«Поломка» №1

Примечания: Не забываем про отзывы, подписки, лайки. Для меня очень важна обратная связь на ФФ!) тгк : Liksisemi

***

Джон Дэйви Харрис, учёный, чьё имя в научных кругах звучало как пароль к самым дерзким открытиям, ехал на пресс-конференцию. В салоне его автомобиля, словно оазис тишины в преддверии бури, звучала "Серенада No13 соль мажор" Вольфганга Амадея Моцарта. Эта музыка, словно вторая кожа, подчеркивала его внутренний мир – мир интеллектуальной глубины, эмоциональной тонкости и всеобъемлющей любознательности, черты, которые так часто приписывают ценителям классики. Каждая нота, словно ограненный алмаз, сияла в акустическом пространстве салона, умиротворяя и настраивая на нужный лад. Но безмятежность была недолгой. Сначала возникли назойливые помехи, словно предвестники грядущих перемен, а затем хрупкую мелодию Моцарта грубо оборвал голос из радиоприемника. Бесстрастный диктор новостей зачитывал сводку событий, далеких от гармонии классической музыки, но, тем не менее, требующих внимания. Несколько минут Харрис слушал, хмуря брови, как будто пытаясь отделить зерна истины от плевел пропаганды. Затем, с легким вздохом, он выключил динамики, погружая салон в тишину, нарушаемую лишь мерным гулом шин по пустынной трассе. Внезапно, в этой тишине что-то тревожно щёлкнуло. Мотор, до этого ровно и уверенно урчавший, издал какой-то нездоровый, надрывный рык, словно предчувствуя беду. — Чёрт, — пробормотал Джон, скривившись. Индикатор температуры двигателя предательски зашкаливал, а из-под капота повалил слабый, но отчётливый пар. Учёный прекрасно понимал, что дальнейшее игнорирование проблемы может привести к катастрофическим последствиям. Не желая испытывать судьбу, он съехал на обочину и остановился. Выбравшись из машины, Джон направился к передней части. С лязгом откинув капот, он уставился на хитросплетение проводов и трубок, мало что понимая в этом хаосе. Ирония судьбы: Джон, светило в своей научной области, оказался полным профаном в автомобилях. После минутного созерцания внутренностей мотора он выдвинул единственную правдоподобную версию: перегрев. С разочарованным вздохом Джон захлопнул капот. Он вернулся к водительской двери, вытащил ключи из замка зажигания и, убедившись, что машина заперта, начал прохаживаться по краю трассы. Безуспешно пытаясь поймать сигнал телефона, Джон заметил в нескольких метрах от дороги едва заметную тропинку, уходящую в лес. Ожидание помощи на обочине казалось безнадёжным, а бездействие угнетало. Нужно было что-то предпринять. Решив, что хуже не будет, Джон достал телефон, включил фонарик и, осторожно ступая, двинулся по лесной тропе, стараясь не оступиться в полумраке. Единственной его целью было найти хоть кого-нибудь, кто мог бы помочь. Пройдя по тропинке, петлявшей между деревьями, Джон неожиданно вышел на просторную поляну. Её окружал плотный лес, а в самом центре расположилась небольшая, словно затерянная во времени деревня. Любопытство пересилило осторожность, и учёный направился к ней. Джон вошёл в деревню, и его взгляд начал скользить по постройкам. Вдоль улицы, по обеим её сторонам, стояли добротные каменные дома с крышами, покрытыми тёмным деревом. Оконные рамы тоже были деревянными, с резными наличниками, придающими домам особый, старинный вид. Тишина стояла звенящая. Ни единого звука, ни признака жизни. На улице не было ни души. "Наверное, ещё слишком рано", - подумал Джон. Он привык к суете и шуму большого города. В его родном Петербурге даже глубокой ночью можно было встретить гуляющих людей или увидеть проезжающие машины. Джон посмотрел на часы: пять с небольшим утра. Однако здесь, казалось, время остановилось. Ни в одном из домов не горел свет, не слышно было ни единого звука. В голове учёного зародился закономерный вопрос: а есть ли здесь вообще электричество? Он огляделся, выискивая взглядом привычные столбы с проводами, тянущимися от дома к дому. Но их не было. Ни столбов, ни проводов. Учёный сделал для себя однозначный вывод: в этой деревне электричества нет. Этот факт лишь усилил ощущение оторванности этого места от остального мира. Продвигаясь дальше по улице, Джон убрал телефон в карман. Нужды в фонарике больше не было – яркий лунный свет и редкие фонари, установленные вдоль дороги, вполне справлялись с освещением. Внутри каждого фонаря мерцала живая свеча, отбрасывая причудливые тени. С каждым шагом ощущение нереальности происходящего усиливалось. У Джона складывалось впечатление, что он каким-то образом перенёсся во времени, угодив прямиком в тысяча восемьсотые года. Время, когда люди предпочитали не покидать свои дома после наступления темноты, опасаясь вампиров, когда взгляд на полную луну мог привести к встрече с оборотнем, и когда ведьм сжигали на кострах, веря в их связь с нечистой силой. Первоначальное впечатление о крошечном размере деревни оказалось обманчивым. Улица, по которой шёл Джон, извивалась, постоянно меняя направление, создавая ощущение бесконечности. Деревня казалась гораздо больше, чем представлялось вначале. Внимание Джона привлек ещё один странный элемент: над большинством дверей домов висели связки чеснока. Это показалось ему особенно абсурдным. Как учёный, Джон скептически относился ко всякого рода мистическим явлениям. Вампиры, оборотни, ведьмы – всё это, по его мнению, были лишь суеверия, деревенские байки, не имеющие ничего общего с реальностью. Однако, несмотря на свой скептицизм, он не мог не признать, что атмосфера этой деревни была пропитана чем-то необъяснимым и тревожным.

***

Продолжая свой путь по пустынной улице, Джон вдруг замер. Внимание ученого привлекла двухэтажная каменная изба, ничем не отличавшаяся от других строений, за исключением одного – в окнах горел свет. Это был первый и единственный дом, в котором Джон заметил признаки жизни за всё время своей прогулки по деревне. Заинтригованный, Джон приблизился к входной двери. Он тихонько постучал, но ответа не последовало. За дверью слышались неясные звуки: кто-то открывал и закрывал шкафчики, переставлял какие-то предметы. Любопытство взяло верх. Джон осторожно потянул на себя ручку. К его удивлению, дверь оказалась не заперта. Без лишних колебаний он приоткрыл её и заглянул внутрь, а затем, переступив порог, вошёл в помещение. То, что он увидел, удивило его ещё больше. За прилавком, сделанным из грубого дерева, стояла молодая девушка. Её светлые, почти белые волосы обрамляли лицо с тонкими чертами, а взгляд пронзительных зелёных глаз был устремлён на Джона. В её облике было что-то неземное, словно она сошла со страниц старинной сказки. — О, здравствуйте! — воскликнула девушка, одарив Джона немного растерянной, но искренней улыбкой. — Не думала, что кто-то заглянет в такую рань. Я вас, кстати, совсем не припоминаю. Вы тут живёте? — она заговорила быстро, словно боясь прервать эту хрупкую тишину. Джон, в свою очередь, окинул взглядом помещение. Его опасения по поводу вампиров и ведьм постепенно отступали, уступая место более приземлённым мыслям. Это была самая настоящая пекарня. За прилавком стояла старая касса, рядом располагались витрины с аппетитными хлебобулочными изделиями. На стендах по бокам аккуратными рядами лежали свежие буханки хлеба, румяные булочки и прочие сладости. Аромат свежей выпечки наполнил воздух, заглушая тревожные мысли. — Нет, к сожалению, я здесь проездом, — ответил Джон. — У меня машина сломалась неподалёку. — Оу, сожалею, но… — девушка не успела договорить, как дверь пекарни снова отворилась, и внутрь вошёл парень, одетый в чёрный плащ с капюшоном. Пекарьша перевела взгляд за спину Джона, устремив его на вошедшего, и учёный, следуя её примеру, обернулся, чтобы увидеть незнакомца. Парень лёгким движением обеих рук сбросил капюшон, обнажив тёмно-русые растрёпанные волосы, перехваченные бечёвкой в высокий длинный хвост. Затем он расстегнул единственную пуговицу у горла и, скинув плащ с плеч, повесил его на крючок вешалки у входа. — О, Ло, привет! — воскликнула девушка, одаривая парня лучезарной улыбкой. — Ага, — буркнул тот в ответ и, не удостоив Джона ни единым взглядом, прошёл в соседнюю комнату. Джон, слегка озадаченный появлением странного гостя, всё же повернулся обратно к девушке. — Так вот, я хотел бы спросить, у вас тут есть место для ночлега? Гостиница, может, какая-то? Лицо девушки выразило сожаление. — Отелей у нас отродясь не было. — Это плохо, — пробормотал Джон, чувствуя, как его надежды на комфортный ночлег тают на глазах. — А есть, может быть, кто-то, кто разбирается в машинах? Механик, или просто умелец, способный хоть что-то починить? — Честно, не знаю, — виновато проговорила девушка, опустив взгляд. — Но после пробуждения города можете сходить в соседние мастерские, лавки, там уж кто-то точно найдётся, или же на рынке поспрашивайте. — Спасибо, тогда я пойду, — произнёс Джон, решив, что не стоит тратить время впустую. Он уже развернулся в полуоборота к выходу, как вдруг… — Стойте! — крикнула девушка, в её голосе прозвучала неподдельная тревога. — Стою, — с лёгкой насмешкой или сарказмом отозвался учёный, приподняв бровь. — Вы что, прямо сейчас на улицу? — Ну да, — подтвердил Джон, недоумевая, к чему ведёт этот разговор. — Так нельзя! — категорично заявила девушка. — Почему же? — искренне заинтересовался Джон. — Там нечисть злая ходит! — произнесла она таинственным шёпотом, словно делясь сокровенным секретом. — Нечисть? — повторил учёный за пекаршей и усмехнулся, не веря своим ушам. — Вы серьёзно? — Да, нечисть! — с настойчивостью повторила девушка, словно пытаясь убедить не только Джона, но и саму себя. — Мы все в деревне знаем, что нельзя выходить до звона колоколов церковных на улицу, иначе нечисть заберёт. — Ну, так вы же дошли до своей пекарни, — резонно заметил Джон, не желая ввязываться в бессмысленный спор. — Так я живу здесь, этажом выше, — пояснила девушка, указывая наверх. — А тот парень, что пришёл? — Так у него есть амулет, — ответила она, словно это всё объясняло. — Понятно, — протянул Джон, чувствуя, что этот разговор затягивается. — Но ладно, я всё же пойду. — Вы же мне не верите? — со вздохом спросила девушка, в её голосе послышалась обида. — Извините, но в подобное не верю, — пожал плечами учёный, готовый как можно скорее покинуть эту странную пекарню. — Подойдите, пожалуйста, — неожиданно попросила девушка, глядя на Джона с какой-то странной решимостью. Девушка, словно предвидя его скептицизм, достала из-под кассового аппарата сложенную газету. Учёный невольно усмехнулся: газеты? В наше время? Абсурд. Пекарша, не обращая внимания на его реакцию, развернула страницы и протянула газету Джону. Учёный, колеблясь, принял её в руки. На первой странице бросался в глаза кричащий заголовок: «Нечисть как причина смерти». Ниже была размещена фотография мертвого парня. Зрелище было ужасным: его глаза были совершенно белыми, без зрачков, лишь молочная белизна; кожа отливала нездоровой бледностью, почти белизной; губы посинели, а все вены на теле вздулись, приобретя такой же неестественный синий оттенок. Ниже под фотографией следовал текст: «Снова убийство, совершённое нечистью. В городе орудует ведьма или ведьмак». Далее шло подробное описание трупа и рассказ о злодеяниях нечисти. Джон про себя усмехнулся: ведьма или ведьмак? Смешно просто. Неужели в 21 веке люди всё ещё верят в подобные сказки? — Вот я же говорила, — торжествующе произнесла девушка, словно его сомнения были для неё личным оскорблением. — Тут нет никаких доказательств, что это сделал какой-нибудь ведьмак, — упрямо повторил Джон, пытаясь рационально объяснить ситуацию. — Это может быть кто угодно: убийца, маньяк, или просто несчастный случай. — Я прошу вас, просто останьтесь до звона колоколов церковных, — умоляюще произнесла девушка, в её глазах читалась искренняя тревога за его безопасность. Долго уговаривать учёного не пришлось. Уставший и немного смущенный её искренней заботой, он неохотно согласился. Джон сел за столик пекарни, опустившись на деревянную скамью. Положив руки на стол, он опустил на них голову, пытаясь хоть немного отдохнуть. Вскоре его сморил короткий сон. Проснулся он от того, что кто-то несильно трясёт его за плечо, скорее даже пихает. Учёный поднял голову и увидел перед собой того самого парня, которого девушка назвала "Ло". — Вставай уже, колокола прозвенели, — небрежно бросил парень, оглядывая Джона с некоторым раздражением. — Сидишь тут, покупателей распугиваешь