Глава 2. Ничего не бойся

Ничего не бойся, ничего не бойся Просто успокойся, успокойся, раз так Я тебе не враг

      После небольшой паузы, дежурных, но вполне уютных фраз насчет погоды, кофе и перекуса, который Женя на правах хозяйки поторопилась изобразить, Винокуров перешел к сути. Терять время действительно не хотелось. — Жень, те, кто тебе угрожает, в любой момент могут перейти к прямым действиям. — Я не боюсь… — спорить по инерции и не признавать вслух явную проблему Женя умела как никто другой. По лицу Володи она поняла, что он едва сдерживается, чтобы не сказать грубость. — Откуда ты вообще знаешь? — Свои источники не сдаю. — Ладно. Но я все равно узнаю. И я бы хотела понимать, что происходит. — Давай я потом все объясню, когда будет чуть больше конкретики. — Допустим. — И почему ты приехал только сейчас, если ты в курсе, что у меня тут происходит? — Потому что ситуация стала небезопасной. Жень, если ты думаешь, что я просто наблюдал, то ошибаешься. — А может ты просто нашел повод? Соскучился, захотел встретиться? Винокуров усмехнулся. — И запугивал тоже я? Не делай из меня монстра. Женя поставила перед ним чашку с кофе. Две ложки сахара, немного молока. Помнила, как он любит. Судя по едва заметной улыбке Володя оценил и кофе, и бутерброды — тарелка появилась перед ним как будто сама собой. — Ты же в отпуске, самое лучшее, что можно предпринять — уехать из дома. — Думаешь? Володя, ты же знаешь, как это неприятно, когда говорят загадками. — Жень, ты же видишь сама, что происходит. На тебя началась травля, как только ты вляпалась в дело Михайлова. И все это — очень дурно пахнет. Я не уверен, что все закончится проколотыми шинами и дохлыми крысами под дверью. Поэтому предлагаю временно уехать отсюда. — И что, опасность больше нигде не угрожает? — Женя, стоявшая у окна, присела за стол напротив Винокурова. — Я просто пытаюсь понять, насколько это все имеет смысл. Ну допустим я уеду. Но за мной следят, ты это хочешь сказать? Володя кивнул. — А если следят, то найдут где угодно, разве нет? — Не найдут. А если и найдут, то очень не сразу. — Согласись, твоя идея выглядит несколько странно. Появляешься у меня дома, подробностями не делишься, но советуешь уехать… Как я могу быть уверена, что это сработает? — Поверь мне, сработает. Женя недоверчиво качнула головой. Ей были нужны подробности, она и так долгое время жила во всем этом, и оставаться еще какое-то время в неведении казалось неприятно и даже обидно. — А попроще можешь объяснить? Володя, я разве много хочу? Расскажи, что творится вокруг и к чему я должна быть готова, ты же знаешь? Если бы не знал, то не пришел бы… Меня что, хотят убить? За что-то наказать? Заставить уволиться? — Просто. Сделай. Как я прошу, — сказанное спокойно, с расстановками и пристальным взглядом, возымело свой эффект. Ну почти. — Ты можешь объяснить, почему я должна сбегать из собственного дома? — Пока нет. Но поверь мне — все очень серьезно. Собирай вещи, минут десять у тебя есть. Нужно уехать как можно быстрее, доберемся без пробок. Вместо ответа Евгения закатила глаза. Но дальше спорить не стала, с долей облегчения принимая желание Винокурова решить ее проблемы. «Ладно. Посмотрим, к чему это все приведет…», — решив, что пререканий на нее сегодня хватит, начала сборы. Когда ситуация того требовала, Женя умела быть собранной, действовать четко и последовательно. Винокуров, допив кофе, сполоснул после себя посуду и оставил ее сохнуть. Он прошел в комнату к Жене, чувствуя себя несколько неловко. И правда, появился весь такой герой на синем «Шевроле», готовый хватать, увозить и спасать, а сам даже толком не объяснил, от чего нужно бежать. Точнее, от кого. — На сколько мне уезжать? — Где-то на неделю, может чуть больше. Теплые вещи тоже бери. Женя кивнула, достала теплый флисовый костюм, свитер, водолазку и домашнюю футболку, и теплые носки, положила все это в сумку, сбегала в ванную за небольшой косметичкой. Заодно переоделась в джинсы, надела водолазку — так было практичнее. — Телефон и ноутбук возьми, но выключи, их надо будет проверить. — Ладно, — пожав плечами, взяла ежедневник с записями по делу Михайлова, понимая, что он точно может потребоваться. —А куда мы едем? Связь будет ловить? — Да, в домик посреди леса, под Токсово, — с самым серьезным видом подтвердил Винокуров. — Там болота, конечно, но вышки отлично ловят. — Еще две минуты, — как ответственный человек, Женя вернулась на кухню, перекрыла газ, убедилась, что портящихся продуктов в холодильнике нет — она попросту забыла его затарить, остатки еды ушли на бутерброды для Володи. Еще раз проверила, все ли отключено и вышла в прихожую. Володя терпеливо ее ждал, уже взяв сумку с вещами. — Зонт тоже возьми, на всякий случай. — Взяла, — Женя надела ботинки, взяла сумочку, вместо плаща надела кожаную куртку. — Я замок поменяла, но не уверена, что это поможет. Наверное, надо было сигнализацию ставить, да? — Не обязательно. Скажи лучше, у кого есть ключи от твоей квартиры? — Никому не отдавала, после того, как поменяла замок. — Вот и отлично. Все, поехали, — Володя отпер дверь, первым вышел на лестничную площадку, проверил, все ли в порядке, после этого жестом позвал Женю. Они вышли из подъезда, сели в машину, оставленную совсем близко к подъезду, и тут же очень сильно громыхнуло и полил дождь. — Погода как всегда радует, — прокомментировал чуть промокший Винокуров, когда они выехали со двора. — Но это все мелочи, главное, что уехали. — А если серьезно, куда мы едем? — В Выборг. Не хотел говорить у тебя в квартире, хотя, прослушку вряд ли бы успели поставить… Я проверил, как мог. — Ты рылся в моих вещах?! — притворно возмутилась Евгения. — Проверил плащ, твою сумку, прихожую. Кто-то был в гостях в последнее время? — Нет. — А с тех пор, как ты взялась защищать Михайлова? — Тоже нет. — Ну, будем надеяться на лучшее. — Я понимаю, что ты не хочешь меня пугать зря, но мне гораздо страшнее, когда я не понимаю, чего бояться и откуда ждать проблем, понимаешь? — Понимаю, — Винокуров кивнул. — Какие у тебя версии? — И откуда эта дурацкая манера отвечать вопросом на вопрос, — проворчала Женя. — Мне сегодня позвонил Степаненко, сказал, чтобы я в коллегии не появлялась, отпуск у меня за свой счет, пока шумиха вокруг Михайлова не уляжется. Я съездила по делам, быстро вернулась домой. Подумала, что мне могут мстить или родственники жертв, или родственники Михайлова. У него есть сестра и племянница, живут в Выборге, кстати. Надеюсь, мы не к ним едем? — Нет. — Жанна, сестра Михайлова, работает библиотекарем, племянница Арина — в салоне красоты. В соцсетях полазила, нашла еще некую Еву Михайлову. Думаю, может быть она тоже родственница? Дочь Михайлова, судя по возрасту, или любовница… Но месть мне кажется именно личной, и как будто женской. Знаешь, все вот эти мерзости — дохлые крысы, кошка, исцарапанный кузов машины. На такое больше способны женщины. — Возможно и женская рука, — задумчиво проговорил Винокуров. — А если родственники жертв, ты думаешь на кого-то? Может быть, в процессе кто-то себя неадекватно вел, скандалил, закатывал истерики, ну, сама понимаешь? — Знаешь, когда у тебя зверски убивают единственную любимую дочь, сложно вести себя адекватно, — Женя грустно усмехнулась. — Сразу так и не скажу… В соцсетях много грязи было, но я не следила, кто это писал, по наводке родственников или нет. Я просто удаляла все, к страницам ограничила доступ, а потом и вовсе удалила. И номер телефона поменяла. — Молодец, — похвалил Володя. — Заедем на заправку, надо полный бак залить. — Да, конечно, — машинально отозвалась Женя. Ей казалось, что Винокуров знает куда больше, чем она сама, но почему-то не хочет делиться с ней информацией. Того, как он, припарковавшись у одной из стоек, вышел из машины, она не слышала, так же, как и возвращения, погрузившись в собственные размышления. — Жень, ноутбук и телефон проверят, потом я привезу. — Хорошо. Здравствуйте, — кивнув молодому человеку в очках с массивной черной оправой, который убирал ее ноутбук в рюкзак, Женя посмотрела на Винокурова. — Ты думаешь, меня прослушивали? — Скорее следили. Винокуров обменялся рукопожатием с Алексеем — молодым, талантливым, и умеющим очень быстро работать, при необходимости. Они выехали с заправки и Женя вздохнула: — Детективный триллер какой-то. — Немного есть. Но по сути, Жень, некрасивая изнанка нашей работы. Адвокаты, особенно в резонансных, громких делах, всегда оказываются под ударом. — Но это глупо. Представлять интересы клиента — не равно оправдывать его зверства. — А это уже — непроходимая тупость населения. Если они не могут сесть и разобраться, для чего нужен следователь, адвокат и судья. Достается по факту всем… Хотя знаешь, что хотеть от обывателей, когда коллеги, такие же юристы, прекрасно знающие всю адвокатскую кухню, посчитали, что с угрозами я шучу. — Серьезно? — Да, не отнеслись серьезно… Степаненко громче всех посоветовал просто отдохнуть и переключиться с дела Михайлова на что-то другое. Он же явно думает, что у меня на фоне интереса к делу Михайлова корона на голове выросла, захотелось дешевой популярности. — Бред. Надо тебя совсем не знать, чтобы такое подумать. Ты дело Михайлова с кем-то досконально обсуждала? — Да нет, только в общих чертах… Дело громкое, но у всех своей работы полно. Обычно, когда собираются в конторе, обсуждают машины, отдых, детей — у многих они уже взрослые, вот-вот школу закончат, надо поступать… — А у Степаненко дети есть? — Володь, у тебя какой-то нездоровый интерес к Валере. — Интерес вполне по ситуации. Я написал Алексею про Еву Михайлову, ну, что она тебя заинтересовала. Он пробил данные — по крайней мере номер телефона, на котором регистрировалась страница Евы, принадлежит Степаненко Еве Валерьевне, восемнадцати лет. Если это совпадение — то я японский летчик. — Что? Когда он успел? Женя глянула на часы. В дороге они провели меньше часа, а Алексей уже выдал результат. — Я не знаю, но парень может взломать все, что угодно, даже невозможное, просто на это требуется больше времени. — Ладно. Допустим, она — правда дочь Валеры, может — подруга его дочери, такое тоже может быть, зарегистрировала страницу на ее номер, свой занят был, например… Но тогда что получается, Степаненко специально впутал меня в дело Михайлова, рекомендовал взяться, мол, оплата, и вообще, я свою выгоду получу. А его дочь… Любовница Михайлова? То есть, у Степаненко почти зять — серийный убийца, насильник и психопат? Жене показалось, что она просто сходит с ума, слишком уж шокирующей выглядела информация. — А этот Алексей ошибаться не может? — Нет, Жень… К сожалению, нет. Он там в какие-то глубинные дебри дарк-нета имеет ходы, информацию добывает самую настоящую. К вечеру, как доберемся, будет полное досье на Еву Валерьевну. Остальное обещал попозже. — Что ты имеешь ввиду? — Очень нужны видео с камер в твоем дворе, без разницы, на подъездах или с регистраторов. Надо понимать, кто к тебе приходил. Сегодня ты во сколько из дома вышла? — В восемь, минут пять девятого было… — Отлично, — пользуясь тем, что на светофоре загорелся красный, Володя потянулся к телефону, закрепленному в держателе. Он отправил Алексею сообщение и вернут гаджет обратно. — Если тебя закидывает угрозами дочь Степаненко, то он сам рано или поздно включится в игру, и твой отъезд — самое лучше решение. Пока он разберется, куда и что, мы успеем принять меры. — То-то он интересовался, что я планирую делать. Сказала, что буду отсыпаться, сидеть дома и смотреть турецкие сериалы. — Не думал, что ты такое любишь. — А я и не люблю. Ответила, чтобы не приставал с расспросами, — Женя чуть улыбнулась. — Пусть думает, что я вся в панике и расстройстве, заперлась дома и жду, когда все закончится. Ты правда думаешь, что он придет ко мне домой? — Думаю нет. Да и версию с Евой мы отрабатываем среди прочих. Родственников жертв Михайлова, его сестру и племянницу со счетов сбрасывать рано. — Но мне все равно кажется, что это она. Сестра и племянница ни разу за все время не вышли на связь, на оглашение приговора тоже не приехали. Вроде как равнодушны к нему, а потом стали мстить? Как-то странно. — Ну, может они посчитали, что он был бы за решеткой, но живой. А тут — умер. — Ага, и виновата я. Ударила его по голове и сбежала, пока его этапировали, — ехидно отозвалась Женя и, поудобнее устроившись, стала смотреть в боковое окно — что-то в дождливой погоде было меланхоличное и успокаивающее, позволяющее думать о своем, воспринимая проносящийся за окном пейзаж как красивые, серые декорации, с редкими вкраплениями зелени. Апрель в этом году выдался холодным, очень хотелось тепла и полноценной весны, цветущей сирени и яркого, голубого неба. Володя включил музыку, негромко, чтобы не раздражала, но отвлекала от серой монотонности за окном и невеселых мыслей. До дома в Выборге оставалось примерно половину пути и он заранее предвкушал Женину реакцию, склоняясь к тому, что ей скорее понравится тихое, уютное место, небольшой комфортный дом, и потрясающе красивый пейзаж вокруг.