Часть 1

      Мерцелла бежала вниз по лестнице, перескакивая через ступени. Наряд охотницы, любезно одолженный Лайсом из гардероба Эйнигель, не сковывал движений, но заставлял каждой клеткой кожи прочувствовать собственную никчëмность. Никчëмность той, что не научилась быть, но хотела казаться. Что желала заработать уважение в волчьей стае, но пока оставалась лишь безликим пятном в сумраке бесконечных коридоров.       Именно поэтому Мерцелла трусливо просидела в пустой комнате наверху, ожидая, пока гости покинут холл и уляжется суета, столь чуждая мрачным стенам резиденции Атрау. А теперь сквозь панорамные окна она видела, как желающие поучаствовать в Большой Охоте занимают места в джетах, зависших над истертой лужайкой заднего двора — ещё чуть-чуть, и на охоту отправятся без неё. Мерцелла набрала в грудь побольше воздуха и с показной уверенностью покинула холл.       К несчастью, лужайка набилась не только потенциальными охотниками, но и любопытствующими. Никто из представителей центральных секторов не отказался воочию посмотреть на дикарей, собирающихся пойти на хищников Тихих Пределов с оружием первобытного человека. В манерах, жестах и даже поворотах головы высокопоставленных гостей сквозили пренебрежение и брезгливость. Как назло, семья Истри тоже стояла среди зевак, со стороны наблюдая за происходящим.              Мерцелла встретила взгляд Селестины. Сначала непонимающий, он, как хамелеон, через мгновение стал суровым, а затем испуганным. — Мерцелла? — прочитала она по губам.       Когда старшая дочь Истри подписывалась на эту безумную авантюру, придуманную Лайсом, она совсем не подумала, что будет с её семьёй, как она всё им объяснит. Потому сейчас, подавившись собственным стыдом, она отвернулась. Захотелось со всех ног бежать обратно в дом, чтобы не стать посмешищем и родительским позором.       — Ах вот ты где! Давай, шевели булками! — Мерцелла даже не сразу поняла, что Лайс чуть не сбил её с ног и теперь, как какую-то вещь, тащил в сторону джета. Она беспомощно завертела головой, силясь рассмотреть в толпе лицо матери, чтобы хоть мысленно оправдаться.       — В чём дело? — Лайс крепко держал локоть, не позволяя улизнуть.       — Там мама… — выдохнула Мерцелла. — Мне кажется, нам нужно объясниться.       — Ну конечно! Мамина радость, папина гордость, — закатил глаза Лайс. — Если бы ты не ныла, как тут ужасно, не пришлось бы объясняться.       — А это я сама решу! — Мерцелла вырвала руку и, даже не моргнув, отзеркалила его угрожающий оскал.       — Мерцелла! — донеслось слева. Селестина спешила со стремительностью не ласточки, а орлицы, желающей защитить своё дитя.       — Мама!       — Что всё это значит, дочка? — Селестина неодобрительно просканировала её с ног до головы. Едва глаза женщины дошли до Лайса, стоящего за спиной дочери, она с трудом подавила желание скривиться.       Мерцелла упрямо молчала, чувствуя себя маленькой девочкой, которую отчитывают, и потому могла злиться лишь на себя, когда Лайс решил вмешаться в разговор:       — Разве непонятно? Ваша дочка нацелилась завалить пару-тройку шипиков.       — Что? Этого не может быть! Мерцелла, скажи, что этот… юноша шутит, — пролепетала мать, оседая на землю, но молниеносная реакция Лайса опередила падение.       — Всё в порядке, госпожа Истри. Никакой твари я не позволю полакомиться вашей принцессой. К тому же, не знаю, как вы её воспитывали, но яда в ней через край. Вряд ли она придётся по вкусу хоть кому-то.       Селестина ахнула и вцепилась в пальцы Мерцеллы, сжимая их до побеления. Было в этом что-то напыщенное, театральное — иногда мама перегибала с драмой, когда хотела добиться своего. К счастью, к ним подоспел Аженор и вызволил супругу из не слишком бережных объятий будущего родственника. Неодобрительно глянув на Мерцеллу, покачал головой. В глубине души Аженор знал, что сам во всём виноват, потому как хорошие отцы дочерей на военный флот не меняют и на задворки империи не ссылают. Он просто кивнул, перед тем как увести жену.       Мерцелла, раздавленная семейной сценой, выпотрошенная наизнанку, вновь осталась с Лайсом один на один. Он молча схватил её в своей привычной манере и повёл к джету.       Когда они поднимались по трапу, Мерцелла всё-таки не выдержала:       — Какой же ты грубиян! Ты понимаешь, что маме из-за тебя могло стать плохо?       — Слушай, у меня нет опыта общения с нежными барышнями, ясно? — Парень со слегка обескураженным видом провёл ладонью по черепу: чувствуя, но не желая признавать вину. Но потом его взгляд стал жёстче и темнее: — И ты струсила. Если бы я не вмешался, побежала бы обратно, поджав хвост.       — Это не так!       — Да что ты, — передразнил он. Мерцелла решила, что безопаснее им с Лайсом не трогать друг друга вовсе. По крайней мере, пока. К тому же помимо них пассажирский джет вмещал ещё пару десятков человек, а значит, здесь было не место выяснению отношений. Чтобы избежать неловкого молчания и скоротать время в пути, девушка угнездилась в сидении, намереваясь поспать. Если пилот будет хоть на толику искуснее Лайса в вождении, то ей это запросто удастся.

***

      Более не в силах игнорировать прожигающий веки яркий свет, Мерцелла открыла глаза. Судя по всему, день был в самом разгаре, а джет заходил на посадку, потому как уши закладывало, а голова потяжелела. Совсем скоро за панорамными стёклами вместо сверкающих облаков показались верхушки деревьев, а ещё через пару минут джет погрузился в плотную тень. Пассажиры засобирались к выходу, прихватывая по небольшому рюкзаку и арбалету. Пока Мерцелла протирала глаза, Лайс достал экипировку на себя и на неë.       — Выходи, — коротко скомандовал он. — Сейчас будет сбор, расскажут общие правила охоты и технику безопасности.       Мерцелла нехотя поднялась, понимая, что зашла слишком далеко для человека, который всё ещё имел право передумать. Да и Лайс, казалось, собирался неотступно блюсти её храбрость.       Выйдя из джета, Мерцелла с облегчением почувствовала, что хотя бы погода благоволила церерской забаве. Кроны деревьев держали тень, а воздух был в меру прогрет. Бег по лесу доставил бы массу проблем, если бы стояла духота и большая влажность.       «Единственная планета XXII сектора, на которой есть климатические установки, — повторила про себя Мерцелла. — Какая непозволительная роскошь».       Она прошла вперёд, вклиниваясь в неплотный круг прилетевших охотников. Теперь она могла рассмотреть их всех. С удивлением обнаружила здесь прим-доминуса VIII сектора, советника гроссмейстера III сектора и ещё парочку лиц, чьих должностей уже не помнила, но которые врезались в память. В остальном её окружали представители малых домов Цереры, отличительной чертой которых были искры слепого безумия в глазах. Или ей казалось? До сих пор по ночам снился один из них, с яростным воплем вонзающий кинжал шипохвосту между глаз.       Мерцелла обернулась, вспомнив о своём спутнике. Он стоял чуть поодаль и с кем-то переговаривался. Лайс выглядел расслабленным, уверенным в себе, будто лес, кишащий смертельно опасными тварями, для него всегда был родной стихией.       Через десять минут начался инструктаж. Объяснялось, с какими хищниками предстоит столкнуться, но Мерцелла, прочитавшая «Убийственную экзобиологию», знала куда больше, чем предлагалось узнать остальным.       В рюкзаке у каждого лежало клеймо: если удастся подстрелить добычу, то по правилам её требовалось пометить. Девушка внимательно слушала, как обращаться с неизвестным ей инструментом, который оставлял яркий след на коже за счёт жидкого азота и специальных красок.       — Эту часть можешь пропустить, — усмехнулся ей на ухо внезапно подкравшийся Лайс. — Твоя задача — не пойти на корм червям.        — Не очень-то ты в меня веришь, — фыркнула Мерцелла.       — Главное, чтобы и ты не слишком в себя верила. Понимаешь, о чем я говорю? Лучше быть осторожной, но живой, чем отважной, но мëртвой.       Чем ближе был час Х, тем больше её колотило. На неё кидали недобрые взгляды, словно спрашивающие, что она тут делает без навыков охотницы и метки достойного имени. Нервная дрожь пробегала от затылка до копчика и обратно, вибрируя в каждой мышце и сухожилии. Когда инструктор закончил речь, ноги Мерцеллы подкашивались от страха.       Она резко вздрогнула, почувствовав, как поледеневшей ладони касается чужое тепло: Лайс переплëл их пальцы в крепкий замок.       — Не дрейфь, я с тобой, подруга.       И так некстати рядом с его губами оказался её висок, что он не удержался и оставил короткий, ничего не значащий поцелуй на тонкой пульсирующей коже.       После гонга все разделились и разбрелись по лесной чаще. Перехватив арбалет, Мерцелла отправилась вслед за Лайсом. Птицы Цереры не пели мелодичных трелей, их голоса звучали грубо, а хруст веток под ногами раздавался оглушающим эхом вокруг. Чем глубже охотники проникали в лес, тем зловещей смыкались ветви деревьев, кололи кожу, местами не защищённую тканью. Лайс передвигался ловко и на удивление почти бесшумно, в отличие от неё самой, и из-за его отменных волчьих повадок уже спустя полчаса Мерцелла потеряла спутника из виду.       — Лайс, — осторожно позвала она.       В ответ предостерегающе ухнула птица, но парень не отозвался.       — Лайс!       Мерцелла приготовилась вновь напрячь голосовые связки и крикнуть громче, но её опередил стрекот, от которого неприятно свело скулы. Вспомнились слова инструктора: вся суть Большой Охоты заключается в том, что охотишься не только ты, но и на тебя, и выживает здесь самый приспособленный.       Мерцелла затихла, судорожно закрутила головой вокруг. Стрекот повторился, но понять, с какой стороны раздаётся звук, она не могла. Он атаковал отовсюду, дезориентируя свою добычу. Приготовив арбалет, Мерцелла нашла разумным прикрыть тыл стволом дерева. В этот момент она всеми фибрами души ненавидела и эту охоту, и младшего Атрау, который обещал позаботиться о ней.       Кровь в жилах давно остыла и набатом стучала в ушах, и всё же Мерцелле удалось расслышать странный шелест сверху. Подняв глаза, она с ужасом поняла, что её погибель маскируется в ветвях, то и дело обнажая узкий красный язык.       Тераклида. Если она впрыснет яд, смерть будет мгновенной.       Обнаруженная, ящерица вновь издала предупреждающий клич и ловко побежала вниз на свою добычу. Мерцелла взвизгнула, вскинула арбалет и наудачу выпустила болт в тесное переплетение ветвей. На прицеливание времени не было, ровно как и на планирование дальнейших действий. Единственное, что она помнила сквозь пелену ужаса в голове, что тераклиды уязвимы в любой части тела, в отличие от шипохвостов. Тело тварей не покрывала броня.       Отбежав от дерева, Мерцелла скинула с плеч рюкзак, торопясь достать новый болт, но удача с поразительным упрямством не желала сопровождать девушку. Предыдущий выстрел не нанёс тераклиде никакого вреда, и она больше не собиралась давать фору охотнице. Резким броском ящерица кинулась в атаку.       Мерцелла не успела приготовиться, и всё, что оставалось, — это со всего маха вдарить по ядовитой пасти арбалетом. Умирать в планы не входило. Не без боя и не сейчас. Что там было в её предсказании? Кажется, о скорой смерти ни слова?       Тераклида, жалобно застрекотав, повалилась наземь и несколько раз вздрогнула. Мерцелла ещё долго и внимательно наблюдала за поверженным противником, а потом, когда убедилась, что тварь действительно мертва, сама осела на холодную землю.       — Ну, по морде ты бьëшь лучше, чем стреляешь, — из-за дерева показался Лайс с опущенным арбалетом.       — Так это ты? — жалобно прошептала Мерцелла, а он вскинул одну бровь, удивляясь, как ей могли одновременно отказать и зрение, и слух, и мозги. — Ты убил её?       — Ааа, ты об этом, — усмехнулся Лайс. — Естественно. Погоди, а ты думала, ты? Рука у тебя, конечно, тяжелая, но тут нужна сноровка и годы практики.       Мерцелла ещё раз взглянула на тераклиду и только сейчас увидела арбалетный болт, торчащий из её морщинистого ярко-салатового бока. Осознание того, что в этой схватке погибла проклятая тварь, а не она сама, полоснуло Мерцеллу острым лезвием изнутри, и там заболело. Так невыносимо заболело, что она задрожала.       — Испугалась? — увидев её состояние, Лайс стер с лица дурацкую усмешку.       — Да. Куда ты пропал? — обвиняющим тоном спросила Мерцелла.       — Никуда. Был неподалёку. Посуди сама, мы же не можем на охоте за ручку ходить.       Но ответ уже не имел значения. По щекам побежали горячие, разъедающие ручьи слёз. Мерцелла не рыдала, когда ей выжигали руны, не рыдала, когда поняла, что могла умереть в Лагуне Тишины. Но в этот раз эмоции не стали советоваться с разумом. Слёзы бурным потоком хлынули по шрамам, образовавшимся на душе. Не было ни чести, ни гордости — одна лишь боль, нагноившаяся до такой степени, что её срочно нужно было извергнуть из организма.       — Эй, ты чего? — растерялся Лайс.       Обычно проявления человеческой слабости его раздражали, но почему-то её слабость вызывала отнюдь не раздражение. Он был бы рад прокрутить в голове шестерëнки, вернуться в тот момент, где всё можно было поправить, уравнять Мерцеллу с прочими ненужными ему людьми, но не знал способа сделать это.       Лайс подошёл, присел рядом с девушкой и обхватил её за плечи. Растирающими движениями ладони прошлись по её рукам — жест сугубо дружеский, если заранее не подозревать за ним иного чувства. А Мерцелла, к счастью, не подозревала.       Он возненавидел её ещё сильнее, когда она беспардонно уронила голову ему на грудь. Да кем она себя возомнила, чтобы искать утешения в его объятьях? И кем себя возомнил он, чтобы её утешать? Сука, почему он так легко забывает, чья она невеста, и позволяет ей в крошево ломать его стены? Почему он опять выбирает не ту женщину? Неужели прошлый раз не научил его держаться подальше от таких, как она?       Его руки коснулись её сначала совсем несмело и бережно, потом увереннее и твёрже. Лайс притянул её к себе и баюкал, как ребенка, перебирал пальцами в длинных шелковистых волосах, пока она душила в себе жалобные всхлипы.       Впервые они оказались настолько близко друг к другу. Мерцелла могла почувствовать терпкий запах его кожи, отдающей мускусом и землёй, вычленить его пульс, что стучал теперь в её венах. Могла ощутить истинную силу рук, затянувших её в объятия. Тело предательски обмякло. Должно быть, от магнетара, от тераклиды, от этой проклятой планеты она совсем сошла с ума, раз желала забраться Лайсу под кожу, выпить из него всё сострадание, выгрызть каждую каплю тепла.       Мерцелла неловко поëрзала и случайно мазнула кончиком носа по мужской скуле. Кожу оцарапала короткая щетина, отчего по позвоночнику прострелило током, а пальцы непроизвольно сжались на чужой броне, со скрипом проскользив по ней. Уже успев исследовать с бывшим женихом физическую сторону любви, Мерцелла очень хорошо поняла, что с ней сейчас творится. Но если с Мейо то была закономерность, своего рода неотвратимость, то с Лайсом всё было безумием. Чистым голым безумием. И тянуло её к такому же безумцу. Лайс повернул к ней лицо, их глаза встретились, и Мерцелла с ужасом обнаружила, что в них нет привычной насмешки. Она вообще ничего не могла рассмотреть, до чего опасно они потемнели. Губы оказались в непозволительном сантиметре, дышали друг в друга, перегоняя разгоряченный воздух туда-сюда.       Интересно, читает ли Лайс её мысли?       Если да, то наверняка он уже знает, как ей хочется попробовать на вкус его нижнюю губу, проколотую холодным металлом, поддеть языком маленький шарик, причиняя боль. И исследовать кончиками пальцев лицо, подолгу останавливаясь на варварских отметинах, которыми он сам себя наградил.       Мерцелла прикрыла веки и чуть подалась вперёд. Ей не хотелось одной тонуть в этом безумии, хотелось утянуть за собой Лайса. Малодушно. Подло. Эгоистично. Пусть они оба потом друг друга возненавидели бы, но на Церере она каждый день убеждалась, что «потом» со своим катастрофическим возмездием может вообще не наступить.       Из потока пьянящих мыслей Мерцеллу вывел лёгкий толчок. Лайс тряхнул её, заставляя открыть глаза.       — Всё в порядке? Я уж думал, ты сознание теряешь, — искривившийся уголок губы подсказал, что всё он понял верно, и Мерцелла чуть не задохнулась от гнева и стыда.       — Голова закружилась! — Небрежно скинув его руки, она поднялась, отряхнула одежду и пошла прочь.       — Стой! Надо ящерку заклеймить. Будет обидно, если она уйдёт на счёт какому-нибудь хлюпику из Центра, который её случайно обнаружит.       — Ну разумеется, — ядовито выплюнула Мерцелла. — Куда же нам, неженкам из Центра, до таких брутальных, мужественных, смелых, как Алластрий Атрау.       В ней кричала обида. За то, что считает её слабой и недостойной внимания. За то, что притащил сюда, чтобы поиздеваться.       — Да ты бессмертная что ли, как ваш сучий Автарх? Последнее предупреждение насчёт моего имени: ещё раз…       — Угрожаешь мне? Я Айену всё расскажу.       Пришёл черёд Лайса скрежетнуть зубами, а Мерцелла испытала злорадное удовольствие. На самом деле, она не боялась Лайса и ни за что не стала бы на него жаловаться, но после унижения с несостоявшимся поцелуем должна была как-то отыграться на нём.       Лайс, едва скрывая в движениях ярость, расстегнул рюкзак и достал оттуда клеймо. Приблизившись к тераклиде, он сбил пломбу с устройства, нажал на поршень и оставил красную метку на коже твари. Максимально близко к кончику носа, как того требовали правила. Повторная метка в этом месте уже не прижилась бы.       — Это мой номер! — завопила Мерцелла, осознав, что он сделал. — И мой рюкзак! Ты поставил клеймо с моим номером!       — Надо же, какая досада! — скалясь, процедил Лайс. — Перепутал.       Участвовать в охоте он ей больше не позволил. Проводил до джета, почти насильно затолкал внутрь, запретив высовываться, и вновь исчез. А у Мерцеллы появилось время подумать о том, что произошло между ними вдалеке от посторонних глаз и непреодолимых обстоятельств. Благодаря Лайсу у неё появился трофей, а значит, и шанс вписаться в новую семью.