Часть 4. Об аккредитации

      Наверное, сложнее всего Зое было понять, зачем в аккредитации столько «дичайшей хери» под названием «представиться», «спросить возраст» и прочего. Если тоже явно ненужные фразы, вроде, «уточнить самочувствие» или «идентифицировать пациента» Зоя еще с натяжкой понимала, то «получить согласие» было просто смешным. В смысле, какое нахрен согласие? Тебя что, на аркане тянут делать какую-то процедуру? Так кричи, отбивайся, зови на помощь!       Однако студентов нужно было учить сразу правильно. Это в идеале. А в реальности Глаша учила «как надо», уточняя, что к аккредитации придется заучивать «всю эту поебень».       Эльвира Марковна не совсем понимала, в чем смысл открывать в колледже площадку для аккредитации, если в государственном меде они проходили чуть ли не каждый месяц.       — Для того, чтобы девочкам пройти всю эту ерунду проще, быстрее, в родных местах, с нашей поддержкой хоть в первый раз, — ответила Зоя.       Всю глубину мысли Эльвира Марковна поняла только после первой проведенной аккредитации. Когда все, абсолютно все, набрали «70 процентов и более».       — Так они у тебя под двумя камерами ставили плюсы даже на то, что не было озвучено, — немало удивилась Эльвира Марковна. — А если проверят?       — Проверят — ну что поделать, значит, факир был пьян и фокус не удался, — ответила Зоя. — Но проверять они тоже должны были, как я понимаю, онлайн, прочесались — сами виноваты.       Эльвира Марковна еще не знала, что и на тесте Глаша и прочие члены аккредитационной комиссии подсказывали аккредитуемым.       — Может, в магистратуру поступить? — задумчиво спросила саму себя Зоя, сидя за бумагами.       — Каков смысл? — удивился Александр Васильевич. — Ты же учиться не будешь.       — Чтобы всем говорить, что окончила нархоз, — ответила Зоя. — Чтобы родители замолчали. Чтобы Севастьянка после своего второго нархоза не ржал. Да просто, чтобы бакалавром не быть. Вот кто виноват, что в моей шараге не было правового обеспечения национальной безопасности? Так была бы специалистом. А так уйдем мы от Болонской системы — и все, так и останусь на всю жизнь бульбазавром. Это еще сейчас бакалавров хоть не чморят за то, что они бакалавры — раньше дебилами недоученными называли, пока их было мало.       — Ты же не будешь учиться, — снова повторил Александр Васильевич.       — Сашенька, так я же не одна, у меня есть ты, — приобняла мужа Зоя.       «Пиздец, блядь, ты совсем ебанулась», — именно так сказал бы Александр Васильевич, если бы матерился. Однако узнав, куда супруга подала документы, он сказал немного иначе:       — Зоя, а почему ты пошла учиться на преступления в сфере экономики?       — Потому что в нархозе было или гражданское право в экономике, или уголовное право в экономике, а ты, Саша, в уголовном праве шаришь лучше, — честно ответила Зоя.       — Так причем здесь я, если учиться тебе? — удивился Александр Васильевич.       — Дистант, — сказала Зоя. — Наследие ковида. Мне нужно только поступить.       — Это не Нижнеухрюпинский технико-аграрно-зубовыдирательный колледж, это нархоз, Зоя, — ответил Александр Васильевич. — Сюда и вправду нужно поступить.       — Я же не в классический университет собралась, — удивилась Зоя. — И не в филиал императорского. Хотя, может, и туда надо было… В филиал. Просто побоялась, что туда могу не пройти по конкурсу. Хотя нет, наверное, дело не в этом. В одном нет заочки, а во втором классическая заочка, нужно дважды в год лично являться. А здесь как бы заочка, но с дистантом и видеосвязью…       — Мне прямо интересно, что будет дальше, — произнес мужчина.