцена меняется, прервавшись на самом интересном. Я опять опознаю голос мужа. Это был он! Сомнений быть не должно! Но по кому Амен горевал? Неужто по Меренсету? И кто же она такая? Почему в такой печальный момент я ревную его к ней? Прости меня, Господи.

🎶Golden Brown

      Глупые мысли перебиваются, когда неожиданно оказываюсь в Викторианской эпохе. Стою на пороге у больших ворот королевского дворца и понимаю, что нахожусь в Лондоне. Мимо меня проходит высокий упитанный брюнет и бежит в сторону сада. Резко хватает руку симпатичной девушки, что ждала кавалера, спрятавшись за стволом дерева. Я из-за любопытства слежу за ними до самой конюшни. Счастливая парочка проникает в опустевший сарай, а мне остается только любоваться их романтичным уединением на гнездышке в виде стоги сена.       — Элизабет, черноглазая моя. Я соскучился по тебе.       — Я тоже соскучилась. Очень сильно. Мой милый Бастиан.       Любовь крестьянки и королевской прислуги, обернувшаяся трагедией из-за лжи. Так описывает невидимый дух, показывая мне отрывки прошлого. Я с интересом наблюдаю за историей, потому что очень хочется узнать, чем она закончится.       Оказывается Элизабет втайне от любимого занималась колдовством. Еще хуже, королева Виктория ввела уголовный закон против ведьм и колдунов. Всех участников и сообщников запретного ремесла карались смертной казнью. Элизабет была крепким орешком. Она не бросила работу, достойно зарабатывала на хлеб, наплевав на риски быть пойманной и обезглавленной. Встречалась с Бастианом не так часто, потому что служба во имя королевы ему не позволяла. На втором свидании Бастиан подарил ей рубиновое ожерелье, привезенное из Каира. То самое ожерелье, изменившее мою судьбу. А ночами, когда они были в разлуке, он рисовал портрет, представляя любимую в образе королевы. Тот самый портрет, купленный папой во время ежегодного аукциона в Лондоне.       Спустя несколько свиданий и жарких ночей, Элизабет зачала ребенка. И вот беременная, но сильная духом женщина принимала гостей, обменивая их желание на несчастные фунты стерлингов. Так, я вижу на ее коленях ту злосчастную книгу, которая засосала меня в машину времени. Вопрос: как у нее она оказалась?       — Доверьтесь мне, мистер Харингтон. Нам, черномагам, запрещено обманывать заказчиков. Мои предки из далекого Египта оставили для меня бесценную вещь. Это честность.       Элизабет - моя родственница? Чушь собачья. Я никак не связана с их родством. Понятное дело, что Саамон копия моего отца, но тут мне кажется есть подвох. Дух явно что-то утаивает.       Очередной скачок времени и перед глазами возникает родовой процесс. У Элизабет рождается здоровый и крепкий мальчик. Называет его Сибертом. Бедняжка просит у подруги отправить письмо Бастиану, сообщить весточку о рождении сына. Через неделю после родов, окрепшая колдунья идет во дворец, поскольку от любимого не получила ответ, даже не объявился, бестолковый. Внезапно, Элизабет подслушивает неутешительный разговор служанок в прачечной.       — Деревня кишит ведьмами. Этой ночью, ой, как прольется кровь. Королева дала приказ - казнить всех до единого.       Колдунья теряет дар речи. В первую очередь боится за жизнь малыша. Но не намеревается опускать руки. Ищет Бастиана везде, где можно, в конечном итоге находит. В объятиях другой женщины. В ореховой роще, где он влюбился в Элизабет с первого взгляда.       Кто бы знал, что любовь может быть такой жестокой? Жизнь колдуньи кардинально меняется. В тот же день Элизабет вместе с Сибертом покидают деревню, не сообщив никому о гнусных планах государыни. Наступает кровавая ночь. Издалека она любуется, как деревню окружает огненная стена, а предсмертные крики невинных приятно режут ей слух.       — Грешникам не место в этом мире...       Элизабет считала их виновниками бед. Из-за них, якобы, она потеряла крышу над головой, любимую работу, возлюбленного... Мне было ее так жаль, хотелось как-то выразить сочувствие или напросто обнять. Хотя жители не заслужили такую участь, но может они действительно донесли королеве о ней чисто из-за личной неприязни. Или же Элизабет заварила кашу, которую нельзя есть? Да хрен его знает. Дух об этом умалчивает.       Вдруг мир уходит из под ног, а ветер бьет мне по лицу, развевая волосы в одну сторону. Опять...       Элизабет с сыном выгоняют из одной деревни в другую, потому что считают ее заблудшей женщиной, а Сиберта - клеймом проститутки. Вдобавок королевский закон о запрете магии наводит в душу граждан безграничный страх. Сердце колдуньи леденеет каждым вздохом. Она никого не щадит. Убивает тех, кто вставал у нее на пути. Ночами плетет куклы Вуду, вечерами занимается экзорцизмом, а порча была одной из эффективных средств по уничтожению врага. Элизабет часто балуется сглазом, а книга чутко подбирает ей жертву, высвечивая имя. Она всех ненавидит, кроме сына и близкую подругу Жизель. Волшебный мир вновь расцветает благодаря колдунье, которая старается вложить энергию мертвых душ, ради его благополучия.       Когда Элизабет бесчинствует на окраинах Англии, ее подруга нянчится с Сибертом. И так на протяжении пяти лет, колдунья добивается цели, пока окончательно не ломает свои дьявольские крылья. Ее хижину находят доблестные рыцари королевской гвардии.       Прощание Элизабет с сыном вводит меня в безудержный траур. Она доверяет его и книгу верной подруге, прежде чем королевская гвардия нагрянет к ней в гости.       — Береги моего ангелочка, Жизель.       — Обещаю беречь его, как зеницу ока.       Последний раз Элизабет обнимает плачущего мальчугана и накрывает щеки ласковыми поцелуями, одарив его материнской любовью. Всучив ожерелье в хрупкие ручонки сына, колдунья шепчет невнятные слова, глядя тому в лицо. Она видит в нем схожесть с его папой: такая же белая кожа, пахнущая мускусом, такие же изумрудные глаза с пышными ресницами, пухлые губы, густые брови и вьющиеся волосы как черная смола. Сын был ее единственным утешением и милым воспоминанием о первой любви.       За пределы хижины слышатся грубые голоса воинов, стук копыт и ржанье лошадей. Боже, Жизель хватает плачущего Сиберта на руки и уносит ноги через черный вход. Я вместе с Элизабет вздрагиваем от громкого шума за нашими спинами. Мужчины ломают дверь, затем врываются словно псы с разорванными цепями. Схватив ее за шкирку, королевский рыцарь презренно рычит:       — Элизабет Омороуз Олдридж. Вы арестованы!       Твою мать...Сомнения стерты на этот раз окончательно. Элизабет - моя пра...прабабушка.       Снова перепрыгиваю из одной сцены на другую. В этот раз, на более трагичную.       Публичная казнь Элизабет...Народ с ненавистью осуждает нарушительницу закона. Некоторые бросают камушки и помидоры, выражая таким образом нелюбовь к ведьмам. Бедняжка в грязном балахоне для узниц стоит на колени за плахой, с гордо поднятой головой. Худощавые руки связаны за спиной прочной веревкой. Ее апатичный взгляд обращен на палача. Глаза Элизабет наполняются слезами, а разбитые губы дрожат от тремора. Она узнает его, и я в том числе. Бастиан - мой несостоявшийся прапрадедушка, также выражает скорбь и безысходность. Из глазниц маски заметно, как его зеленые очи искрятся "алмазами".       — Получается, он все время служил королевским палачом...       Тайн между ними больше нет, наверное. Но увы, время не провернуть вспять, чтобы исправить ошибку прошлого. Королева дает приказ палачу.       — Исполнить смертный приговор!       Душа Элизабет плачет, а я рыдаю вместе с ней. Сгинуть от рук любимого мужчины - что может быть хуже этого.       Бастиан занимает место, где должен совершить смертоносный процесс. Замечаю, как его топор слегка трясется, а грудь тяжело вздымается. Элизабет старается не проронить слезу, но когда кладет голову на плаху и закрывает глаза, два бриллианта предательски скатываются по щекам. «Моя непокорная Элизабет. Я никогда не переставал любить тебя. Но ты вонзила мне нож в спину, обманом кормила. Ждал тебя в ореховой роще, отверг чувства служанки, которая бегала за мной с момента нашего знакомства. Когда узнал правду о твоих темных делах и...о нашем дитя, я разозлился. И до сих пор зол, в первую очередь на себя, потому что люблю тебя, моя черноглазая лань.»       Так. Я правильно понимаю, что Бастиан не предавал Элизабет? Черт, какая же у него сильная любовь, оказывается. Он же любит ее как сумасшедший, но и обижен в глубине души. Уверена, прапрадедушка найдёт сына и воспитает его должным образом. Но простит ли возлюбленную? Думаю, да. Время лечит раны. «Мой милый Бастиан. Ты предал нашу любовь в объятиях другой женщины. Я не намерена видеть твою наигранную жалость, а слышать оправдание за ложь - уж тем более. Проклинаю тебя и весь твой род. Даю слово шезму!»       Теперь все встало на свои места. Но зачем проклинать своего же сына, раз он продолжитель рода Бастиана? Элизабет несет ахинею, даже не разобравшись в ситуации. Увидев его с другой, она вспыхнула как спичка. Ну могла же подойти к нему и допросить. Но нет, нужно сбегать из деревни, принести в жертву всех жителей и скрыться, лишь бы он не узнал о рождении сына и не столкнуться с ним. Глупая, безнадежная прапрабабушка.       Когда Бастиан поднимает топор к небу, я закрываю глаза и склоняю голову. Не осмеливаюсь быть свидетелем нелепой смерти, сердце не выдержит. Я очень слабонервная девушка, увы другого мне не дано.       Господство Элизабет подходит к жесткой кульминации. Мир перетерпевает разруху. Уход колдуньи всецело умерщвляет живность природы, разрушает здания, небо поглощают ядовитые облака, земля покрывается скверной. Казалось бы, она опускает руки от поражения, но в один миг на нее падает лучезарный свет надежды.       Свет, исходящий из высокой тени загадочной личности...Возможно он и есть спаситель увековеченных земель потустороннего мира.       Через какой-то промежуток времени медленно открываю глаза. Меня вновь уносит в года. Кажется, это конец девятнадцатого века.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

🎶Succession

      Старый, добрый Лондон. Сколько же тайн хранится в тебе? Конечно же дохрена. Раз Элизабет натворила делов, значит могут быть и последствия.       Публичная казнь? Что, опять? Но на этот раз я нахожусь на стороне зрителя, а преступников на помосте всего лишь двое. Муж и жена? Кража королевской казны? Люди перешептываются в предвкушении от приговора, нервно кусая локти. Я всматриваюсь кругом и замечаю одного мальчика в окружении неблагодарного общества. На вид ему десять лет. Голубоглазый...альбинос? Да, мои глаза не врут. Выглядит он не ахти. Истощен до костей, щеки впалые, неряшлив, волосы и лицо в саже, что еле замечаешь сквозь слой грязи белоснежную кожу и платиновые пряди. Но чертовски красив. Кажется, я догадываюсь кто он. Мой Амен?       Пока народ весело наблюдают за умопомрачительной сценой, я все время любуюсь над моей единственной любовью. Ведь впервые вижу его такого маленького и беззащитного. Всегда было интересно узнать, каким он был в детстве.       — Любимый... — мурлычу я, с жалостью глядя на его болезненный вид. Амен не отнимает заплаканный взгляд от родителей. Когда палач совершает необратимое, он отворачивается и горько плачет. Я больше не могу смотреть на его страдания. Делаю шаг вперед и протягиваю руку. Так хочется тешить его заботой и рыдать вместе с ним, но...       Слово вымолвить не успеваю, тут как тут меня выплевывают из одного отрезка времени в другую. Проклятье!

🎶 The Neighbourhood - Softcore (Slowed)

      Ночь. Район Уайтчепел погружен в царство Морфея. Небо окутано покрывалом из черных туч. Чьи-то тяжелые шаги и внушительный силуэт нарушает мою тревожное состояние до полного облегчения.       — Амен?       Его появление после увиденного ужаса, как глоток свежего воздуха. В полуночной тьме, на безлюдной улице, только мы одни, окутанные густым туманом. Когда он идет в мою сторону, сердце трепещет от радости. Амен пришел за мной!       Расстояние потихоньку сокращается. Я отчетливо разглядываю его образ аристократа. Он не изменился: все тот же Амен, которого я знаю. Единственное, что ему не идет - это усы. Постарел лет на двадцать, хех.       — Я тебя повсюду искала. А ты, вон оказывается, разгуливаешь без меня... — я наигранно строю обиду, идя к нему навстречу. — Амен...нам срочно надо вернутся... — дальше слово застревает комом в горле, когда замечаю блеск ножа, едва скрытый за плащом. Дрожь проходит по телу, словно удар тока. Муж не слышит и не видит, как и те остальные миражи из прошлого.       — Господи, — я отступаю на несколько шагов, поскольку Амен идет быстрее, будто хочет пырнуть мне в живот. К счастью, он проходит сквозь меня, затем поспешно вторгается в дом, где тускло горит свеча за окном.       Я не намереваюсь стоять здесь как ни в чем не бывало. Иду за ним следом, чтобы понять мотив его действия. Ну а дальше картина показывает нечто ужасное. Едва наступаю на ступеньку лестницы, как из второго этажа проносится истошные крики женщины и нецензурный лексикон дерущихся мужчин.       — Нет, — судорожно шепчу я, на ватных ногах поднимаясь все выше и выше, а сердце бьется все сильнее и быстрее. — Пусть это будет моим кошмарным сном, пожалуйста.       Следующее, что меня ошеломляет - это предсмертные мужские вопли и булькающие хрипы после жестокого расправа над ним.       — Амен! Нет! — я не знаю, что на меня нашло, но до смерти боялась потерять любимого. Бегу, что есть силы, перепрыгивая чертовы ступеньки и...когда залетаю в комнату, я намертво застываю. Перед моими глазами, мой возлюбленный изощренно убивает женщину.       — Б-боже... — в глазах темнеет, сознание плывет маятникообразно. Кажется упаду в чашу, наполненную багровой жидкостью и захлебнусь. Я не могу дышать, жадно хватаю ртом нужный мне кислород. Но и этого нет. Комната пропитана металлическим запахом и зловонием, исходящее из брюшной полости, а пол забит отрезанными частями тела и потрохами. Амен с яростью пинает мужскую голову, после чего она летит в мою сторону. Я интуитивно отхожу на шаг и случайно наступаю на отрезанную руку мужчины. Из уст всплывают одни маты. Черт! Хаотично валяются выпотрошенные органы, где-то в углу лежат всмятку - женские гениталии и груди...       — Н-не надо. Прекрати, умоляю...— Амен меня не слышит. Да я и себя не слышу, поскольку мой голос почти иссяк. Он продолжает линчевать женщину, пробует ее кровь, слизывая каплю с пальца. На его лице нет ни грамма жалости. В ледяных глазах читается корысть, хладнокровие и азарт. Разделал несчастную с ног до головы, а мужчину вовсе обезглавил и кастрировал. Меня сейчас вырвет...       — Царствие тебе небесное, моя дорогая Мэри...       Мэри? Н-Николсон?       Внутри меня все распирает, а время идет. Перед глазами происходит очередное убийство. В трущобе Амен находит следующую жертву. Прижимает ее к стене, разрывает подол платья и безбожно трахает. Девушка не успевает кончить, как он душит ее за горло, з-затем...режет.       — Ложь...— шиплю я нервно, цепко хватаюсь за голову и жмурю глаза. — Наглая, преступная ложь!       Дух Элизабет неймется, показывая мне обрывки преступления. Убийство за убийством, громкое расследование, увенчающийся провалом, паника жителей и листовки с жирным заголовком в каждом дерьмовом переулке. Джек Потрошитель жестоко расчленил танцовщицу недалеко от главной церкви района Уайтчепела. Личность Джека Потрошителя до сих пор не раскрыта. Полиция негодует, горожане трепещат от страха. Кто же его остановит? Очередная жертва Джека Потрошителя: в ночь, накануне грандиозного концерта, именитая певица Анджели найдена зверски убитой в собственном доме.       — Хватит! Перестань! — я неустанно верещу, сильнее жмурю глаза и зажимаю ушные раковины. Но Элизабет не дает мне покоя, а настраивает меня против любимого мужа. Джек Потрошитель, Амен? Полная чепуха! Они несовместимы!       Глубоко в подсознании кружатся моменты очередные убийства, охрипшие визжание молодых жертв, злодейский смех моего супруга...Не могу терпеть бесконечное вранье, жалобно прошу у прапрабабушки остановить сумасбродство. Рухнув на колени, я съеживаюсь, не отрывая ладони от ушей. И вместо того, чтобы меня выслушать, она показывает новую порцию лжи. Сдаюсь. Мои руки опускаются от поражения. Я, в окружении одиночества, стою на коленях словно увядший лотос. Плачу, тихо проливая обжигающие слезы. В сознании крутится следующая история.       Амена преследует полиция, но теряет его след в гуще леса. Единственный из них смог поранить в спину. И это было начало новой жизни Амена Роя Кроуфорда. Пробуждение дьявола, его магических способностей, и всеобъемлеющего могущества. Он продолжает беспощадно убивать тех, кого выдает книга. Меняет профессии каждые десять лет, чтобы скрыть бессмертие. Пекарь, телохранитель, парикмахер. Священник...Их не сосчитать. В конце двадцатого века он становится знаменитым фокусником. И так, по сей день, им и остается.       Наконец, открывается завеса тайны: Амен берется за дело Элизабет, чтобы обустроить новый мир до наступления Конца света, чтобы люди с чистой душой могли в него войти и жить припеваючи под царствованием колдуна. И это все не спроста. Прапрабабушка выбрала его не из-за красивых глаз, а из-за того, что предки Амена тоже были черномагами.       — Амен Рой Кроуфорд - тот самый черномаг, которого я искала среди слабых шезму. Выбрала его, потому что он является единственным потомком первого шезму, обладающий преимуществами самого Убейды. Благодаря ему, Эвтирис возродился из пепла.       Эвтирис? Я уже это слышала, когда падала в бездну. Интересно. Но почему именно он избран повелителем? На Земле не нашлось других продолжителей рода? Прапрабабушка читает мои мысли и отвечает сразу же:       — Со времен Древнего Египта, два могущественных черномага боролись за власть над миром Эвтирис. Саамон Хемсет погиб, тем самым Верховный эпистат одержал победу. Свергнул лжебогов, разрушил идолы и храмы, распространил Единобожие. Но кто бы знал, что любимая Меренсет станет его концом. Прожил десять лет с другой шезму на окраине Мемфиса, народил наследников, наложил на книгу заклинание отвержения магии, затем покончил с собой из-за любви к предательнице. Из поколения в поколение, магия перестала существовать, будто она попала в неизбежный капкан. И спустя десятки веков, сила покойного по наследству перешла лишь одному черномагу и ты знаешь кому.       В голове щелкает мутное осознание. Та самая сцена, где мужчина горевал по Меренсету: это он и есть предок Амена. Его же сила перешла к любимому. А что насчет остальных? Как же Сиберт? И какое предательство совершила Меренсет?       — А твой сын, то есть мой прадедушка? Разве он не обладатель магии шезму?       — Сиберт был простым человеком. Из-за проклятья я лишила сына частичной магией. К тому же, мой отец оборвал наследственную нить Саамона Хемсета, скончался еще до рождения первенца...я, Элизабет Омороуз Олдридж - создательница новой родословной, принявшая сторону Убейды, твоя прапрабабушка...       Я открываю покрасневшие от слез глаза и вижу перед собой Элизабет. С такой же неземной красотой, как в те годы встречи с Бастианом. Она заботливо кладет ладонь на макушку и мягко гладит потрепанные волосы.       — Расскажи мне о Меренсет, прапрабабушка? За что она предала возлюбленного?       Элизабет толкует безукоризненно, с некоторым сочувствием.       — Меренсет - она и была любимой племянницей Саамона Хемсета. Покорила сердце эпистата, чтобы впустить в него яд предательства. Позже, Меренсет потеряла здравый ум, бесповоротно полюбила врага. Увы, любовь стала ее концом. Узнав о ее родословной из уст погибающего Саамона, отчаянный эпистат забрал душу возлюбленной.       От ненависти до любви - один шаг. Жаль, что с ней сложилась такая судьба. Но заслужила. Не стоило ей играться с чувствами эпистата. Эх...Меня тут же перебивает дух, когда резко меняет тему. Сказать я в шоке - ничего не сказать.        — Моя верная праправнучка. Проклятье, что я пожелала возлюбленному своему, коснулось и до твоей семьи...       — Чего? — я не догоняю. Что она такое несёт?       — Только ты одна поглотила его, заполнила сердце ядом, уничтожающий тех, кого любишь. Из-за развода ты прокляла родителей, но загубила родного брата.       Родителей? Брата? Матерь Божья. Видимо я переборщила с эмоциями и...прокляла папу за то, что испортил мне детство. Дура, какая же я дура! Не выслушала до конца, сгоряча выплюнула то, что нельзя было говорить.       — Доченька, выслушай меня...       — Я не желаю никого слушать! А маму...подавно! Ненавижу вас!       — Эвтида!       — Проклинаю тебя и весь твой род!       Мне было четырнадцать лет, когда мама ушла от семьи, но о разводе узнала через год, когда погиб Исман. Сгорячилась, набросилась на папу с километровым обвинением. Я совершила непростительный грех, по моей вине мой любимый брат покинул нас.       — Мы злодейки одной судьбы. Наш род погублен ради любви. Книга первого черномага избрала нас, потому что сами добились Судного дня.       Потеряла всех, кого любила: брата, родителей. Но Амена ни в коем случае не отдам лапам смерти! Ради него я готова на все!       — Что от меня требуется? — мой голос звучит решительнее и тверже.       Прапрабабушка поднимает мою голову, мягко касаясь до подбородка, затем мило ухмыляется.       — Твоя душа.       Элизабет бережно гладит по щеке, смотрит на меня так, словно осыпает материнской любовью.       — Хочешь спасти свою любовь? Отдай Амену то, что принадлежит Эвтирису.       На мгновение закрываю глаза. Поразмыслив над ее словами с улыбкой киваю головой. Не знаю, чего я улыбаюсь. Возможно нервы сдали. После всего треша, что довелось мне увидеть, это вполне нормальная реакция. Или же смирилась с жизнью и мне просто хочется умереть во имя любви. Плавно закрываю глаза и с уверенностью заверяю:       — Можешь не сомневаться, прапрабабушка. За спасение любимого я отдам не только душу, но и сердце.       Не успеваю открыть глаза, как Элизабет толкает меня в неизведанную пропасть. Я с криком падаю, жестко ударяюсь затылком об поверхность пола. В ушах проносится болезненный звон, а вокруг разразится смертельный вой апокалипсиса.

🎶Nimera - Who is she

      — Черт, голова кружится.       Еле разлипаю глаза и замечаю ужасную обстановку. Комната почти разрушена, повсюду валяются разбитые банки с останками и флаконы с зельем, из-за чего вонь противно ударяет мне в нос. От порыва ветра витают бумаги и разорванные страницы магических артефактов. Передо мной лежит проклятая книга, а на пустой странице ярко мигает мое имя. Чуть ниже, кровавым шрифтом, выделяется имя следующей жертвы - Дейзи Майклсон.       — Нет. Пусть это будет ошибкой, — шиплю я с досадой. Надеюсь Амен не совершает то, о чем я подумала. Резко хватаю книгу и на негнущихся ногах вылетаю из комнаты. Бегу, что есть силы, обойдя препятствия и, перепрыгивая разбитые колонны. Ноющие ранки на ступнях кровоточат, но мне не больно. Ссадины на теле совсем не беспокоят. Адреналин берет верх, смелость подкатывает к разуму как огненная лава. Я ни о ком не думаю, кроме мужа. Плевать на его прошлое, главное - спасти наше будущее.       Дворец неистово трясется, стены крошатся, пол трескается. Огонь гонится за мной по пятам, языки пламени едва обжигают мне кожу. К удивлению, платье остается целым и невредимым. Сразу видно, кто его создатель. Люстра чуть не обрушивается на мою больную голову, но я не сдаюсь, преодолеваю ловушки и прочую нечисть. Сворачиваюсь направо, толкаю со всей дурью огромные ворота злосчастного зала, где Амен впервые совершил ритуал, где я впервые познала боль, страх и насилие.       Вламываюсь внутрь и замираю у порога, не в силах делать следующий шаг. Забываю как дышать и вымолвить слово, в глазах застилает ослепляющий туман. Книга выпадает с рук, пальцы неконтролируемо дрожат. Первое, что бросается во взор - это кровь жертвы. Она повсюду...Ее органы, конечности валяются у ног...дьявола. Оторванная голова висит в воздухе и раскачивается от малейшего движения руки м-моего мужа. Едва рассматриваю его ипостась, нервно сжимая в кулаках подол платья. Подавляю рвотный позыв, игнорируя запах крови и...смерти. Казалось бы, на ее месте должна была быть я, но судьба распорядилась иначе.       Проклятье! Сейчас не время думать о прошлом. Стараюсь не обращать внимание на адское месиво, но с трудом получается. Еще немного и я упаду в пучине тьмы. Так, спокойно Эва. Просто смирись с тем, что путешествие во времени открыло мне правду в глаза. И единственное, кто меня волнует на данный момент - это он. Мой любимый колдун...       Амен горит извнутри. В прямом смысле. Каждая извилина на его бархатистой коже мерцает огнем. Мне больно видеть его таким. Он не в порядке. Он не в себе. Погибает по вине любви. Но ничего, я спасу тебя любой ценой! Его следующее действие заставляет меня мгновенно забыть о самоуверенности.       — Твою мать! — рычит он, с яростью швырнув голову Дейзи в стену. — Не дождёшься, Элизабет! Ты ее не получишь! Никогда! Эва моя! Моя, сука! Моя! Моя!...       Голова жестко ударяется об стену и раскалывается с хрустом черепа. Он не замечает меня, рвет и мечет срывая с выпотрошенного тела кожу да кости. Я съеживаюсь, зажмурив глаза до боли. Сердце разрывается все сильнее, когда слышу его отчаянный рев. Он не может остановится, гнев становится неотъемлемой частью тьмы. Амен ослеп от потери контроля, а я ослепла от безысходности.       — Да. Я твоя... — от кончика пальцев до безграничной любви.       Услышав мой печальный лепет, Амен кажется усмиряет пыл. Я медленно поднимаю голову и...наши взгляды встречаются. Он весьма удивлен, словно ощущает себя пойманным на месте преступления. А я что чувствую, когда Амен не спускает меня помрачневший взор? Ясно одно, что мои чувства к нему усиливаются с каждым вздохом. Несмотря ни на что, буду любить его. И до сих пор люблю.       — Я все знаю, — шаг за шагом мы становимся ближе. Мне не преграда расчлененное тело, что лежит у моих ног; не преграда - кровь жертвы, что омывает ступни, издавая противное хлюпанье. Не преграда - он, что глазеет на меня грустной любовью, как ночью перед ритуалом. Наша любовь одолеет все невозможные преграды. Клянусь Богом...       — Знаю, кто ты такой, — говорю я спокойным тоном. И вот оказываюсь перед ним. Лицом к лицу. Он чертовски высокий, но я не устаю любоваться им. Мой муж красив как ангел, мне все равно на его изъяны. Все равно на его руки, запятнанные кровью миллионы людей. Амен - смысл моей жизни...       — Эвтирис выбрал меня, — уверяю я смело. — Отними мою душу, пока не поздно.       Молчит, словно рыба в воде. И мускул не дергается. Странно. А если присмотреться в глаза, то они выдадут мне нужную эмоцию. Они лиловые с тех пор, как увидел меня в порыве ярости. И стеклянные, что на них можно рассмотреть мое отражение. В кулаке крепко сжата рукоять кинжала. Один удар решит нашу проблему - я обрету покой, а он будет жить во благо Эвтириса.       — Не молчи. Скажи что-нибудь, — его молчание угнетает меня. Он погибает, глядя на мою боль. Не поступай так со мной, любимый...       Уголок его рта немного кривится, показывая утешительную ухмылку. Разжимается кулак и кинжал звонко ударяется об мраморный пол. К моему удивлению, кровь впитывается в его кожу, делая ее чище и опрятнее. Запах гранат и мирта окутывает полуразрушенное помещение, сбивая зловоние напрочь. И вместо того, чтобы прикончить, он берет меня за талию и резко тянет к себе, впившись в губы страстно, вожделенно. Я отрываюсь от губ и шепчу нежно:       — Амен, прошу тебя...       Снова обрушивается, заткнув меня жарким поцелуем. Его губы горячие, раскаленные как солнце, греют мои холодные, оледеневшие губы. Целует глубже, сексуальнее, чем когда-либо. Я на мгновение забываю о смерти, предпочитав уединение с любимым на пляже, с пресным голубым океаном. Нет никого, кроме нас и пальм, что окружают нашу любовь как несокрушимая Китайская стена. Я не ощущаю пол под ногами, словно витаю в облаках, в объятиях любимого мужа. Его тело как лава, расползается по моему телу, столкнувшись с цунами чувств и страха. Амен борется за право на мою жизнь, а я борюсь за право - отдать должное Эвтирису.

🎶 Chris Grey - Let the world burn

      — Убей меня. Убей...молю...Я не хочу тебя терять...Не хочу, слышишь?       — Ты - мой волшебный мир, Эвтида. За твое счастье я разрушу Эвтирис. Он ногтя твоего не стоит!       Признание любимого застревает комом в горле. Амен целует меня медленно, углубленно. Но когда вновь кличет погибающая природа, я продолжаю просить и умолять, еле оторвавшись от его сладостных губ. Но он не дает мне договорить. Берет меня в плен поцелуями в засос. Проклятье! Времени мало, я должна бороться до последнего. Амен останется в живых, если он сам возьмет мою душу треклятым кинжалом. Ну же, возьми себя в руки!       — Кхм-кхм...       Я слышу сквозь шум апокалипсиса чужой голос за моей спиной. Амен не собирается меня отпускать, продолжает собственически целовать и сжимать рукой ягодицу, слегка вонзая когти в кожу из-за потери контроля над собой. Он так хочет меня, несмотря на убийственное состояние. Что же ты творишь, глупенький?       — Прислужник Тизиан на месте. Жду ваших указаний, господин.       Тизиан? Каким боком он тут оказался? Амен, что ты задумал, черт тебя подери?       К счастью или к сожалению, муж разрывает поцелуй и томно изучает мое лицо. Боже, огонь внутри него вспыхивает с новой силой. Рана на его груди расширяется, а за ней сердце стучит бешенным ритмом. Амен неожиданно опускает меня на пол и пятится. Видимо, он не хотет причинить мне боль, думает, что я обожгусь. А зря. Отдам за тебя жизнь в любом амплуа.       Недолго муж глазел на меня, что от этого еще тревожнее стало. Повернув голову в сторону Тизиана, Амен слегка кивает головой и приказывает.       — Действуй.       Тизиан молниеносно оказывается возле меня и хватает за запястье.       — За мной, миссис Кроуфорд.       — Нет! — быстро вырываю руку от мертвой хватки и ошарашенно метаю заплаканный взгляд на Амена. — Ты совершаешь ошибку!       — Уведи ее, живо! — яростно рычит Амен, на что Тизиан с силой тащит меня к выходу. Я судорожно брыкаюсь, оседаю на пол, лишь бы Прислужник сдал позиции.       — Отпусти меня! Идиот!       — Отпущу вас, когда выберемся отсюда.       Перед ним я немощна, убита душой. Сопротивление бесполезно. Я стараюсь, прилагая физические и моральные усилия. Рыдаю словно безумная, прося у него хоть один раз обнять мужа. Но Тизиан упрям, как осел. Нагло держит меня за руку и выводит из зала. Но прежде чем покинуть помещение, я сперва сталкиваюсь с книгой. И на пустых страницах нахожу имя возлюбленного. Этот знак меня убивает полностью. Зацикливаю блеклый взгляд на Амена, который и не смотрит в мою сторону.       — Я всегда буду любить тебя, Амен Рой Кроуфорд! Даю слово шезму!

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

      Это последнее, что он услышал, перед моим уходом. Дальше все идет мутно. Тизиан находит портал. Тот самый портал, который я искала с первого дня заточения. Затем передает мне флакон с зельем и отчетливо говорит:       — Пейте до дна. Иначе нам не видать спасения.       — Но, это же...       — Никаких но, госпожа. Это приказ Заклинателя, — Тизиан достает из кармана пиджака еще один флакон. — Нам вместе предстоит тяжелый путь. Господин настрого наказал принять зелье. Если вы так дорожите им, то придется его слушать.       — Х-хорошо...       Пока здравый рассудок окончательно не помутнился, я иду на обман. Тизиан открывает пузырек и метает взгляд на меня, чтобы убедиться в моей правоте. Делаю вид, что следую за его манипуляцией, чуть ли не ловлю губами чертово горлышко флакона. Тизиан одобрительно ухмыляется, затем одним залпом осушает глотку. Минута не проходит, как я его подло толкаю в спину. Прислужник рявкает и чертыхается. Портал засасывает Тизиана, потом закрывается, мерцая яркими красками.       — Прости, Тиз. Я должна быть рядом с Аменом. Надеюсь, ты поймешь.       Дворец трясется сильнее прежнего. Стена обрушивается перед моим носом. Но я обхожу ее и бегу, сквозь бурю и пламя. Наконец оказываюсь в зале и замечаю мою любовь, окруженную адским огнем и страшным дымом. Амен на грани жизни и смерти. Стоит на колени, свесив голову, словно ждет агонию. Нет! Он не умрет! Он не посмеет!       — Амен!       Он слышит меня и поднимает голову.       — Я бегу к тебе! Держись, любимый!       Еще немного и я окажусь в объятиях моего колдуна. Но реальность меня очень разочаровывает. На лице Амена искажается гримаса боли и ярости. Направив руку в мою сторону, он размыкает трясущуюся ладонь и...выпускает черную волну.       — Неееет!       Мой крик смещается с его волной, заглушив сознание мерзкими вспышками. Амен отбрасывает меня далеко-далеко. В портал... На Землю, где нет Эвтириса, огня и самого дьявола.

══════⊹⊱≼≽⊰⊹══════

🎶 Billie Eilish - Wildflower

      Шум прибоя, запах морского бриза, дуновение летнего ветра и смесь горячего песка пробуждают меня с чувством угнетения.       — Амен?       Перед глазами плывет синее небо, покрытое черными, густыми тучами. Песок ветром ссыпет мне волосы, в ушах звенит оры чаек.       — Боже, только не это...       Не могу в это поверить. Он...Нет, нет нет! Он рядом со мной! Мы вместе выбрались из чертового мира. Присаживаюсь на песках и оглядываюсь по горизонту. Зову мужа, перекрикивая шум природы. Его нигде нет.       — Амен...       Больше не сумею держать эту ношу. Слезы не помогают вернуть мне любимого, но не перестаю плакать. Не могу дышать без него, я нуждаюсь в нем, как глоток свежего воздуха. Без Амена я не познаю этот мир. Без Амена, я не смогу жить. Никто не способен излечить мою боль. Раны не затягиваются, сердце обливается ядом. Мне лучше умереть, чем жить воспоминаниями о нем.       — Господь Всевышний, услышь мою мольбу. Забери меня к себе, но верни моего Амена. Пожалуйста...       Подхожу к берегу, неотрывно глядя на мрачное небо. В надежде услышать ответ от Бога. Когда холодная вода касается до моих ступней, я обессиленно падаю на влажный песок и вновь тоска уносит меня ко дну океана.

Господь услышал мольбу рабыни. Тебя ждет новая жизнь, Эвтида Элизабет Кроуфорд.