Глава 1. Перед грозой

Сильные люди вокруг нас

Я не знаю, что будет Не в первый раз Убегаем, убегаем, бежим

      Часы показывали полдень, на улице было черно, мрачно и неприветливо — вот-вот собирался пойти дождь. Где-то вдалеке загремело, поднялся сильный ветер. Для города на Неве это было привычным делом, проще по пальцам одной руки пересчитать дни без осадков. Женя ускорила шаг — до дома оставалось пару сотен метров. Сейчас, в дневное время, она совсем не боялась, к тому же во дворе наконец-то заработали камеры. В случае чего они хотя бы запишут нападение и следствию будет проще разобраться. Сегодняшний день, как по заказу — и пятница, и тринадцатое, выдался ужасным. Рано утром, еще до будильника ей позвонил Степаненко, «обрадовал» тем, что теперь она свободный человек. В том смысле, что отправляется в бессрочный отпуск, пока вся эта шумиха вокруг ее клиента Михайлова не уляжется. Дело, в которое ее втянул все тот же Степаненко прогремело на всю страну. Подзащитный оказался серийным убийцей, за восемь лет от его рук погибло тринадцать девушек. По крайней мере, с его слов получалась именно такая цифра. Следователь подозревал, что жертв гораздо больше, Михайлов, понимая, какие вырисовываются перспективы, вполне мог придержать информацию, дабы скрасить однообразные будни в заключении. Однако с Евгенией они нашли общий язык, и Женя подозревала, что дело в цвете ее волос и типаже. Она была похожа на его жертв, только возраст не совпадал, но Михайлова, похоже, это совсем не смущало. Яркие, красивые, рыжеволосые — им всем было чуть за двадцать, они доверчиво продолжили знакомство с обаятельным и харизматичным Михайловым, а когда доходило до интима, сбежать уже не получалось. Он связывал девушек, насиловал, потом душил и снова насиловал. Тела прятал в лесу, вывозил на своем внедорожнике, всегда — ночью. Старательно заметал следы. Все его деяния сходили бы с рук, если бы одна из девушек не оказалась дочерью влиятельного и богатого человека. Поиски Яны Андреевой велись активно, сожитель Яны — Михайлов, разумеется, попал под подозрение. Он рассказал душещипательную историю, что они с Яной были в кино, потом ужинали, затем он отвез ее домой, провожать до квартиры не стал, уехал домой. А наутро узнал, что Яна пропала. Поиски продолжались несколько месяцев, о Яне Андреевой знал весь город, волонтеры, добровольцы, родные и близкие — все искали девушку, а следствие отрабатывало основные версии. На допросах Михайлов путался, потом стал говорить увереннее, а потом и вовсе пытался сбежать из города. Не удалось — задержали сотрудники ДПС за превышение скорости, а потом увидели данные — на Михайлова поступила ориентировка. Вранье вскрылось, когда в его машине нашли следы крови, группа и резус-фактор совпадали с группой Яны, к тому же одна из ее крошечных сережек-гвоздиков застряла в обшивке багажника. Михайлов «поплыл», когда на него надавили во время допроса, и выложил все — следователь только успевал фиксировать и изредка задавать уточняющие вопросы. Евгения, соглашаясь представлять интересы Михайлова, тогда еще не знала, во что выльются его признания и вся эта история в целом. В новостях постоянно мелькали подробности страшных преступлений, население вполне справедливо возмущалось и негодовало — рядом с ними столько лет жил опасный преступник, а его даже не искали. Девушки просто пропадали без вести, а он безнаказанно продолжал свою охоту. В день, когда суд огласил приговор, по возвращении домой ее ждал неприятный сюрприз. У двери лежала огромная жирная дохлая крыса, а на самой двери красовалась яркая кривая надпись «СДОХНИ ТВАРЬ». Крыса отправилась на помойку, краску с двери удалось смыть растворителем, но потом началась травля в соцсетях — ей начали приходить оскорбления и угрозы. Страницы с соцсетях она тут же удалила, на всякий случай сменила номер телефона, стала в целом осторожнее. Купила и положила в сумочку газовый баллончик, слабо надеясь, что он как-то поможет в случае нападения. Дверь кто-то регулярно расписывал, подкидывали то свиные головы, то куриные, однажды пострадала черная дворовая кошка. Ситуация стала хуже, после того, как Михайлов погиб во время этапирования в мордовскую колонию. Подробностей не удалось узнать, единственное, что передали ей — Михайлов неудачно оступился, разбил голову и умер от массивного кровоизлияния. Не то чтобы она скорбела или переживала за своего бывшего подзащитного, но неприятный тяжелый осадок остался. А буквально на днях ей прокололи все четыре колеса в машине и вдобавок исписали пожеланиями смерти. Пришлось вызывать эвакуатор и оставлять машину в сервисе, учитывая большое количество заказов, обещали решить проблему дней за десять. Выбора не оставалось, Женя согласилась подождать — в конце концов, пока за ней никто не следил, да и вряд ли была цель устранить ее именно физически. С самого начала ей казалось, что у кого-то совсем другие планы— вывести ее из душевного равновесия, подавить морально, напугать. Возможно, заставить переехать. Или уйти из профессии. Все это вызывало лишь усмешку, но нервозность никуда не делась, возвращения домой поздними вечерами добавляли адреналина. И ладно бы дело казалось только работы, испорченной репутации и ее попыток оставаться профессионалом даже в таком сложном деле. Но проблемы сыпались со всех сторон, даже оттуда, где, казалось, все стабильно и хорошо. Да, недоверие коллег обижало, но она не могла их винить, у всех были дела поважнее, чем ее безопасность, да и кто был обязан за ней присматривать? Как взрослая и самодостаточная Евгения справлялась со всеми проблемами сама, даже когда была замужем за Винокуровым. И уж тем более самостоятельность не исчезла после развода. О нем, Женя, если честно, сожалела — прошло чуть больше года, она так и не нашла человека, с которым ей могло бы быть так же комфортно, как с Володей. Не то что бы она пустилась во все тяжкие, дальше знакомств дело не шло, два раза она сходила на неудачные ужины, каждый раз отмечая для себя, что Винокуров бы так не поступил. Наверное, в глубине души, она продолжала его любить, но гордость не позволяла сделать первый шаг, даже несмотря на то, что виновата была она. Ну, как, виновата — приревновала, на эмоциях наговорила глупостей, сгоряча подала на развод, не пожелала выслушать, когда Володя пытался ей все объяснить. Злилась, когда он четко говорил, что против развода. Отталкивала каждый раз, когда он правда хотел наладить отношения и извиниться. В итоге он устал от ее истерик и попыток вывернуть все так, что вина на нем и только на нем, районный суд развел их, вопросы с имуществом решились легко и быстро. Винокуров ушел, как она и хотела. Только минусов во всей этой ситуации было слишком много, а плюсов — ни одного. Решить проблему одиночества можно было всего лишь одним звонком. Сколько раз она собиралась, набирала номер, но не хватало смелости. Войдя в парадную, Женя сильнее сжала связку ключей. До квартиры удалось добраться без приключений. Но на двери красовалась новая надпись, на этот раз белой краской «ТЫ СЛЕДУЮЩАЯ». Сфотографировав, прошла в квартиру, заперлась на оба замка, скинула ботинки и вздохнула. Это выглядело слишком бредово, чтобы кто-то действительно хотел ее смерти. Она всего лишь адвокат, выполняющий свою функцию государственного защитника. Она не пыталась оправдать Михайлова, не выгораживала его, ни слова в сторону потерпевших — она искренне сопереживала девушкам и их семьям, чем она могла заслужить столько ненависти? Вопросы, на которые она не знала ответов, постоянно крутились в голове, таким же привычным фоном, как домашние дела, запись к стоматологу, на маникюр или к косметологу. Версия, что ей решил отомстить кто-то из родственников жертв неожиданно пришла на ум, Женя остановилась посреди коридора, в частично снятом плаще. А если мстили родственники, но не девушек, а Михайлова? Да, родителей у него не было, но насколько знала Евгения, имелась старшая сестра и племянница. За все то время, что длилось следствие, они ни разу не выходили на связь ни с ней, ни со следователем. Но это не отменяло того факта, что после смерти Михайлова они могли обвинить ее в случившемся. Пройдя на кухню, Женя включила чайник, потом сходила в комнату за ноутбуком, достала из сумки ежедневник — в него она записывала все данные по делу Михайлова. Сделав себе большую кружку черного крепкого кофе, открыла ноутбук, загрузила поисковик. За окном громыхнуло, вздрогнув, прислушалась к звукам начавшегося дождя и покачала головой — ну нельзя же подскакивать от каждого громкого звука! Около часа поисков позволили составить весьма любопытную картину. Конечно, данные из соцсетей могли отличаться от реальности, но в целом получалось интересно. Сестра и племянница Михайлова жили в Выборге, сестра Жанна работала библиотекарем, племянница Арина — мастером ногтевого сервиса в одном из салонов. У брата, сестры и племянницы нашлось множество общих друзей, как смогла понять Женя, родственников, но страница одной девушки «Евы Михайловой» заставила насторожиться. Рыжеволосая, голубоглазая, молодая — как раз типаж Михайлова. «Любовница? Родственница? Дочь, о которой Михайлов умолчал?», — Женя с трудом поборола желание написать этой незнакомке. Следовало все обдумать, и изучить ее страницу пристальнее. Сделав несколько скриншотов с интересующей информацией, записала номер телефона таинственной Евы, вспомнив про кофе, допила остатки. «Дверь! Блин, так увлеклась версией, что забыла обо всем…», — мысленно себя отругав, Женя взяла перчатки, губку и бутылку с растворителем. Предварительно посмотрев в глазок, убедилась, что на лестничной клетке никого, отперла дверь. Отмыть хотелось как можно скорее, хотя мнение соседей волновало меньше всего — прикасаться к надписи было неприятно. Шаги на лестнице заставили нервно дёрнуться и обернуться на звук. Винокуров застал ее врасплох своим появлением, и Женя, не уследив за лицом, выдала первую, самую искреннюю реакцию — радостную улыбку. Но вспомнив, что они вообще-то в разводе, и в целом ситуация к веселью не располагала, приняла свой обычный, но чуть встревоженный вид. — Привет. Так себе граффити, — Володя кивнул на дверь. — Какое по счету? — Не считала. Соседские пацаны ерундой страдают… И вообще, не думала, что ты увлекаешься «живописью», — саркастично заметила Женя и, чтобы занять руки, стала активно оттирать надпись. На Винокурова старалась не смотреть, но не получалось — она очень соскучилась. — Срочно нужно поговорить, пустишь? Пять минут. — Ну, пойдем, поговорим. Женя, оттерев несчастную дверь, забрала растворитель и пропустила гостя в квартиру.