Часть 5

      — Ауч! Когти, как у Его Величества! — Лайс схватил Мерцеллу за запястье и сдавил, заставляя разжать побелевшие от напряжения пальцы.       Она встрепенулась и потрясла головой. Его Величество? Наверное, послышалось. Мерцелла только сейчас осознала, что всё это время, пока Автарх произносил речь, она так сильно сжимала руку Лайса, что сделала ему больно.       Она взяла его ладонь и развернула кверху: на подушечке под большим пальцем, именуемой холмом Венеры, налились бордовым три лунки от её ногтей.       — Я нечаянно!       — Ладно, — просто ответил он.       Стало неловко. Лайс по-прежнему держал её руку, а она — его; забавные перекрестия конечностей напоминали детскую игру, но оба её участника понимали, что игры́ не было. В словах, во взглядах — может быть, но прикосновения не врали.       — Поздравляю, твои видения оказались вещими. Вживую посмотришь, как я на виселице болтаюсь. — Лайс вытолкнул из груди воздух коротким рваным смешком.       — Куплю билет в первый ряд, — съязвила Мерцелла, сердясь не столько на неуместность шутки, сколько на то, что он скинул с себя это наваждение и всё же отпустил её руку. Лайс слишком плохо её знал, раз посчитал, что она не нуждается в поддержке. Или ему было просто всё равно.       От угроз Автарха Мерцелла испытывала цепенящий страх. Любого нормального человека новость повергла бы в ужас, и только Лайс вёл себя так, будто виселицу на Церере прописывали чаще, чем пилюли от головы. Лишь методичное постукивание носком ботинка по каменным плитам пола выдавало его внутреннюю борьбу, что велась за фасадом внешней невозмутимости.       — Значит так. Пойду с Айеном перетру. — Он почесал подборок, озвучивая мысли вслух. — Возможно, вдвоём нам удастся убедить родителей отказаться от этого брака и отправить тебя обратно в твой райский уголок.       Девичье сердце подпрыгнуло, но отчего-то тут же ухнуло с высоты, больно ударившись о землю. Мерцелла была… не рада? Нужно взять это обстоятельство на заметку и позже разобраться в себе, а пока…       — Подожди! — остановила она.       — Что?       — Может быть, оставшись, я смогу чем-то помочь?       — Конечно, площадь можешь украсить ко Дню Империи. Ты лёгкая, на ветру будешь красиво качаться.       — Вообще-то мне казнью не угрожали, — огрызнулась Мерцелла. Внутри скреблось что-то мерзкое, шутки на тему смерти претили ей.       — Может, потому что ты пока не взялась помогать? — усмехнулся Лайс.       — Вообще-то у меня неплохие дипломатические навыки.       — Как бы тебе сказать, чтобы дошло… «Гидру» на дипломатический приём мы вряд ли пригласим. И вообще разговор окончен. Если я договорюсь, ты отсюда уедешь. Если не договорюсь… — Он на миг задумался, вынуждая Мерцеллу неосознанно вытягиваться в ожидании продолжения. — Ой всё, подруга, зубы мне не заговаривай.       Мерцелла только и успела, что открыть рот. Лайс, раздраженный и растерянный, скрылся среди гостей.       — Что будет, если ты не договоришься? — крикнула она вдогонку, но этим лишь привлекла внимание посторонних людей. — Простите, у меня всё хорошо. Правда.       Неправда. Её жизнь неслась, как лёгкий бумажный кораблик, пущенный по резвому весеннему ручью. Вокруг все что-то решали, о чём-то шептались, куда-то пропадали — Мерцелла не могла сделать абсолютно ни-че-го. Штурвал выбило из рук ещё в тот момент, когда она сказала отцу «да» и отважно полетела вместо сестры на планету, о которой ничего не знала. И сейчас она ощущала, что напиталась отчаянием, как бумага — водой, и её тянет ко дну.       Мерцелла сделала шаг, отмечая, какими ватными стали ноги. Небольшой тонкий каблук сейчас не добавлял походке изящества. Кое-как доковыляв до лестницы, она пошла вверх по ступеням, стараясь подтягивать себя на руках, цеплюящихся за поручень.       Кайеллет Эль Кассар всё ещё стоял на широкой лестничной площадке. Он никак не мог насладиться льстивыми комплиментами, которыми его осыпали со всех сторон, словно душистыми лепестками цветов. Мерцелла замедлилась, стараясь подавить иррационально накатившую волну гнева от его присутствия.       — Благодарю, благодарю, — слышала она обволакивающий низкий голос.       — Ваше Величество! — слова слетели с губ, прежде чем Мерцелла успела их остановить. В здравом уме она ни за что не хотела бы привлечь его внимание — значит, с рассудком явно было что-то не так.       — Мерцелла Истри, — обольстительно улыбнулся Автарх, откликнувшись на её призыв. — Вы что-то хотели?       В самом вопросе крылся парадокс. Что она могла от него хотеть? Кайеллет был искренне удивлён тем, что она посмела к нему обратиться, и Мерцелла сама была удивлена не меньше. Сказать сейчас: «Нет, ничего» было бы уязвлевием эго того, кого почитали за Бога.       — Я вас искренне поздравляю с победой, — выдавила она, стараясь унять бешено колотящееся сердце.       — Искренне? — его улыбка показалась опасным обещанием. — Вы лукавите.       Зря она вообще раскрыла рот: теперь Автарх заинтересовался ею, как любопытный ребёнок мог бы заинтересоваться жуком в банке. Жестом руки он приказал всем присутствующим оставить его, и площадка мгновенно оказалась безлюдна. Хищной пружинистой походкой Кайеллет приблизился к Мерцелле.       — Мне показалось, вы хотели сказать что-то иное. — Он прочитал в её глазах смятение и решил подбодрить: — Не бойтесь, я не кусаюсь, — и сам же утробно рассмеялся от своей шутки.       В последнем Мерцелла сомневалась. Интуитивно ища спасения, она прошлась беглым взглядом по атриуму. Заметила напряжённую Селестину, не теряющую дочь из виду; отца, занятого разговором с Ланмеями; Асторию, скучающую в стороне. Лайс и Айен куда-то исчезли. Габбаса тоже не было. Впрочем, всё равно никто не посмел бы перебить Автарха и прийти к ней на помощь.       — Вас что-то тревожит? — спросил Кайеллет, возвращая внимание на себя.       — Да, — призналась наконец Мерцелла. — Я знаю, что на охоте Браннис Атрау получил пулю, пытаясь Вас спасти.       — Вот как? — Кайеллет, кажется, заинтересовался.       — И я не понимаю, почему это обстоятельство не учитывалось при вынесения приговора.       — Приговора? — хищно улыбнулся он. — Приговора ещё нет. Может, как раз потому, что я учитываю все обстоятельства, госпожа Истри?       Его глаза полыхнули недобрым огнём. Мерцелла прикусила язык, испугавшись, что перешла черту. Обвинить самого Автарха в том, что им движет не любовь к справедливости, а эгоизм, не дозволялось никому. Наверно, Лайс был прав: вмешавшись, она обеспечит виселицу и себе, и своим близким.       — Извините, — глухо прошелестела она одними губами.       Не спрашивая разрешения, Мерцелла собралась удирать, но попытка бегства была пресечена властной хваткой большой мужской ладони, затянувшейся на её предплечии. И в момент рокового касания глаза Мерцеллы вновь заволокло тьмой, а воздух перестал поступать в лёгкие. Теперь ничего от неё не зависело…

***

      — Я столько раз предупреждал тебя, чтобы ты ничего не делала за моей спиной, Урсула!       Пальцы Кайеллета сжимались на её горле — это была не шутка, он действительно хотел причинить ей нестерпимую боль. Но даже задыхаясь, беспомощно трепеща в жестоких руках, она понимала, что не умрёт. Это было бы подарком, а Кайеллет уже три года не делал ей подарков.       — Ты же знаешь, что я взорву Калеон и Парсу, если потребуется, — он наконец выпустил её горло и теперь наслаждался хрипами, вырывающимися из женской груди.       — Дело не в Калеоне, — просипела она, сползая по стене вниз. — Ты проиграл, Кай. Взорви все планеты, уничтожь империю — ты не сможешь остановить то, что я начала.       — Ты предала меня.       — Ты же не думал, что я была с тобой ради твоего бессмертия? — Урсула расхохоталась — надрывно и болезненно, исторгая изо рта слюну. — Нет! Я жила своим открытием, я дышала им, даже тогда, когда ты не давал мне дышать, как сейчас. Единое сознание — это прорыв. И его сделала я. Ты слышишь? Я!       — Тщеславная сука!       — Тебе под стать, — едко усмехнулась она, и эта правда никому из них не колола глаз и не возмущала сердце. — Однажды посеянные зёрна принесут свои плоды. В материи времени и пространства теперь есть лазейки. Бойся, Кай. Ничто не может существовать вечно.

***

      Когда Мерцелла вернулась из видения, она почувствовала холод, обволакивающий её со всех сторон. Холод, как если бы её заковали в камень и оставили дрейфовать в открытом космосе. Обладая излишней чувствительностью к запахам, она сразу распознала тяжёлые древесные ноты парфюма Автарха. Открыв глаза, обнаружила себя прижатой к металлическим перилам чужими бёдрами. Вот откуда исходил холод. Не от металла — нет, а от тела, что вдавилось в её собственное.       — Вам плохо, госпожа Истри? — его взгляд не сочувствовал, а испепелял.       — Немного, — соврала она, не зная, куда деть глаза.       Догадывался ли Автарх, что она снова видела часть его прошлого или же счёл её чувствительной особой, чуть не рухнувшей в обморок перед Богом?       — Отдохните! — уже мягче произнёс он.       — Я последую Вашему совету, благодарю.       Кое-как Мерцелла затерялась в толпе. Стараясь не столкнуться с семьëй, направилась в пасть тёмного коридора. Голова кружилась, а сердце стучало, вибрируя раскатами в горле, на котором горели фантомные следы от ладони Автарха. Когда она добралась до гостевой уборной, силы совсем покинули её. Мерцелла вцепились в раковину; побелевшие пальцы почти сливались по цвету с белоснежным фарфором. Пустив воду, она плеснула ледяные брызги в лицо. Плескала ещё и ещё до тех пор, пока холод не обезболил горящую кожу.       Может, ей и правда лучше улететь с Цереры, пока не случилась беда? Если у Лайса получится договориться, она наконец станет свободна. Головой Мерцелла понимала, что так будет лучше для всех, но внутри душила такая обида, что девушка вновь начала задыхаться. Почему её тянуло к этому грубому и безумному парню? Тянуло в обход здравого смысла. А он не нуждался в ней. Совсем.       Мерцелла не знала, сколько она простояла, нависая над раковиной и смотря через идеально чистое отражение в свои пустые глаза. Возможно, уже наступила ночь (в уборной не было окна), а возможно прошёл всего миг. Каблуки валялись где-то в стороне, а стопы замерзли, втянув в себя холод каменных плит, но она и дальше бы так стояла, если бы её одиночество не нарушил щелчок открывающейся двери.       — Мерцелла? — в проёме появился удивлëнный Мейо. — С тобой всё в порядке?       Он окинул её взглядом, от лица с потëкшим макияжем до босых стоп. Мейо умел быстро делать выводы, жаль, не всегда правильные.       — Я их уничтожу! — прошипел он. Лицо передëрнуло судорогой, как обычно бывало, когда он испытывал к кому-то неприязнь. Сейчас эта неприязнь могла выжечь дотла не только резиденцию, но и всю планету. — Посмотрим, что скажет Автарх, когда получит это.       На столешницу рядом с раковиной с хлопком опустилась увесистая папка, заставив Мерцеллу вздрогнуть.       — Это…       — Именно! — подтвердил Мейо невысказанные предположения. — Компромат на Атрау. Стоит ли давать им ещё два месяца, когда можно покончить с ними сейчас!       — Ты обещал, что ничего не сделаешь без моего ведома, — ледяным тоном отчитала его Мерцелла. Её кулаки и челюсти непроизвольно сжались.       — Хм… Что ж, теперь ты в курсе. — Мейо посмотрел на неё внимательно, с прищуром, надеясь отыскать в девушке перед собой прежнюю Мерцеллу, которую знал всю сознательную жизнь. Кажется, она совсем не изменилась, вот только он её не узнавал. — Я не понимаю, ты всерьёз готова защищать этих дикарей? Ты хоть знаешь, что в папке?       — Я не хочу знать!       Мерцелла врала. Она очень хотела знать, но боялась услышать правду. У Атрау имелись леденящие душу секреты, с которыми она была не готова столкнуться.       — Они пытали хронолитов, — резкая и громкая, фраза ударила по ушах, как раскат грома.       — Я сказала, что не хочу знать! — закричала Мерцелла, но отравленная стрела уже пронзила сердце, высекая из горла лишь хрип.       — А ты послушай! Как удобно отгородиться от правды и жалеть тех, кому это чувство даже не знакомо. Знаешь, как Атрау пришли к власти? Они удерживали несколько хронолитов в плену, чтобы те давали им прогнозы, куда и когда бить. А после избавились от них. А что они делали с врагами, ты знаешь? — Мейо сам прочёл ответ в затравленном взгляде. — Знаешь… Только тебе казалось, что это сказки, правда, Мерцелла? Приятнее жить в розовых очках.       — Довольно, Мейо!       Она знала, что он прав. Как бы чудовищно это ни звучало, Мерцелла верила, что Атрау причастны к пыткам хронолитов. Но ещё более чудовищным ей казалось наказывать за это невиновных: Эйни, вынашивающую младенца, весёлого мальчугана Шая, Айена, Лайса… Лайсу ведь тогда было около трёх.       Мерцелла опомнилась и потянулась за папкой, но Мейо оказался быстрее: он выхватил бумаги буквально из-под носа и поднял высоко над головой:       — Прости, но я должен спасти тебя, даже если ты сама этого не хочешь.       Мерцелла силилась разглядеть сожаление в светлых мягких чертах, но не находила. Ожесточение, жажда мести, холодный расчёт — его действия были продиктованы не любовью, не желанием защитить.       Преисполненный уверенностью в том, что он может решать чужую судьбу, Мейо направился к выходу, оставляя Мерцеллу во всепоглощающем липком отчаянии. Она с ужасом осознала, что уже не сможет его остановить. Её обезумевший взгляд метался по тесному помещению уборной, пока не зацепился за увесистую пустую вазу в уступе стены. Зачем она тут стояла, если её не заполнили даже сухоцветами?       А дальше все увязло в плотном тумане. Мерцелла схватила вазу и бросила. Она не целилась, не стремилась попасть — это было безумным порывом, вспыхнувшим стихийно и неосмысленно.       — Мейо?       Вдох. Выдох. Снова вдох, но будто сквозь толщу наваленных камней, придавивших грудь.       — Мейо?       В ушах еще стоит звон разлетевшейся в клочья керамики.       — Мейо!       Она пятится назад, будто это может спасти. Зажмуривает глаза, будто ужасающая картина исчезнет.       — Мейо!!! — её вопль наконец прорезал тишину, и Мерцелла, испугавшись беспросветного отчаяния в собственном голосе, зажала себе рот.       Тело пробила крупная дрожь от осознания того, что она натворила. Бывший жених неподвижно лежал на полу среди осколков. Не думая о том, что может поранить голые стопы, Мерцелла бросилась к нему.       — Пожалуйста, — захныкала она, склонившись над ним.       Крови не было, но Мейо не откликался на слёзные мольбы прийти в себя. Мерцелла легонько похлопала его по щекам, несколько раз надавила на грудь, хотя понятия не имела о технике массажа сердца. Всё происходило, как в самом страшном кошмаре, — нет, хуже: даже в кошмарах такое не снилось.       Она выскочила в коридор и посмотрела в сторону атриума. Там ещё расхаживали гости, но столкнуться с ними Мерцелла не хотела. Папа, мама, сестра, Август Ланмей или сам Автарх — кому из них она осмелится рассказать, что собственными руками убила Мейо? Нет-нет, не убила. Не убила! Мерцелла рьяно погнала эту мысль прочь.       Наконец ей удалось немного успокоиться и принять единственное, как ей тогда казалось, правильное решение. Подобрав руками длинный подол платья, чтобы не мешал бежать, Мерцелла сорвалась вглубь коридора. Даже через век она не забыла бы, где находится и как выглядит эта дверь.       — Лайс! — Мерцелла дëрнула ручку, но не ожидала, что дверь окажется открыта, и потому вскрикнула, когда едва не потеряла равновесие и не растянулась на лысом ковре, который даже не смягчил бы падение.       — Какого…? — Лайс, застигнутый врасплох, вскочил на ноги.       — Пойдём! Там… там… — слова давались с трудом, застревали в голосовых связках.       — Что?       — Там Мейо. — Мерцелла, забыв о манерах, настырно потянула Лайса за руку. — Я ударила его.       — Ха! Хоть кто-то наподдал пернатому.       — Я его убила… Кажется.       — Ты… что сделала? — До Лайса стала наконец доходить суть происходящего.       — Убила Мейо, — повторила она.       — Таааак, идём! — схватив Мерцеллу в охапку, Лайс сам выволок её в коридор. — Куда?       — В уборную.       — И какого х… — он сдержал ругательство в последний момент, — вы делали там вдвоём?       — Долго объяснять, — через плечо бросила она, уже торопясь обратно.       Добежав до заветной двери, Мерцелла настежь распахнула её и застыла на пороге. Наверное, она покинула уборную не больше десяти минут назад, но даже этого времени могло хватить, чтобы кто-то из гостей случайно наткнулся на тело. «На Мейо! На Мейо!» — поправила себя Мерцелла.       К счастью, никто не догадался сюда заглянуть. На полу по-прежнему лежала злосчастная папка, ради которой Мерцелла посягнула на жизнь не просто человека, а близкого друга и бывшего жениха.       — Серьёзно? Ты ему вазой по башке врезала? — голос Лайса пронзил затылок, а от последующего смешка обдало холодком: — Не хотел бы я оказаться твоим бывшим.       Мерцелла, пропустив мимо ушей колкость, обернулась:       — Что нам делать?       — Можем попросить Айена избавиться от тела, — предложил Лайс, и больше всего Мерцеллу ужаснуло то, что он, кажется, не шутил.       — Айена? — она, и без того чувствовавшая себя комком напряженных нервов, буквально зазвенела на самой высокой октаве.       — Да, он обычно не отказывает.       — Что?       Лайс втолкнул её внутрь и запер дверь на засов. Мысли об Айене тут же отошли на второй план, сейчас было не до него.       — Мейо, ты слышишь меня? — Мерцелла склонилась к бывшиму жениху и потрясла его за предплечье. Глубоко в душе теплилась надежда, что Мейо откроет свои ясные-преясные голубые глаза, и этот кошмар закончится.       — Дай я! — Лайс шлëпнулся рядом, тесня Мерцеллу бедром. Первым делом он нащупал пульс и определил наличие дыхания, после чего ехидно скривил губы. — Пернатый наследник Ланмеев живее, чем хочет казаться.       — Хвала Потоку, — облегчëнно выдохнула Мерцелла.       Лайс вида не подал, но тоже наверняка был рад, что Мейо не склеил ласты в их уборной.       — Куда ты его ударила? — чуть помедлив, спросил он.       — В затылок, кажется. Я… не знаю.       Лайс не без доли брезгливости запустил пальцы в светлые идеально уложенные волосы и аккуратно прощупал череп. Мерцелла настороженно следила за выверенными движениями и удивлялась, каким спокойным он оставался при этом.       — Шишак будет здоровый. Возьми полотенце, намочи; нужно холод приложить. — Мерцелла уже подорвалась выполнять просьбу, но Лайс вдруг остановил её: — Сначала туфли.       Она ойкнула, когда он бесцеремонно подхватил её под ягодицы и усадил на столешницу. Скользкая ткань платья задралась почти до пояса, обнажая стройные бёдра, и Мерцелла покраснела от жара, хлынувшего по телу.       — Что ты делаешь? — прошептала она севшим голосом.       Лайс отступил на пару шагов и окинул её оценивающим взглядом. Он даже не пытался скрыть своего интереса к оголившейся части её тела. Когда Мерцелла свела колени с таким рвением, что они аж стукнули друг о друга, и подтянула ткань платья вниз, он лишь усмехнулся и пошёл за обувью.       — Ноги порежешь, а мне не хочется тащить вас двоих, — объяснился Лайс, присаживаясь на корточки возле неё.       Едва он обхватил её за подъëм стопы, Мерцелла перестала дышать. От прикосновения тело прошибло электрическим разрядом, так что она чуть не лягнула его. Но Лайс удержал, ловким движением её нога провалилась в туфлю, а потом и вторая. Всё случилось так быстро, что Мерцелла даже не успела сполна насытиться моментом. Лайс отошёл как ни в чем не бывало и снова занялся Ланмеем.       — Отнесу его к себе в комнату, скоро должен прийти в себя.       Мерцелла спрыгнула со столешницы, ещё раз провела ладонями по бëдрам, чтобы поправить юбку, и пошла мочить полотенце, хрустя битыми черепками под подошвой.       — Посмотри, в коридоре никого нет?       Выключив воду, она послушно выглянула наружу:       — Нет, никого.       Не без труда Лайс завалил Мейо себе на плечо и потащил к выходу. Мерцелла придержала дверь и, не забыв вернуться за папкой с компроматом на Атрау, побежала следом за Лайсом. Ядовитая тревога уже улеглась, но в груди ещё прокатывались отголоски дрожи. Когда тело Мейо коснулось мягкой кровати, Мерцелла наконец смогла выдохнуть до конца. Её пальцы похолодели от мокрого полотенца, поэтому она поспешила использовать его по назначению и облегчить Мейо страдания, которых он, вероятно, в своём забытье и не ощущал. Аккуратно подняв его голову, она подложила полотенце под затылок.       — Он точно очнëтся? — спросила Мерцелла, скосив глаза на застывшего посреди комнаты Лайса.       — Должен, — пожал плечами он. — Мне и не так прилетало, и как видишь, живой.       Доводы прозвучали не слишком убедительно. Во-первых, Лайс был крепче и выносливей Мейо, а во-вторых, иногда он вёл себя… как дурной.       — Ты бы лучше переживала за то, что будет, КОГДА он очнëтся. Если твой бывший женишок откроет рот…       — Кстати об этом… — рука сама потянулась к невзрачной бумажной папке, которую Мерцелла держала при себе. — Здесь кое-что про вашу семью.       Лайс посмотрел недоверчиво.       — Что там?       — Ты знал, что твой отец пытал хронолитов?       Лайс промолчал — даже сжал челюсти, будто боялся, что ответ сам слетит с языка.       — Ты знал! — надавила она. Уже не спрашивала, а утверждала.       — Да, знал. — Лайс выхватил из её рук папку и стал быстро перелистывать хрустящие листы. — Откуда это у тебя? Так, погоди… Эта папка была у Ланмея?       Мерцелла кивнула.              — Ты из-за этого его завалила?       Ещё один неуверенный кивок.       — Волчица! — в голосе явно слышалось одобрение.       Однако Марцелла поводов для гордости не видела:       — Он сказал, что отдаст документы Автарху. У меня не было выбора.              — Получается, я тебе должен, — заключил он.       — Не думаю. — Она поднялась с кровати и приблизилась к Лайсу вплотную. — А ты хочешь быть в долгу? — Глаза заглянули в самую бездну, пытаясь пройти сквозь выстроенные преграды. Что там скрывалось? Чего он хотел? — Думаю, спасения от тераклиды было достаточно, — прошептала она.       — Недостаточно! — прорычал Лайс.       Прежде чем Мерцелла опомнилась, он рванул её на себя, затягивая сильной рукой тонкую талию. Вторая рука вплелась в волосы, руша высокую причёску, и притянула её голову на плечо.       — Впервые не могу отделаться от желания кого-то спасать, — признался он, и ей откуда-то было известно, как тяжело далось это откровение. — Необязательно читать мысли, чтобы знать, как тебе здесь несладко.       Пальцы Лайса нетерпеливо перебирали ткань её платья, словно хотели залезть под кожу. Мерцелла старалась держаться и не терять рассудок, но вмиг ослабла, почти повиснув у него на руках. В своей груди она слышала удары его сердца, от которых рассыпалась на атомы.       — Прости, я не умею быть кому-то поддержкой, меня этому не учили, — шептал он.       — Но у тебя получается, — едва дыша, отвечала она.       Оба были такими разными, но стоило оказаться рядом, как они притягивались друг к другу: как море и берег, как танец и музыка, как звёзды и ночь. Её холодные губы касались разгорячëнной кожи чуть выше его ворота. Она пахла чем-то приятным, настоявшимся, крепким. Мерцелла сдерживала себя из последних сил, чтобы не оставить на шее Лайса влажную дорожку из поцелуев. Он говорил о поддержке, о понимании, а она без стыда и стеснения хотела его. Просто хотела как мужчину. Что может быть проще и сложнее одновременно? Её тело откликалось, просило его прикосновений — пусть даже резких и грубых.       Оторваться друг от друга их вынудили шорохи со стороны кровати. Мерцелла среагировала быстрее: отпрянула, надеясь, что сокровенные мысли не отпечатались у неё на лице. Лайс же отпускал её нехотя, ещё некоторое время удерживая за талию на вытянутых руках. Когда-нибудь им придётся поговорить об этом безумном притяжении, но не сейчас, когда они рискуют стать застуканными с поличным.       Подавившись словами, которые так и не слетели с губ, Мерцелла разгладила несуществующие складки на своём платье и вновь поспешила к Мейо.       Его глаза чуть приоткрылись, он попытался поднять голову, но тут же снова уронил её на подушку, кривясь от боли.       — Мейо!       Расфокусированный взгляд блуждал сначала по потолку, а потом скосился на неё.       — Мерцелла?       Она взяла его руку и сжала. Нужно было что-то говорить, но она сгорала от стыда.       — Прости меня, — наконец выдавила она, склонив голову.       — Поверить не могу, что ты так со мной поступила ради этих… — Мейо не закончил мысль, и без того понятную, и снова попытался подняться. Мерцелла удержала.       — Прости. Просто ты был так категоричен… Я не знала, как…       — Не знала, как? — презрительно скривился он. — Ну конечно! Кинуть в меня горшком — блестящая идея!       — Давай полегче! — вмешался Лайс. — Если бы ты не был таким… активным, ничего бы не случилось.       — Замечательно, ещё и этот здесь! — закатил глаза Мейо. — Он может уйти?       — Нет, потому что я у себя в комнате, — огрызнулся Лайс. — И ты у меня в комнате.       — Какой кошмар!       Мейо, оскорбленный своей уязвимостью, поднялся через силу, потирая рукой ушибленную голову. Волосы были намокшие из-за полотенца, что вызвало новую судорогу брезгливости на лице.       — Тебе очень больно?       — Конечно, мне больно, Мерцелла! Ты же не думала, что это приятно?       — Перестань на ней срываться, не то будет еще больнее, — прорычал Лайс, размахивая папкой. — Лучше скажи, где ты это взял?       — Пошёл ты!       Мейо поднялся на ноги и покачнулся, но Мерцелла тут же подстраховала, подхватив его за талию. Сейчас сердобольность девушки злила Ланмея. Он не понимал, чем он, образованный, верный и щедрый, хуже дикарей с периферии. Почему он проиграл? Мерцелла выбрала сторону, и это оказалась не его сторона.       — Лайс, ты не мог бы оставить нас ненадолго? — попросила она.       — Только после того, как твой дружок расскажет нам, откуда он это взял.       Лайс подобрался, как хищник, откидывая уже не нужную ему папку на кровать. Мейо жадно проследил за ней взглядом: он понимал, что уже не сможет заполучить её обратно. Соперник был выше, шире и, без сомнения, сильнее.       — Хочешь устроить драку при ней? — усмехнулся он.       — Если она пожелает остаться.       — Вы с ума сошли? — Мерцелла едва успела вклиниться между мужчинами.       — Я порву за свою семью! — Лайс будто не замечал её, накидываясь на Мейо. — И мне плевать, кто это будет: дикий зверь или хлыщ из центра.       — Или хрупкая девушка? — выдохнув, прошипел Ланмей. Ему было плохо, но даже в таком состоянии он был способен на провокации. — Не думаешь, тупоголовое чучело, что она может пострадать из-за тебя?       Мерцелла не поняла, кто и в какой момент вытолкнул её наружу и как началась драка. Она увидела, как Лайс впечатал Мейо в стену, вновь причинив боль его ушибленному затылку. Цепкие пальцы Атрау зажали горло соперника, бицепсы надулись, а носки безупречно начищенных сапог Мейо оторвались от пола.       — Лайс! — заорала она.       — Кто? — прорычал он снова.       Мерцелла знала, что на этот раз Мейо точно не жить. Разъярëнный Лайс напоминал стихийное бедствие, уничтожающее всё на своем пути. Он мог уничтожить даже саму Мерцеллу, но в тот момент она об этом не думала. Лайса нужно было привести в чувства, и один способ она знала.       Над её здравомыслием возобладало безрассудство. Мерцелла кинулась к Лайсу, с разбегу запрыгнула ему на спину и вцепилась зубами в ухо. Она не жалела сил, старательно сжимая челюсти несколько долгих секунд, пока не услышала его вопли.       — Блять!       Лайсу пришлось отпустить Мейо и заняться новой проблемой. Ему не составило труда сбросить девушку на кровать, но всё же Марцелла своего добилась: она отвлекла Лайса от Ланмея.       — Ты совсем рехнулась? — заревел он.       Рехнулась. Именно. Теперь она совершенно точно это знала, хотя бы потому что не испугалась кинуться на Лайса, когда он не в себе.       Все тяжело дышали: Мерцелла — от перенапряжения и нервов, Мейо — от возможности насладиться живительным воздухом, а Лайс — от злости на них обоих. По его шее побежала красная струйка.       — У тебя кровь.       — Спасибо, что ухо мне не откусила. — Выругавшись, Лайс подошёл и навис над Мерцеллой. Ей пришлось отклониться назад, напрягая пресс, чтобы не рухнуть на лопатки. На миг она испугалась, что он и её схватит за горло и переломит его, как карандаш, но Лайс всего лишь потянулся за папкой.       А потом за ним закрылась дверь.

***

      — Как ты? — Мерцелла посмотрела на осевшего на Мейо. Вопрос был лишним, выглядел он очень бледным и помятым.       — Знаешь, — он закинул голову и прислонился затылком к стене, — я рад, что хотя бы не он.       — Что не он?       — Твой жених не он.       — А-а-а, ты про это. Да, наверное, — пролепетала Мерцелла.       — Но ты всё равно пожалеешь, — горько усмехнулся Мейо. — Если бы ты не помешала мне отдать Автарху этот дурацкий компромат, то завтра смогла бы покинуть Цереру, освобождëнная ото всех обязательств. Ты же сознательно саботируешь мои попытки вытащить тебя? Неужели ты этого не хочешь, Мерцелла? Тогда просто скажи мне: «Мейо, ты мне больше не нужен!» и я навсегда от тебя отстану!       — Прости.       Всего одно слово, но оно впитало в себя всё то, что она не могла произнести вслух. Когда-то Мейо был важной частью её жизни, потому что иного она не знала, но сейчас всё изменилось. Она отделилась от него, как ребёнок отделяется от родителей в определённый момент.       — Ладно. — С лица Мейо сошла последняя краска, что превратило его в безжизненный воск. — Я не нужен!       — Мейо, прошу. Я всегда старалась сглаживать острые углы, не обижаться там, где ты давил! Не дави и ты на меня. Если бы наша свадьба состоялась два года назад, возможно, мы смогли бы быть счастливы. Но не сейчас! Я нужна здесь — просто прими мой выбор.       — Значит, ты готова перечеркнуть всё, что было между нами?       — Перечеркнуть — нет. — Мерцелла упрямо втолковывала ему свою правду. — Я благодарна тебе за каждый момент вместе, но мы уже не сможем повернуть время вспять.       Для Мейо это было ударом, но не было неожиданностью. Наверно, в глубине души он попрощался с Мерцеллой ещё в тот момент, когда узнал о её новой помолвке.       — Что ж, хорошо. — Он втянул носом воздух, стараясь успокоиться.       — Я попрошу тебя лишь об одном — не вреди.       — Это твоя жизнь, Мерцелла, и ты можешь жить её, как считаешь нужным.       Правильным ли было прильнуть к нему и в последней раз утонуть в объятиях уже не любовника и не друга? Для Мейо это значило боль, а для неё — успокоение собственных ран. Не размышляя слишком долго, уверенная, что у него сейчас нет сил оттолкнуть, она присела рядом, обвила руками его талию и закопалась лицом в гладкий скользкий атлас модного наряда.       — Прости меня, — прошептала Мерцелла в сотый раз.       Казалось, прошла вечность, но Мейо обнял её в ответ.       — На это потребуется время. — Он замолчал, по неровному дыханию Мерцелла понимала, как ему больно. — Я смогу простить тебя, но себя уже нет.       — Не говори так! — попросила она, стирая с щёк непрошеные слёзы.              Мерцелла не могла больше выносить груза своей вины. Под предлогом принести Мейо воды она выскользнула из комнаты, но в коридоре налетела на Лайса.       — Ты что, подслушиваешь? — прикрыв за собой дверь, она быстро вытерла щёки и нос, хотя знала, что Лайс заметит.       — Вот ещё! Это моя комната.       Он уже не выглядел безумным. Вероятно, Лайс ходил обрабатывать рану, потому что крови не было, а на коже появился белый пластырь.       — Придётся тебе её одолжить.       — М-м-м… А мы с тобой вместе жить будем? — Он навис над ней, вынуждая вжаться в стену.       — С чего бы?       — Одному мне теперь будет скучно, а ты всё равно никуда не летишь.       — Как это? Не ты ли хотел поиграть в героя и отправить меня обратно? — удивилась Мерцелла.              — Если ты об этом, то забудь. Родители тебя не отпустят. Они считают, что политический брак по-прежнему может нас спасти. Полагаю, в случае неудачи ты можешь оказаться нашей заложницей.       — Что? — Мерцелла подавилась вдохом.       — А что такое, дорогая? Рассчитывала на другое, связываясь с дикарями? — Лайс сверкнул оскалом.       — Пытаешься напугать меня?       — Нет, конечно. Просто честно обрисовываю жопу, в которой ты оказалась. Надо было слушать своего пернатого жениха и бежать на поклон к Автарху. А теперь всё, — он развёл руками. — Клетка захлопнулась, детка.