Часть 1

Пережить можно всё — даже самую страшную боль. Только тебе нужно что-то, что будет тебя отвлекать.

— Чак Паланик

      Напротив меня лежит мой телефон. Такую модель уже давно никто не видел, но у меня нет ни сил, ни желания покупать новый. По обстановке кажется, будто неактуальность моего телефона — это последнее, о чём мне стоит беспокоиться.       Но вот, раздается мелодия звонка.       Руки трясутся. Дышать тяжело. Посередине экрана написано «Кэнди», но я не могу даже пальцем пошевелить, чтобы ответить.       Я просто не хочу отвечать. Она по-любому спросит про то, как у меня дела, про мою жизнь, про мою работу. И что я ей отвечу? Что еле-еле свожу концы с концами? Что у меня заканчивается еда и я питаюсь чем попало? Что я так ничего и не достиг с прошлого нашего разговора три месяца назад? Что всё становится только хуже?       Я не знаю, как это получается, но мои руки сами берут телефон. Слышу её голос.       — Лукас.       Чувствую, что сердце вот-вот вырвется, разорвав всю грудную клетку.       — Лукас?       Что уши закладывает от тревоги.       — Лукас!       И я погружаюсь, погружаюсь в воду, пока…       Я проспал.       Это уже не в первый, не во второй и не в третий раз.       Началось всё как обычно: я пришел с работы, полный решимости заняться делами, освободить место для стиральной машины, — её я надеюсь выиграть (магазин электроники устроил акцию, и хоть мне пришлось тяжко, чтобы учавствовать в ней, мое желание стирать одежду комфортно непреодолимо), — ответить на все сообщения, ну, или хотя бы прочитать. Так, для начала.       Но, придя домой, я снял куртку, которую давно бы уже стоило выкинуть, однако цены ударили и по моему кошельку, и по психике; из последних сил помыл руки и упал лицом на диван, уверяя себя, что встану через пятнадцать минут. Ни через пятнадцать, ни через двадцать и даже через сорок минут я не встал, а проснулся только сейчас, когда надо выходить на работу.       На улице — ливень. В Ауроре постоянно либо дожди — в более-менее теплые времена года, — либо снег. Но я всё равно каждый раз выбегаю и ругаюсь.       Когда я добежал до кафе, то уже весь промок, из-за чего мои ворчание и ругательства продолжились.       Прикладываю ладонь к сканеру, открываю дверь и радуюсь, что пришёл первым. В темпе вальса надеваю форму и прыгаю за стойку, пытаясь поправить волосы, которые сейчас больше напоминают птичье гнездо.       Насколько разумно то, что у человека нашего времени нет стиральной машины? Звучит как бред для каждого, кто услышит, но это так. В той акции она занимает последнее место и, смотря на всю свою жизнь, я думаю, что хотя бы последнее место будет за мной.       Ну, я на это надеюсь.       Я часто наблюдаю за клиентами, которые приходят за чашечкой кофе, чтобы убедиться, что в моём окружении просто не может появиться чего-то более положительного. Наш район носит гордое официальное название «Техноцентр», но все называют его «Серой Гаванью». И я считаю, что большего он не заслуживает.       Здесь поселились люди, которым нет места в нормальном обществе: те, кто слишком положились на свои финансовые способности и скатились вниз, те, кто повелись на приманку и лишились всего и, конечно, те, которых загубили Реплики.              Реплики — это что-то похожее на людей, только состоящее из проводов, силикона, эластомеры, композитных материалов, нержавеющей стали и титанового сплава, «умной» ткани и ещё множества чего-то другого, чему я даже не знаю названия. И, как уже можно догадаться, чтобы приобрести такого, нужно продать половину своих органов и работать весь остаток жизни, чтобы оплатить остальную часть долга.       Но такого искусства нельзя увидеть в Серой Гавани. Нет, не потому что ни у кого нет на них денег, в районе очень даже много скрывающихся воров и мошенников. Да и государство поставляет Реплик в качестве продавцов и обслуживающего персонала, так почему же я стою за стойкой?       Потому что эти новые технологии не продержатся здесь даже дня.       Много профессий теперь заменяют Репликами. Продавцы, уборщики, официанты, фотографы, библиотекари, рабочие на заводах… А люди просиживают штаны дома, рассуждая, что делать со своим положением. Было, конечно, и иногда бывает много митингов, много высказываний в социальных сетях, много плакатов и прочего, но никто никогда не может остановить прогресс.       Реплика, которая должна была работать на моём месте, сейчас валяется под стойкой. Её просто выключили, но с учётом того, сколько пинков, толчков и пиханий ей пришлось пережить, я думаю, что она больше не включится.       И так было с каждой железякой, которой не повезло оказаться в нашем районе.       У меня не произошло трагедии, связанной с этими роботами, да и нет каких-либо негативных чувств к ним. Почти. Просто стараюсь не думать о них. Я оказался здесь по своей же глупости.       День за днём я переставал видеть смысл в том, чтобы выходить на работу, общаться с людьми, вставать с кровати. Картины больше не приносят мне радости, вот я и из последних сил писал заказы. Потом пришлось искать подработку, а она ещё быстрее встала мне поперёк горла. Денег становилось меньше и меньше. Дошло до дна. До Серой Гавани.       Многие прекратили со мной общение. Кто-то сдался спустя месяц, кому-то понадобилось три, кто-то терпел целый год. В итоге, у меня остался крайне узкий круг общения, с учётом того, что никаких родственников у меня не осталось. Я, правда, пытаюсь выходить на связь, общаться, хотя бы подавать признаки жизни, но всё равно кажется, что моих усилий никогда недостаточно.       Я чувствую, как кто-то переваливается за стойку, и в следующий момент бьют в плечо:       — Опять опоздал! Как так, Лукас?       Это Фрэнк. Его губы растягиваются в улыбке, и видно, что его не сильно-то волнует это опоздание. Ну, не так, чтобы делать из этого проблему.       — Проспал, — сухо отвечаю я, хотя это слово звучит семь раз на неделе.       Что ж, он должен был уже привыкнуть.       Фрэнк и на самом деле к этому привык, потому что дальше эту тему не развивает и начинает говорить про какой-то новый заработок. Что-то про то, чтобы ремонтировать железяки, но прямо он об этом не говорит. Везде есть уши, и в своих словах стоит бодрствовать.       Фрэнку нет дела до Реплик. На самом деле, они даже ему нравятся, и, наверное, поэтому именно с ним я пошёл хоть на какой-то контакт.       Ну, если динамику «он вечно говорит какой-то бред, а я делаю вид, что слушаю» можно контактом назвать.       Фрэнк является, наверное, самым обеспеченным из этого района, но всё равно отсюда не уезжает. Он прибывает в постоянном поиске работы, уже имея парочку вариантов в запасе и одну основную. Я не знаю, откуда он берёт на это силы, да и чувствую себя ужасно, если пытаюсь сравнить нас двоих…       Долгое время Фрэнк был моей мотивацией начать нормальную жизнь, но после одного инцидента, я это всё бросил. Очень жаль, не правда ли?       — Я, кстати, разговаривал с ребятами, они…       И на этом моменте я автоматически перестаю слушать. Я не делаю это намеренно, хоть и не знаю, правда ли это. Просто не могу осмелиться, не могу собрать себя в кучу и вечно твержу «потом». Как и сделаю на этот раз.       Фрэнк замечает, что я не слушаю, но не обижается. Хоть и его улыбка выглядит странно, я об этом не задумываюсь и выхожу в зал, подготавливая кафе к закрытию. Реплика продолжает пылиться под стойкой.       Протерев пол шваброй и убрав со столов, я быстро прощаюсь с Фрэнком и выхожу на улицу.       Пахнет весной, и я делаю глубокий вздох, хотя в груди появляется тяжелый комок ностальгии. Выглядит, как мазохизм, но я ничего не могу с собой поделать. Каждый раз.       Обхожу лужи, увиливаю от подозрительных тёмных уголков, натягиваю рукава куртки до кончиков пальцев, и вот, спустя полчаса — я дома. До работы я добегаю за десять минут (если сильно постараться), но обратно иду долго. Временами очень долго.       Я поднимаюсь на свой этаж и вижу, что у квартиры стоит работник. Человек, что радует — не хотелось бы стать свидетелем жестокой расправы. Рядом с человеком — двухметровый ящик. И вот это уже странно.       Человек стоит напротив двери, уже собираясь постучать. Честно, курьер со странным содержимым — это последнее, что я желал бы видеть вечером у двери, но чтобы попасть домой, нужно пройти это испытание.       — Вечер добрый, я здесь живу. Могу я чем-то помочь? — прокашлявшись, спрашиваю я, и в пятый раз разглядываю ящик.       Вряд ли это что-то, что мог бы позволить мне мой кошелёк.       — Мистер Браун? Магазин «Новейшие технологии» поздравляет вас с победой в розыгрыше! Вы устанавливали время, в которое вы сможете принять курьера в приложении, когда заполняли анкету. Помните?       Честно, ничего я не помню. Поэтому я просто растягиваю губы в улыбке и захожу домой, затаскивая с собой ящик.       Это определенно не похоже на стиральную машину.       Снимаю плёнку, раскрываю коробку, ещё плёнка, и ещё, ещё… Какие-то шарики, тут же скатившиеся на пол (мне стоило бы проверить содержимое)… И тело. Слишком похожее на человеческое, чтобы немного не испугаться, а осознав, что это, испугаться в десять раз сильнее.       Реплика!       Я занял первое место!       Не обращая внимания на протекающее время, я сижу на полу и продолжаю смотреть на ту самую железяку, за которую меня могут избить, на ту самую железяку, которая не выдержит в этом районе ни дня, только если… Ну, не будет выходить из дома.       Нам это подходит. Да, вполне. Я же могу попросить его стирать мою одежду?       Мне всё-таки нужна была стиральная машина. Наверное, да. И, наверное, его стоит включить. Только подождать минутку…       Прошла уж точно не минута. Я продолжаю сидеть, мысленно пребывая где-то в космосе, и подпрыгиваю, услышав звонок в дверь. Кому я ещё понадобился? Ночью?.. За мной уже пришли?..       Но не успеваю я подойти, как дверь открывается, и мой желудок мгновенно скручивает. Фрэнк приветливо машет мне, но я не сильно обращаю на него внимания, больше одаряя недовольным взглядом других двоих. Кэнди и Сабрина.       Кэнди — шатенка с длинными, прямыми волосами, маленькой горбинкой на носу, и янтарно-карими глазами, которые вечно глядят мне в душу. Она довольно высокая, но это никогда не мешало ей надевать каблуки. Однако сейчас она в красных кроссовках, юбке-«карго» зелёного цвета (я до сих пор помню внезапную лекцию от этих дам, когда они решили «просветить» меня) и в серой футболке.       Сабрина полная ей противоположность: блондистые кудрявые волосы, голубые глаза, маленький нос, а также маленький рост. Она тоже носит каблуки, но не для того, чтобы казаться выше, а для того, чтобы было чем вмазать Фрэнку время от времени. Точнее, когда он начинает слишком увлекаться заработками, сворачивая не в ту сторону.       Она не посчитала лишним надеть их и сейчас, дополняя свой образ простым черным платьем. Вероятно, чтоб завтра сразу же поехать на работу.       Мой желудок снова скрутило, но я удержался на ногах и, к сожалению, продолжаю вопросительно смотреть на них.       Наверное, это выглядит тупо.       — Лукас, ты же помнишь, что я говорил тебе сегодня про Кэнди и Сабрину? — невинно улыбаясь говорит Фрэнк, и именно в этот момент я решаю, что у меня больше нет друга.       Ладно, может, я переборщил.       — Буду рад, если ты мне ещё раз это скажешь, — бормочу я, потирая переносицу.       Кэнди выглядит так, будто видит меня насквозь. А по улыбке Сабрины я понял, что эта троица сговорилась.       — Я говорил, что мы давно не собирались вместе, и это довольно печально, даже если мы уже стары для молодёжного веселья. Днём все заняты, а поэтому Кэнди предложила устроить ночные посиделки. Дом Сабрины напоминает всем, насколько бывают избалованными люди, поэтому он выпал, у Кэнди недавно родила соседка, и ради общего благополучия её дом тоже выпал. Мне было лень убираться, признаюсь честно. Вообще, я предложил, чтобы собрались у меня, но перед этим убрали весь хлам, но, как ты понял, эту идею отмели. И, к счастью или к сожалению, остался только ты, и от тебя возражений не поступило, а значит…       Фрэнк улыбается, как старшеклассник, который натворил что-то очень ужасное. В целом, это описание к нему подходит.       Видимо, моя усталость отразилась на моём лице, потому что Кэнди, как бы невзначай, добавила:       — И раз ты тот, кто принимает, то с тебя снимаются все обязательства. Мы принесли еду, одеяла и подушки тоже, если у тебя не окажется.       Моего ответа не последовало, потому что в дом резко проскакивает Сабрина, заявив, что устала стоять на пороге. Маленькая, худая блондинка — и все эти три свойства предрасполагают к тому, чтобы её замечали в нужное время, а когда внимания надо избежать, она ловко перестраивается.       Я пока не понял, раздражает это меня или восхищает.       Не успело пройти и минуты, как из квартиры послышался её возглас, и туда поспешили все. К тому времени, как я подхожу, Реплика уже полностью освобождена от оков коробки и стоит перед нами так, что я могу её разглядеть.       Это паренёк. На вид ему не больше двадцати. Рыжие волосы, голубые глаза, и маленькая кнопка для включения под челюстью.       — Лукас, где ты его взял? Новейшая модель, между прочим! — спрашивает Сабрина, прочитывая какие-то бумажки из коробки.       Расспросов не избежать.       — Выйграл в розыгрыше, — отвечаю я, опираясь плечом на стену.       Фрэнк полностью погрузился в инструкции, не обращая на нас внимания, а Кэнди просто рассматривает Реплику. Я вышел за стаканом воды, но возвращаясь, уже понимаю, что это была плохая идея. Зайдя в комнату, я наблюдаю уже не за неподвижной статуей, а за настоящей Репликой.       А хотелось стиральную машину...