"Sorry seems to be the hardest word"

Пьеро в замешательстве стоял посреди номера… Он не ожидал, что так всё повернётся, ведь ничего не предвещало… Да, надо было позаботиться о безопасности, но ему совершенно снесло голову от слов Аличе, от её близости… Почти пять лет он думал, что она нашла быстро ему замену после расставания, была счастлива в отношениях и с отвращением вспоминала убитые месяцы на роман с эстрадной канарейкой, а оказалось, тот парень просто наврал… И теперь… Его размышления прервал стук в дверь… Неужели?.. - Синьор, Ваша пицца! - Ах, да, спасибо… В этой пицце не было никакого смысла… Ведь это специально для неё… Он помнил всё до малейших подробностей о её вкусовых пристрастиях, любимых духах, книгах, фильмах, любимом спорте, футбольной команде… И что все эти знания, если он так и не нашёл ключик к её сердцу? К её доверию? Ведь она просто боится… Боится, что станет ему не интересной… Пьеро смотрел в окно… Аличе долго не выходила, и это его насторожило… Он пошёл к выходу и только открыл дверь, как столкнулся к ней лицом к лицу… - Пьеро… Я… …Аличе застыла у лестницы, словно верхняя ступень была рубиконом, который нельзя перейти без сжигания мостов за собой окончательно, насовсем, без права что-либо переиграть или изменить… Аличе не могла сделать этот решительный шаг… Эта дурацкая пицца… Ведь он помнит, что она любит именно её … Если человек, который с трудом запоминает имена, а на концерте держит шпаргалки, чтобы подсмотреть забытые слова, помнит твою любимую пиццу, хотя вы расстались с ним почти пять лет назад, это же о чём-то говорит? То есть о многом.. И то, что сейчас из-за их совместной ночи этот ответственный весь из себя менеджер будет выдавать петухов, если у них репетиция или концерт… Ведь он на это тоже положил с прибором… И разве она не скучала по нему все эти годы, разве, поворачивая ключ в замке своей квартиры, она не хотела вновь ощутить запах дорогих духов, обладатель которых делал их ещё дороже… Сердцу… Разве она не мечтала, просыпаясь по утрам, поворачиваясь на бок, лицезреть его сонную улыбку… Он всегда просыпался раньше её и будил её, что отнюдь не способствовало отсутствию опозданий на работу… Он, конечно, был ещё тем занудой в быту и чистюлей, но занудство она как-то переносила и обращала в шутку, а чистота и порядок ещё никому не повредили, тем более уборку он делал сам, оставляя на неё готовку… Она знала, он ей не изменял! А уж то личное, что было скрыто от солнечного и лунного света под одеялом, было и вовсе волшебно… Были только два камня преткновения: их рабочие графики и дети… И их было достаточно для расставания… Или… Аличе смачно выругалась и развернулась обратно к номеру, чуть не снеся на обратном пути швейцара… Уже без пиццы… «Ну уж нет, мою пиццу он не будет есть в одиночестве… Слишком много преференций на одну тушу, и любовь на трезвую голову, и пицца в один рот! А между прочим, именно я сейчас голодна, как волк, и не только в гастрономическом смысле… Я съем этого настырного наглого сицилийца вместе с очками, даже не сказал, зараза, «прости, милая, я был ослом, давай начнём всё сначала", что, это так сложно?..» Стучать не пришлось, дверь распахнулась… Они чуть не столкнулась лбами с Пьеро… - Пьеро, я… В открытое окно залетели звуки от радио, игравшем в машине под окнами на полную катушку… «Sorry seems the hardest word»… Воистину! - Аличе, я действительно дурак, прости меня! У меня вовсе не было никаких подлых намерений, я действительно потерял голову! «Не ты один», - подумала девушка, только сейчас осознавая, как всё-таки она скучала по нему все эти годы. - И ты меня прости! Просто так обидно, когда после практически пяти лет тотального воздержания, быть в нетрезвом виде, а ещё когда осознаёшь, что ты пропустил, - Аличе повесила табличку с надписью «не беспокоить» и захлопнула дверь. - Ты, действительно, хочешь, чтобы мы снова встречались? По твоей реакции ещё пять минут назад я подумал, что я как мужчина тебе безразличен… - озадаченно произнёс Пьеро. «Женщины, вечно у них семь пятниц на неделе…!» - Поставь свой телефон на беззвучный режим! – скомандовала Аличе, в глазах которой загорелся озорной огонёк. – Сейчас я буду доказывать тебе, КАК ты мне безразличен… Второй раз уговаривать не пришлось… - Аличе, - сипло ответил Пьеро, приподнимаясь над девушкой на локтях, когда оба уже были в постели - у меня с собой действительно нет защиты, я ведь вчера даже не предполагал… - В таком случае, авторитарный, - энергичным движением укладывая парня на обе лопатки, - я сегодня сверху… Телефоны обоих надрывались в беззвучных всхлипах, пока Аличе в рубашке Пьеро ела остывшую пиццу и глупо, но счастливо улыбалась, слушая, как сицилиец выдавал петухов, стоя под струями душа. Пожилая соседка за стеной, которую разбудил крик Аличе и которая за это утро наслушалась разных звуков, решила, что парень, во-первых, страдает от ночных кошмаров, потом, судя по стонам и пыхтениям, от геморроя и в довершении у него запор… - Бедный мальчик, за что ж ему одному всё это?.. Этим днём и Аличе, и Пьеро получили нагоняй от начальников, больше, конечно, огрёб Пьеро. - Вы сегодня все, как сговорились! Мы клип снимать должны, вечером у нас запись на радио, а у одного петушиные вопли вместо пения, а другой никак не может оттереть диснеевскою Урсулу с щеки, которую ему дочь нарисовала несмываемым маркером! Не хватало ещё, чтобы наш Дон Кихот Джанлука выкинул какой-нибудь фортель! Две драки за один день! Слава Богу без последствий в виде фингалов… - Три… С последствиями, - обречённо вздохнули с порога. Под глазом Джаника красовался синенький фингальчик… Торпедине резко захотелось на пенсию…