Глава III - «Лучший результат лучшего эксперимента»

      Добираясь на фуникулёре обратно, Доктора посещали странные чувства... вернее, это было покалывание в лёгких, которое, несмотря на маринад, он ощущал.       Боль эта была разных спектров и постоянно переключалась: то перебиралась всё выше и усиливалась, почти заставляя рыдать взахлёб, то уходила вглубь, даря какое-то неясное наслаждение вперемешку с покалыванием...       Сойеру было и жалко отдавать свои запасы, и одновременно он гордился своей щедростью. Стало любопытно, во что всё это выльется... если, конечно, Прототип не окончит его жизнь ещё раньше.       По возвращению Харли оставил робота у входа, а сам вернулся в привычное состояние. Он планировал тихо подождать, ведь прекрасно умел уходить в глубокие думы на целые тысячелетия...       Но именно в этот раз его сковывало какое-то нетерпение, бессмысленное ожидание: Док постоянно проверял камеры в тюрьме, у входа к колбам, вокруг Убежища...       Мысли его ни на что больше не могли переключиться, и от скуки он вновь взял под контроль робота, пошёл гулять вокруг тюрьмы.       Все игрушки его сторонились: даже, найдя еду, со страху её оставляли. Доктор всё глядел по сторонам, но никто не желал побыть рядом хотя б на долю секунды...       Некоторые зверята прятались в трещинах или других укрытиях, даже не пытаясь друг друга выпихнуть, порвать или съесть: страх сплотил сущностей, заставив на время отложить любую дикость, дабы живьём переждать присутствие Харли.       Неужели он настолько ужасен, что от него все так шугаются?       Внезапно Док заметил, что в одной из приоткрытых камер всё ещё шло пиршество: наверное, игрушки подумали, что их не заметят... Но стоило двери слегка скрипнуть, как двое тут же ускользнули за перегородку, где стоял туалет...       Среди них была и третья игрушка, которая очень медлила... причиной тому был отсутствующий кусок ноги, из-за которого зверёк сильно хромал. Сойер протянул руку и схватил подбитую сущность, отчего та сначала сделала рывок, прорычала, затем завопила, и уже через минуту лишь сжалась в подобие клубка, дрожа от глубочайшего страха.       Оглянувшись, около себя игрушек Доктор более не нашёл, зато обнаружил груды металлолома и некоторого другого барахла... в том числе повисший на проводах тревожный чемоданчик: роботизированное тело было намного выше человеческого, благодаря чему у Харли хватило роста дотянуться и снять с резиновых лиан коробку с ручкой.       Внутри находились сгнившие батончики, к вони которых тут же стал принюхиваться зверёк в руке Сойера. Дабы успокоить создание, Доку пришлось взять плесневелый шоколад и предложить, из-за чего он чуть не лишился руки: игрушка сделала резкий рывок, и зубы её (что находились в горле, ведь в пластиковой пасти ничего бы отрастить на вышло) проскреблись по металлическим пальцам.       И пока сущность жевала испорченное угощение, Харли свободной рукой порылся в чемоданчике, наконец обнаружив бинт: с помощью него и некоторого другого хлама Доктор сделал импровизированный протез, благодаря чему зверёк понёсся прочь уже с большей скоростью, чем до этого.       Другие не спешили подойти, даже завидев такую доброту со стороны своего тирана: тот и не возражал, а лишь забрал чемоданчик с перекисью, у которой вышел срок годности, бинтами и ещё несколькими батончиками.       Он обошёл почти всю тюрьму, от скуки находя и помогая раненым. Игрушки эти не могли ничем ему отплатить, потому и ожидания были низкие... Но никто даже не приластился, о чём Сойер скрыто мечтал...       Вскоре эта прогулка ему надоела: никто из зверят не спешил обращаться за помощью, отчего приходилось самостоятельно их подбирать, иногда гоняться и лезть в трущобы... наверное, такая помощь им вовсе была не нужна, раз прятались...       По этой причине Доктор повернул назад, до сих пор оглядываясь на эксперименты: в коридорах было абсолютно пусто. Могло с первого взгляда показаться, что Док там один, но на деле в каждой трещине, под каждой лавкой или обломками прятались игрушки.       Стоило хоть на секунду остановиться - их тельца дрожали сильнее, и вымолвить они не смели ни звука... стоило слишком близко подобраться и глянуть на них - из укрытия вокруг ног тут же сбивалась и в рассыпную бежала орава зверят...       Харли забавляло то, как они разбегались при его виде, отчего поднимал некоторые деревяшки, под которыми толпа игрушек очень тесно ужималась, и изредка ловил и держал на руках какого-нибудь зверька, пока не решался самостоятельно отпустить его.       Уже на выходе из тюрьмы Сойера вдруг вновь нашло то нетерпение, которым до прогулки кишел его разум: опять заглянув на камеры, он в оцепенении завис... и тут же переключился на другого, ближайшего робота, а того, что у тюрьмы, поставил на автопилот.       Объектив его засёк что-то неясное, чего Док не смог разглядеть, но когда он в предпоследний раз проверял этого предмета на полу не лежало: прямо перед дверью, ведущей в комнату с мозгом, лежал какой-то комок.       Развернув и слегка потряся от пыли, стало ясно: это короткая накидка. Представляла из себя она подшитую ткань (может, часть одеяла или простыни) фиолетового цвета, по двум краям соединённую брошью, рисунок на которой, судя по всему, повреждён, ведь прямо поверх металлического корпусика был пришит ещё кусок ткани, уже небольшой, и на котором белыми нитями вышили изображение простенького глазика.       В то мгновение как Харли отряхнул накидку от грязи с пола, из-под неё вылетел лист бумаги и понёсся в сторону пропасти, но Доктор резким выпадом смог поймать его...       Слегка помятая бумажка была покрыта каракулями. Сойер зашёл в зал, и только там принялся разбирать их: Доуи (как понял Док), держа в руках какой-то металлический лом (изображённый серым куском неправильного треугольника), в другой ладони держит серые цилиндры с какой-то оттопыренной дугой (судя по всему, открытые консервы) и даёт их маленьким игрушкам: те, поедая ложками, делят вкусняшку на троих, а в углу рисунка пристроилась израненная Кисси Мисси, которая вместе с Поппи тоже делят еду (и их постарались обрисовать более детально).       С крайней осторожностью, будто в металлических руках был не лист, а тончайшее фарфоровое изделие, стоящее миллионы, Харли повернул его и посмотрел на заднюю сторону, где огромными буквами, кривым почерком было написано "СПАСИБО" (только буква Б была написана в обратную сторону), и нарисован улыбающийся смайлик "=)".       Неясно, кто был автором, ведь нигде не были написаны имена или даже знак копирайта, который Доктор привык видеть на старых и строгих официальных документах, которые изредка от скуки читал, находя в своей базе данных...       Сойер не стал гадать, а лишь предположил, что, по большей части, авторами являются маленькие игрушки из Убежища. После он осторожно отложил лист на ближайший стол и взглянул на ткань, которая всё ещё находилась в его руках.       Осторожно отстегнув один край от броши, а затем пристегнув обратно, накидка повисла на плечах робота: тот выпрямил спину и подошёл к камере, после чего Док переключился и со стороны посмотрел на своё резервное тело в накидке.       Отчего-то ткань с самодельной брошью показалась ему в разы лучше чёрного пальто, в которое было одето его основное тело, которым он всё равно не пользовался... Само собой: накидка эта является ручной работой, над ней старались, тратили время...       Была она чем-то более живым и прекрасным, в ней содержалось тепло игрушечных рук, которые сжимали иглу...       То же тепло хранилось и в рисунке: ещё раз взглянув на него, Харли глубоко вздохнул и заглушил громкоговорители. Он мастерски мог скрыть то, что чувствовал в данный момент, но видели бы вы колбочку с лёгкими: дыхание (если можно так выразиться) его участилось с того самого момента, как он увидел подарок пред своими дверьми...       Уже, смотря на каракули, дышал Доктор тихо и медленно, будто боясь, что лишний вздох попортит рисунок (хоть он вовсе и не дышал, ведь в колбе не нужно было ничего фильтровать)...       И уже затем, откладывая бумагу, что-то пронзило разум и лёгкие Сойера: какая-то неясная боль, заставляя то сильно сжимать орган, то глубоко вдыхать, а после дёрганными, резкими выдохами вновь опустошать пространство в нём...       Такие чувства давно не находили Харли: в панике он оставил робота и опустил свой разум как можно глубже. В абсолютной черноте, без камер, Paint-а и сапёра, в гробовой тишине, без звуков рвущихся зверят, без единого шороха, стараясь подавить даже нейтральный шум в изношенных громкоговорителях.       Внезапно сквозь мёртвую тишину, среди тьмы, близко и оттого с громким скрипом открылась дверь: если бы у Сойера сохранилось сердце (но колба с ним уж неизвестно где, и её Док давно не ощущает) - оно бы сделало тройное сальто назад: робот, ранее поставленный под руководство автопилота, зашёл в помещение и встал около двери, выключившись. Это резкое появление и заставило Доктора выйти из пустоты... к счастью, полуприятная тягота в лёгких уже к тому времени утихла.       Харли вновь взял под контроль тело в накидке, поднял рисунок и постарался найти самый потаённый сейф в пределах своей комнаты.