Тайна, покрытая сотней бумаг.

Освардские леса — то, чем можно насладиться сполна, и, даже не опасаться за свою жизнь. Место, охраняемое тысячей стражников, которые уверяют, что не предадут корону Никрассии. Место, которое и само служит охраной. Охраной для замка. Охраной для королевской семьи. Принц Нокрас II и сам любил это место, да вот только сейчас он не смог расслабиться и насладиться пейзажем. Он, на своей любимой лошади Фрим, скакал подальше от своего дома. Он был сердит и огорчён, так как именно эти эмоции выражало его лицо. Нокрас склонился к Фрим, и приказал ей ускорить темп. За ним уже следовала дюжина охраны, и его верный друг Клод, который оказался быстрее их, и сумел нагнать своего принца. — Нокрас… то есть Ваше Высочество, — кричал он прибегая к фамильярности, — Вам не стоило так убегать, — он вот вот надорвёт свой голос, а его лошадь вот вот упадёт от перенапряжения, — Мы всё решим! — Они утаили от меня слишком много, — пробурчал принц себе под нос и поскакал ещё быстрее, оставляя Клода позади. Его золотые волосы разлетались на ветру, и иногда попадали принцу в глаза. Он не мог оторваться от езды а потому приходилось терпеть надоедливое чувство. Но он забыл, что кроме густого леса, их замок оберегала река, столь широка, что для неё построили мост. У Нокраса не было времени на поиски моста, ему нужно было пробраться в деревню, которая находилась на том берегу реки. Благо для него на улице была зима, а потому Озария успела покрыться льдом. Но был ли безопасен этот лёд? Времени на раздумья не было, а потому Нокрас решил самостоятельно проверить прочность льда. Как только Фрим миновала лес, он не стал её останавливать и, ставя на кон свою жизнь и жизнь своей черногривой лошади, обернулся. Стражи вот вот настигнут его. Впереди них скакал Клод. Нокрас продолжал свой путь. Копыта Фрим коснулись льда. Были слышны небольшие потрескивания, но ехать было можно. Сколько времени понадобиться им, чтобы миновать реку Озария, неизвестно. Но то, что Нокрас не остановиться не перед чем, он знал точно.

***

Деревня Озария, названная в честь реки, около которой была построена, является одним из самых важных поставщиков пшеницы и лекарских снадобий. На её полях взращивали разного рода яства, но самой плодовитой была пшеница. На зиму эта деревня была одарена большим количеством золота и хлеба, изготовленного в королевской пекарни. Семья Этлид была древнейшей в деревне Озария. Овдовевший Колларт Этлид в одиночку воспитал двух дочерей. Одна из них — Аралия, не была его кровной дочерью. Она была подкинута совсем младенцем под двери их хижины. На кочке бумаги было написано имя: «Аралия», и больше ничего. Только ребёнок в корзинке, укрытый алым покрывалом. Убитый горем от недавней трагедии, он был рад появлению девочки на пороге. Он также был рад тому, что её светловолосая голова, по стечению времени, спокойно приняла тот факт, что она не была ему родной дочерью. — Вы — мой отец, — говорила она, — Вы воспитали меня, дали мне хорошее образование и много полезных навыков, — затем она крепко обняла его — своего отца, — за это я вам благодарна. Её сестра — рыжеволосая Хейден, была старше неё всего на несколько месяцев. Она была родной и единственной дочерью Колларта. В следствии её рождения и умерла его жена. Перед своей смертью она всё твердила, что её прокляли, что она была нежеланной в его доме, что духи этого дома говорили с ней и желали ей смерти. Так оно, похоже, и было, потому что жена Колларта умерла от обильного кровотечения как только Хейден явилась на свет и протянула свои ручки повитухе, которая являлась сестрой Колларта. Она объявила о смерти матери через десять минут после рождения дочери.

***

Двери хижины Этлид распахнулись. На порог их дома взошла Аралия. Она держала в руках корзинку, накрытую марлевой тканью. Её волосы и верхняя одежда были покрыты снегом. Тёплый свет от лампы, которую она повесила на специальный держатель, осветил её тёмно-зелёные глаза. Хейден сидела за столом и рисовала портрет графа Драутского, который однажды, проездом, побывал в их деревне, и назвал Хейден Этлид жемчужиной деревни Озария. Он также похвалил её вьющиеся волосы, и сказал, что они приходятся ему по вкусу. — А ты всё так же блуждаешь в мечтах о графе, — сказала Аралия наклонившись над столом. — А ты всё так же не понимаешь моей перспективы, Аралия. — она подняла свои янтарные глаза на сестру, — Если граф Драутский явиться на порог нашей деревни ещё раз, — она медленно подвелась из-за стола, — я точно смогу его околдовать, а в следствии чего стать его женой. Хейден прошлась к окну, будто высматривая что-то, или кого-то. Но затем скоро вернулась на место. — Не зря в деревне тебя прозвали ведьмой, — насмехалась Аралия, — ты собираешься околдовать бедного парнишку. — Ничего он не бедный. — прикрикнула Хейден и замахнулась на сестру, та в свою очередь увернулась от удара и громко засмеялась, — Тише ты, отец спит. Аралия резко прикрыла рот руками. Хейден повернулась на то место, где спал отец. Он, к счастью, не проснулся. — В последнее время у него очень беспокойный сон, — прошептала Хейден. — Я знаю, — шепнула Аралия в ответ, — мне приходиться ему петь, чтобы он мог уснуть. — Может он не засыпает как раз таки из-за твоего голоса? — Хейден тихо посмеялась с собственной шутки. — Очень смешно, Хейден, — Аралия закатила глаза. Девушки замолчали. Они решили охладить свою голову и свой тон, дабы не разбудить отца. Время тянулось минута за минутой. Метель за окном была единственным звуком, который они слышали. Первой нарушить тишину осмелилась Хейден. Они продолжали разговор на пониженных тонах. — Что там? — указательным пальцем правой руки она указала на корзинку, что всё это время была в руке Аралии. — Пару фруктов и овощей от тётушки Игнесс, — девушка сняла марлевую ткань. — Откуда они у неё? Как ты вообще у неё оказалась? — Я шла домой с прогулки, и случайно наткнулась на неё. — Что ты делала там так долго? Ты глянь в окно, — Хейден снова подвелась из-за стула и направилась к тому же окну, — кому в такую метель захочется так долго находиться на улице? — Не задавай лишних вопросов, Хейден, — Аралия пригрозила сестре указательным пальцем. — А ещё меня называют самой странной из нас двоих, — немного превышая рамки дозволенного тона, шепнула Хейден, и взяла первый попавшийся фрукт с корзинки.

***

Сумерки настигали их быстро. Небо наполнилось тёмно-синими красками. Время было позднее, а потому Хейден затушила свечу, перед тем запрятав портрет своего возлюбленного в кучу других своих рисунков, которые покоились в левом верхнем углу стола. Аралия потушила огонь керосиновой лампы. Они в тишине направились к своей комнатушке, наступая на скрипящий пол. Открыв деревянную дверь, они зашли в спальню, которая представляла собой небольшое квадратное пространство с двумя одноместными кроватями, одним окном и одним большим сундуком, который находился между кроватями и верно служил им скромной гардеробной. Аралия пользуясь случаем сменила своё, мокрое от снега, платье, на сухое, домашнее. — Как думаешь он ещё явиться здесь, — спросила Хейден. Аралия обернулась и увидела сестру, которая уже лежала под одеялом и собрала пальцы в замок у себя на груди. Её взгляд всецело был прикован к потолку, а заданный ею вопрос наталкивал на мысль, что вся её голова была забита образом графа. — Конечно, нет. — с возмущением сказала младшая из сестёр. Теперь когда они находились в своей комнате, они могли с лёгкостью говорить привычным тоном, не боясь разбудить отца, — Граф безусловно был мил с тобой и обходителен. И я знаю как сильно ты хочешь построить себе хорошее будущее с богатым человеком, но граф Драутский точно не тот кто тебе нужен. Я не доверяю ему. — Ну что-ж, — начала она тяжело вздыхая, — так и умру нетронутой девой в деревне. — Не говори глупости, — Аралия вела тяжёлую войну с одеялом, которое никак не хотело ей подчиняться, — в Озарии есть много прелестных парней. — Но они не такие как граф, — она повернулась лицом к окну, а соответственно спиной к сестре. Её веки сомкнулись и она погрузилась в сон. Аралия тем временем не могла насладиться сном, как её сестра. Она закинула одну руку за голову и направила свой взгляд на потолок, а затем повернула голову к окну. На улице всё так же была метель.

***

Останавливаться было нельзя. Фрим была изнеможена. Она больше не могла продолжать свой путь, но если они остановятся, то проваляться сквозь лёд. Этого нельзя было допустить. Цель была уже так близко. Хижины деревни уже были видны, оставалась одна неполная миля*. Ночь была почти позади, небо сменило чёрное одеяние на более светлые тона. Послышался треск льда. Фрим остановилась. Нокрас наклонил голову вниз. Копыто Фрим застряло во льду. — Чёрт! — крикнул принц, явно теряя контроль над ситуацией. Фрим не могла освободиться, а лёд всё дальше и дальше пускал трещины, ведь зима была не слишком глубокой. Лёд был твёрд, но в некоторых местах он не мог выдержать вес стоящей на месте упитанной лошади, и юного принца. В следствии их неподвижности Фрим и Нокрас провалились под лёд. Холод резко заполонил всё тело принца. Он был поражён насколько холодной была вода. Он моментально начал задыхаться. Подняв голову он увидел свет от дыры, что они проделали. Он со всех сил начал плыть на свет. Течение было сильным, оно почти унесло его ледяное юное тело. Но силы воли в молодом принце было больше, а потому из последних сил он сумел схватиться за лёд и выплыть наружу. Бросив локоть на лёд он пытался отдышаться. Глазами он искал свою лошадь. Но Фрим была потеряна. Она была унесена течением и вероятно уже захлебнулась ледяной водой. Слёзы навернулись на серые глаза принца. — Прости, дорогая. Я не смог. Лошадь была дорога ему и его сердцу. Она была ему верна всю его жизнь. Он не раз выигрывал на охоте вместе с ней. Выигрывал в поединках и боях. Он нашёл её ещё совсем маленькой кобылкой. Они росли вместе, и вместе должны были прожить жизнь, насколько это было возможно. Нокрас, благодаря своей подготовке, выбрался из воды, и прополз чуть дальше. Туда, где лёд уже не так активно трескался под ним. Свою тёплую шубу, что согревала его, он потерял под водой. Принц лёг на спину и пытался отдышаться. Он смотрел на небеса, которые медленно покрывались красками рассвета. — Прости меня Фрим, — повторил он. Времени на сожаления не было. Нокрас почти добрался до цели. До деревни Озария было рукой подать. Под звуки трескающегося льда, Нокрас принялся бежать со всех ног, чтобы хоть как-то согреть своё тело. Он пару раз обернулся на место их падения, надеясь на то, что Фрим вынырнет. Но этого не случилось. Когда деревня полностью припала к его взору, а его ноги коснулись снега он упал на колени. Вокруг него не было ни души, но он был рад тому, что скоро эта пытка холодом закончиться. Как только кто-то из местных заметит его.

***

Аралия так и не смогла сомкнуть глаз за всю ночь. Она решила пройтись по улице, так как метель к тому времени уже утихла. Прогулки на свежем воздухе вдохновляли её и давали её сознанию отдых от навязчивых мыслей. Девушка взяла тёплый плащ своей сестры, так как её был всё ещё мокрым от снега. Она быстро накинула его поверх своего платья, натянула тёплую обувь, что покоилась у выхода. В кромешной тишине зажгла керосиновую лампу и вышла за порог их хижины. Первым делом девушка направилась к реке, с которой открывался прекрасный пейзаж на густой лес. Но её спокойную, рассветную прогулку прервал незнакомый её памяти парень, который без сознания, и без тёплой верхней одежды валялся на снегу, недалеко от их хижины. Он был весь мокрый. Полностью. Аралия тут же бросила лампу около него и попыталась поднять парня. Она положила его руку себе на плечо. Второй рукой девушка подняла лампу с земли и принялась делать тяжёлые, но сильные шаги на пути к дому. Благо путь был недолгим. Хижина Этлид была самой крайней в деревне, и расположенной ближе всего к реке Озария. Аралия ногой толкнула дверь и крикнула что есть силы. — Отец! Хейден! Нужна помощь! Колларт и Хейден мигом проснулись и метнулись к входной двери. Отец, не задав ни единого вопроса, взял на себя парня и отнёс его на свою кровать, которая как раз находилась в гостиной. Хейден, также не сказав ничего, метнулась добавлять дрова в камин, что находился неподалёку от отцовской опочивальни. Аралия же, в свою очередь, закрыла входную дверь и метнулась к сундуку с лекарскими снадобьями. — Дай мне, — прошипела Хейден, — я лучше в этом разбираюсь, — она начала рыться в сундуке, — лучше следи за тем, чтобы в камине всегда был огонь. Парня нужно согреть. — Он выглядит как дворянин, — сказал отец внезапно, — на нём дорогая одежда и королевские герба. — Не мудрено, — проговорила Аралия, бросая широкую палку в огонь, — я нашла его у реки, — продолжала она, — возможно он прибыл с королевства, но зачем? — И почему не воспользовался мостом, который построили король и королева? — Хейден усердно работала над неизвестной лекарской мазью, которой её обучила Игнесс, — Может он сбежавший слуга или же охранник? — Не похоже, — отозвался отец, который склонился над парнем, — девочки он просыпается, — его голос звучал очень встревоженно. — Я уже бегу, — прикрикнула Хейден, неся в руках отвар из трав, который она уже успела сделать, — мне придётся снять с него мокрую одежду, — сказала она, ставя чашу на небольшую самодельную тумбу, которая находилась при кровати Колларта, — у Вас не будет чистой одежды для него, отец? — она повернула свою голову в сторону отца. Он кивнул и достал чистую одежду для парня. Внезапно ледяная рука незнакомца, покрытая небольшими царапинами, схватила нежную, тоненькую руку Хейден. Она тут же взялась за отвар и поднесла чашку к его губам. Он отпил немного и снова погрузился в сон. Хейден аккуратно сняла с него верх и надела на него рубашку своего отца. Она не знала что делать с низом. С одной стороны она не могла вот так снять с него штаны, а с другой стороны, если она полностью не сменит его одежду и не накроет его одеялом, он может подхватить болезнь. Наплевав на принципы дозволенного и недозволенного, она быстро сменила его штаны. И накрыла его всевозможными одеялами, что были в их доме. — Он должен согреться, — щёки Хейден горели от смущения. Она взглянула на сестру, которая тут же бросила парочку палок в огонь. — Аралия… — прошептал незнакомец во сне.