***

—Жрать хочется. — В час ночи, конечно, это очень актуальная информация, ты не мог раньше, пока магазины еще открыты были? — Но жрать все равно хочется. — И что ты предлагаешь? Опять на кухне в шкафах ковыряться? Хэ Сюань хмыкнул и самодовольно кивнул. Хуа Чэн закатил единственный глаз и хлопнул себя по лбу раскрытым учебником по сопротивлению материалов — предмет, который дается не каждому с первого раза, но экзамен как-то сдать надо. Особенно, если этот экзамен послезавтра. — Если гэгэ узнает, я не отмоюсь от этого позора. — Хуа Чэн картинно запрокинул голову назад и приложил ладонь ко лбу, изображая великую печаль умирающего лебедя. Хэ Сюань ожидаемо не повелся на это представление. — Если Цинсюань узнает, он закормит меня до смерти, а потом еще и обидится на то, что я не попросил его принести еды. Вопрос только в последовательности действий. — Хмыкнув, Хэ Сюань потянулся и сел на кровати — до этого он на ней лежал. — Да убери ты уже этот талмуд, все равно же шпоры сделаешь и спишешь! — Шпоры надежнее, — оправдался Хуа Чэн, но учебник все-таки отложил на тумбочку. — В моей голове, в отличии от твоей, не помещается столько ненужной информации. — Сопромат — нужная вещь. В хозяйстве точно пригодится, — парировал в свою очередь Хэ Сюань и вскинул бровь. — Так мы идем? — Идем. Но, если нас поймают, я сделаю вид, что сам тебя спалил за этим делом, ага? — Хуа Чэн потянулся за отброшенной на одеяло кофтой и едва успел увернуться от летящей в него подушки. — Собака одноглазая. — Рыбина. Привычный обмен любезностями ожидаемо закончился ничьей. Дверь комнаты тихо скрипнула, выпуская в ночной коридор две шикающие друг на друга тени. — Ты не мог надеть что-то кроме своих говнодавов, придурок? Громыхаешь на весь коридор, — шипел Хуа Чэн, нервно оглядываясь по сторонам. — Если придется отбиваться, я должен быть во всеоружии, — возразил Хэ Сюань, но при этом все же сбавил шаг и попытался передвигаться тише. — Нам только статьи за убийство не хватало. Орудие преступления — дырявые, поношенные говнодавы, — продолжил язвить Хуа Чэн. — Тихо. На горизонте — кухня, а в ней свет горит. Кто-то сидит. Надо затаиться. И они затаились. А точнее — просто рассосались в стороны, прижавшись к противоположным стенкам. — Тебя видно, одноглазый, — прошипел Хэ Сюань полушепотом и помахал рукой, мол, иди сюда, не пали контору. Хуа Чэн поскреб ногтем макушку, но решил, что в этот раз спорить и отстаивать свое мнение — в самом деле лишнее, потому шустро перебежал к соседней стенке. Хэ Сюань в это время уже сунул нос в кухню и с облегчением вздохнул: — Пусто. — Горизонт чист, — передал назад Хэ Сюань и первым просочился в приоткрытую дверь, игнорируя наличие тетрадей и учебников на кухонном столе. — Что вряд ли очень надолго. — В отличии от друга, Хуа Чэн всегда отмечал детали и делал быстрые логические выводы. Собственно, благодаря этому навыку он и смог продержаться в институте почти четыре года. — Давай быстрее и потише. — Тут пельмени, — доложил Хэ Сюань из холодильника. — Замороженные. — А ты надеялся там найти что, сваренные и горячие? Бери давай, и валим, — приоткрыв дверь, Хуа Чэн выглянул в коридор. — Варить-то не в чем, — Хэ Сюань выпрямился и почесал бритый затылок. — Коменда еще в прошлом месяце наш чайник уволокла. — А я тебе говорил, что его прятать нужно лучше, а ты все в шкаф, все в шкаф. Вон, стоит, — Хуа Чэн кивнул в сторону повидавшей виды кухонной тумбы, на которой в самом деле сверкал алюминиевым боком новенький электрический чайник. — Бери и валим. — С водой, — расплылся в довольной полуулыбке Хэ Сюань, сунул коробку с пельменями подмышку, а чайник взял в руку и напоследок обшмонал еще и холодильник, вытаскивая оставленный кем-то майонез в тюбике и консервированный зеленый горошек. — Слыш. — Чего там у тебя? — шикнул от двери Хуа Чэн, оборачиваясь. — На столе блюдо. С булочками. Забери. — Взгляд Хэ Сюаня был непреклонен, тон — тем более. — Сдурел? Щас эти ботаники вернутся, — Хуа Чэн кивнул в сторону тетрадок. — И что мы будем делать? Спалимся. — Тогда хотя бы две. Нет, три. — Хэ Сюань стоял на своем с поразительной упертостью. — Ладно, хорошо, только давай уже валить отсюда, а? — спионеренные булочки удобно нырнули к Хуа Чэну в карман толстовки. Хэ Сюань молча кивнул и, обогнув стол, глянул мельком в раскрытую тетрадь. Почерк показался ему знакомым, но, будучи голодным и сонным, он не придал этому никакого значения. Прижав добытый ужин к себе покрепче и поудобнее перехватив чайник, Хэ Сюань вслед за Хуа Чэном вынырнул с кухни, ногой прикрывая дверь. В общаге на этот счет действовало негласное правило: или ты, или тебя. Иными словами, все, что плохо лежало или оставалось без присмотра, могло пропасть в любой момент. Особенно на кухне. Особенно, если на этаже рядом с этой кухней обитает кто-нибудь такой же прожорливый, как студент Хэ. — Я одного понять не могу, — возмущенно пробурчал Хуа Чэн, когда дверь родной комнаты огородила их обоих от опасности быть обнаруженными. — Ты еду можешь достать в любой момент, даже на конспекты не меняя. Нахрена мы этим занимаемся? — Азарт, — пожал плечами Хэ Сюань, сгружая чайник на прикроватную тумбу, а все остальное — на соседнюю, что принадлежала Хуа Чэну, предварительно спихнув с нее учебники на кровать. «Азарт» был скорее оправданием, на самом деле Хэ Сюаню ужасно не хотелось просить Ши Цинсюаня о помощи. Отказать — ему бы точно не отказали, но вот эта лишняя суета вокруг, переживания, что он, Хэ Сюань, питается непонятно чем или вообще ничего не ест, а потом самобичевания на тему «Хэ-сю-юн, я очень себя виню, что не могу кормить тебя постоянно» действовали на собственные нервы, а иногда и на сердечную мышцу, вызывая в ней сомнительного происхождения покалывания. — Азарт у него, — тем временем продолжал бурчать Хуа Чэн, включив чайник, чтобы закипел. — Сколько раз надо его так щелкать? Вода же кипеть должна. Это своего рода, знаешь, тоже азарт — если коменда спалит, нас с общаги нахрен выкинут. — Это уже не азарт, это физика, — хмыкнул Хэ Сюань, плюхаясь на свою кровать, и потянулся за банкой с горошком. — А коменда — это почти сопромат. — С чего это? — не очень понял Хуа Чэн, отщелкивая чайник, чтобы кипел, пока засыпанные пельмени не успели приклеиться к алюминиевым стенкам. — Коменда хочет нас выгнать — мы сопротивляемся. Вернее, не так, — Хэ Сюань ковырнул вытащенным откуда-то ножом крышку консервы, — коменда запрещает чайник — мы сопротивляемся, коменда забирает чайник — мы тоже сопротивляемся. А вот предлог выселить нас из общаги — это степень давления. Вопрос? — В какой момент я не выдержу первым и попрошу отдельную комнату? — обреченно вздохнул Хуа Чэн, даже глаз закатил, но все-таки хмыкнул. — Не дождешься. Кто ж мне будет помогать шпоры в ночи писать. Хэ Сюань вздохнул не менее обреченно и потянулся за лежащей в тумбочке ложкой. *** — Хэ-сюн, представляешь, у нас в общежитии воруют еду! — У тебя конкретно что-то украли? — Да! Вчера ночью! Мы с Се Лянем испекли булочки и хотели посидеть, почитать конспекты перед экзаменом, отошли — всего ненадолго, учебник поискать! Приходим, а трех булочек — как не бывало. Ши Цинсюань рассказывал события минувшей ночи, картинно взмахивая рукам, сидевший рядом с ним Се Лянь грустно кивал его словам. Лицо Хуа Чэна, который в самый интересный момент разговора как раз вернулся из очереди с подносом на двоих, выгнул бровь и выразительно глянул на Хэ Сюаня, мол, оправдывайся сам. Благо, Хуа Чэн стоял за спиной этих двух заучек, иначе бы ситуация обрела достаточно интересный подтекст. Приметив на подносе Хуа Чэна свежие булочки, Хэ Сюань чуть не умер на месте. Никогда в жизни ему еще не было так стыдно. — Кто бы это мог быть, интерсно, — хмыкнула одноглазая сволочь, приземляясь рядом с Хэ Сюанем и пододвигая поднос ближе к Се Ляню — тот благодарно улыбнулся. — Вот и мне интересно! Мы не жадные, мы бы точно поделились, просто, ну, нельзя же так — чужое и без спроса. — Цинсюань грустно вздохнул, после чего повернулся к Хэ Сюаню. — Хэ-сюн, ты не слышал ночью ничего подозрительного? Может, голоса или звуки? Надо поймать воришек! — …По ночам я обычно сплю, — безапелляционно заявил Хэ Сюань, да так уверенно, что сидевший рядом Хуа Чэн почти подавился чаем. Почти. Хэ Сюаню пришлось пихнуть его под бок, но тот все равно кашлянул в сторону. — Жаль. В смысле, что ты ничего не слышал — жаль, а то, что спишь, это очень хорошо, еще бы кушал нормально! Кстати, пойду возьму нам с тобой что-нибудь, раз очередь почти рассосалась. Я быстро! — и на этих словах подлетевший с места Цинсюань вихрем улетел в сторону очереди. — Я тоже пойду, Саньлан. Хочется кофе, — мягко улыбнувшись, Се Лянь тоже исчез с горизонта. — Ну, великий гений, а это как называется? — хохотнул Хуа Чэн, повернувшись к другу и поигрывая серебристой ложечкой для десерта. — Сопромат или физика? — Хотели как лучше, а получилось — как всегда. Вот, как это называется, — угрюмо пробурчал Хэ Сюань. И, пока Хуа Чэн генерировал язвительный ответ у себя в голове, Хэ Сюань утащил с его подноса булочку.