Sex, drugs...

Лера очнулась в светлой квартире. Чистая и переодетая. Мысль о том, что Мартин трогал ее и мыл вызывала отвращение. Но такова цена за спасение и нормальную жизнь. — Где окси? Ты, кажется, обещал. Оборотня не было рядом, но она знала — он ее слышит. И не ошиблась. Волк появился в дверях почти сразу, хищно улыбаясь. — О, нет, девочка, я не обещал, — его улыбка больше походила на звериный оскал. — Я сказал... Что тебе нужно будет оказать мне некоторую услугу за него. Но это позже. Тебе ведь все равно нужно отплатить за спасение, — Мартин весьма однозначно приподнял свою футболку и указал на ремень. Лера на секунду испугалась. Но окси... Он заполнял ее мысли, она уже чувствовала этот экстаз... Образ Карлайла возник в ее голове на долю секунды, но тут же был выброшен из головы куда подальше. Делать ей больше нехер, как присмыкаться перед этим вампиром и следовать его указаниям. У нее есть своя голова на плечах. Она в праве сама принимать решения. Сам намек о сексе не вызывал никакого отвращения. Сознание говорило лишь то, что это адекватная плата за спасение и заветную таблетку. Поэтому Лера, не долго думая, подошла ближе к оборотню, расстегивая пряжку его ремня. Честно говоря, она понятия не имела как правильно нужно делать то, что он просит. Но этим она не забивала себе мысли. Она как мотылек летела на свет, на такую маняющую таблеточку. Мартин и не ожидал отказа. Он знал, что она не сможет. Он знал, как проехаться по ушам так, чтобы сломить и так истерзанную волю. Его неимоверно возбуждала и заводила мысль о том, что девушка даже не подозревает, как сама же изменяет собственным принципам, идеалам. Как считает, что все делает правильно, считает, что имеет самоуважение и гордость. А на деле отдается незнакомому человеку за таблетку. — Раздевайся, — Мартин влавствующе держал ее за горло Лера, как послушный щенок, выполняла его указания... Как это смешно и иронично. Кричала о том, что не хочет быть подстилкой Каллена... Подчиняться ему. А по щелчку пальцев и одному обещанию, как последняя шавка, готова на все. Мартин подумал, что она бы согласилась на любого бомжа. Она бы согласилась на любую оргию ради этой таблетки. Даже если бы ее трахали сразу несколько. Она бы послушно выполняла приказы, лишь бы получить желаемое. Волк хотел унизить, втоптать ее в грязь. Ему приносило удовольствие ее неведение. Непонимание того, что происходит. Непонимание, как она сейчас жалка и уязвима. Мужчина не нежничал. Не выжидал. Грубо кинул кинул ее на кровать. Она не кричала. Только морщилась от боли и иногда всхлипывала. Она искренне считала, что это правильно. Так и должно быть. Даже тогда, когда ее поставили на колени и трахали в рот. Это ведь соответствующая плата за окси... Да. Лера даже нашла в этом удовольствие. Образ Карлайла ещё пару раз мелькал в ее мыслях, но не приводил ни к чему. Она забыла свои чувства к нему. Она забыла себя. Сейчас у неё не было личности. Мартина это только веселило. Подручная послушная шлюха. — Молодец, — оборотень не сдержал злобного смеха, смотря на нее — растрепанную, униженную. Но этого унижения она не чувствовала. Только цеплялась пальцами за его плечи, прося оксикодон. — Мерзость. Такая жалость... — эти отчаянные уиоляющие действия со стороны девушки его разозлили. Ему больше нравилось, когда Лера кричала о принципах, о свободе, но при этом обманывала себя, чем тогда, когда она опустилась на самое дно и была похожа на жалкую псину, лишь бы ей дали уколоться. — Ты не достойна... Большего. Но за хорошую работу вознаграждение все таки будет. — Мартин резко откинул ее от себя. Лера ударилась лопатками об стену и осела на пол. Изо рта лились струйки вспенившейся слюны. — Бери и вали отсюда. — оборотень кинул в нее таблетку и ее вещи. Сам развернулся и указал на выход из квартиры. Девушка на четвереньках подползла к заветной таблетке. Зрачки расширились, руки дрожали. Ей было плевать, в каком она сейчас виде. Что на животе засохла сперма, а со рта бежала слюна, как у бешеной собаки. Она мгновенно приняла таблетку. Экстаз накрыл с головой. Крыс не было в этот раз, но они так были ей нужны сейчас... Лишь пара часов эйфории туманили ее сознание. По завершении времени, проведенного в эктазе, она, всё ещё с затуманенным сознанием, кое как дошла до своей квартиры. Она не помнила путь. Ее просто выставили за дверь и указали дорогу. Чувств не было. Эмоции пробудил лишь слишком знакомый силуэт, который она уже успела забыть за эти дни. Карлайл стоял на пороге ее квартиры, встревоженный, обеспокоенный. Все эти дни он не находил себе места, искал ее, почти ушел в отчаяние. Его мертвое сердце разрывалось. А сейчас он видит ее в таком состоянии. Мало того, что под кайфом... Он бы простил, понял, помог выпутаться. Он бы забыл про общения, только потому, что она здесь, живая. Но запах оборотня, впитавшийся в ее тело намертво, запах секса, исходивший от нее, заставил Карлайла замереть на месте. Он почти кинулся ее обнимать, целовать, шептать, что они обязательно выберутся из всего этого, но остановился в паре сантиметрах. В его взгляде застыла глубокая боль, пронизывающая до костей. Он понял все без слов. Только смотрел... Его глаза были холодны, но в них все равно читалась любовь. Он скорее винил себя, что не смог уберечь ее. Но он и не знал, что она говорила на счёт него, пока лежала в психушке... Лере в голову вдруг ударили мысли. Впервые за все это время. Появились эмоции. Она не могла разобрать, что происходит, но по лицу потекли слезы. Она упала на колени перед Калленом, схватилась за его ноги. Но ее рассудок был слишком затуманен. Даже Карлайл не смог привести в чувство больной израненный, но когда-то гибкий и чувственный ум. Она плакала, цеплялась за его брюки, умоляла о прощении. Мужчина пытался поднять ее на ноги, уже хотел забыть, представить, что ничего не было, хоть это бы и оставило огромный осадок. Он все ещё продолжал не любить, несмотря ни на что. И не хотел ее терять. Он верил в лучшее, он верил, что сможет её вылечить. Но Лера сама утопила себя. Ее уже невозможно было спасти, хоть Карлайл и надеялся на это. Валерия загнала себя ещё глубже в это болото, когда вцепилась в ремень Карлайла, пытаясь его расстегнуть и предложить себя в обмен на прощение. — Я все сделаю, только прости, прости... Делай, что хочешь... Пожалуйста... — ее мир прогнил окончательно. Карлайл оцепенел, резко убрал ее руки от себя, тут же извинившись. Он не мог себе позволить обращаться с ней грубо, но... Если бы он мог, он бы сейчас плакал. Мужчина опустил голову, а его руки тряслись. Впервые за всю его вампирскую жизнь. Он не мог смотреть на нее. Но и не мог оставить вот так. Он ведь пытался... Пытался помочь... Все для этого делал, все и даже больше, чем мог! Столько раз... Столько раз она предала его доверие, а он все пытался вытянуть ее из этой трясины. Но не понимал, что тянуть бесполезно. Ее засосало с головой. И он пропустил этот момент... В начале их знакомства, ее ещё можно было спасти. А сейчас... Карлайл винил себя, он нисколько не ругал девушку, не винил ее. Только себя. Не от хорошей жизни она встала на этот путь. Но им овладевала ревность, боль, которую нельзя излечить уже никак. Даже несмотря на ее состояние, на то, что она говорит и на что идёт... На ее тело, в котором уже не осталось души, не было личности... Он все равно хотел помочь. Знал, что она не примет его помощь, знал, что это, скорее всего, бесполезно. Но где то в глубине теплилась надежда. Он хотел прижать, обнять, успокоить, сказать, что все будет хорошо. Его губы сжались в тонкую полоску, все мышцы напряглись, сомкнутые глаза дрожали. Он принял решение уйти. Только сейчас. Дать ей время прийти в себя, отойти от эйфории, вызванной окси, а потом вернуться и поговорить на трезвую голову. Все равно на данный момент она не станет его слушать, она даже вряд ли запомнит, что они виделись. На дрожащих ногах Карлайл все таки последовал к выходу из квартиры. Он уже спускался по лестнице, как вампирский слухом уловил — Да и катись ты! Ненавижу тебя! Думал, я буду тебе подчиняться? Никто не ограничит мою свободу, никто! И плевать мне на тебя, уебок! — Лера плакала и кричала это ему вслед, совершенно не думая над сказанным, — Ненавижу тебя! Ты все испортил! Все! А ведь она противоречила сама себе. Ее мысли не совпадали с ее действиями. Да даже мысли менялись каждую минуту. Сейчас она действительно всем сердцем его ненавидела за то, что он не дал ей забыться в эйфории, забирал у нее самое ценное... Но она совершенно забывала о теплых моментах, подаренных им. Забывала, что когда-то обещала, что никогда не променяет это на наркотики. Карлайлу словно стреляли в спину. Словно вонзали нож в сердце и безжалостно прокручивали снова и снова, оставляя все больше ран. Он всю ночь стоял на улице, неотрывно наблюдая за луной, полностью погруженный в свои мысли, которые были заполнены только ею.