Глава 15. За болью будет новый шанс

***

На утро следующего дня, Адамс направился в местную больницу ░▒▒░░▒░░▒ района. –Здравствуйте, я психиатр Адамс Вествуд. Не могли бы вы подсказать мне, где сейчас находиться доктор Александр Крипин?–вежливо спросил он, подходя к стойке регистрации. Женщина оторвалась от своих дел и посмотрела на него– Ищите доктора Крипина? Сейчас он должен быть в ординатрской. Я ему сейчас позвоню. Возможно он обедает, поэтому подождите пару минут в фойе. Хорошо? – Да, всё спасибо.– слегка кивнув произнёс Адамс, двигаясь в сторону ряда металлических стульев, которые были продырявленны в стиле решето, как это обычно было свойственно для них. В процессе своего нервного ожидания, Вествуд стал судорожно потрясывать коленом. Наконец-то, в фойе пришëл тот самый человек в белом халате, которого он так ждал. Адамс быстренько встал со стула и направился навстречу, и быстро пожал ему руку – Здравствуйте, Александр... Вы знаете зачем я здесь. – И вам здравствуйте, Доктор Вествуд. Простите за ожидание. О и да да, конечно, пройдëмте в еë палату. К вашему приходу, она уже давно должна проснуться и просто лежать в кровати.... –С этими словами доктор проводит Адамса по стерильным коридорам больницы к, нужной ему, палате. – А позвольте спросить. Вас вчера резко забрала полиция, а потом вы спешно уехали. Почему?– С неловким любопытством спрашивает Крипин. – Да просто эта дикая девочка успела натворить шуму и переполох в городе. Ну и меня попросили составить на неё документы, доказывающие, что она лишь жертва обстоятельств, а не опасный субъект, скажем так.. И им это надо было сделать всё вчера. И почему-то срочно.... Бог их знает..эту полицию....Ну и поэтому я спешно уехал в центр и собрал все доказательства и записи, подтверждающие еë невиновность... Александр лишь кивнул– Понятно, но странно... Зачем им нужны били эти документы срочно и в этот же день? ... Может быть они хотели по-быстренькому собрать всё документы по делу и больше про него не вспоминать? Ну знаете,что бы их начальники не дëргали больше... – Вероятнее всего– пробормотал психиатр. Затем врач тихо промычал и поджал губы, пытаясь аккуратно задать Адамсу следущий, животрепещущий его, вопрос– А почему, собственно, вы и сегодня приехали к ней сюда? Не поймите меня неправильно, но есть ли в этом смысл? Просто, вероятно, из-за её текущего состояния вы вряд ли сможете оценить её психическое состояние... Тем более она то и говорить не умеет, верно? – Пф.. Ну я, как еë психиатр, который должен за ней наблюдать и вести отсчет, обязан присутствовать и понаблюдать за ней и еë поведением.–Адамс вздохнул и слегка замедлил шаг – Если, позволите, я посижу некоторое время с ней. А потом подумаю, что мне с ней надо будет делать и как дальше мне с ней работать. Без наблюдения, я просто не смогу составить план еë дальнейшей психической реабилитации и тому подобное. ..– Достаточно профессионально сказал он, не решая раскрывать другому мужчине свои немного более глубокие, эмоциональные переживания. – Хорошо, я понял. Ну и в таком случае, если вы будете навещать её ещë, то не ждите меня. Идите сами. Просто отметтесь у стойки регистрации... Вествуд кивнул и зашёл за врачом в палату. На их удивление, девушка не лежала на кровати, а была скрючена в маленький комочек углу, за кроватью, которая одиноко стояла около стены, в её самой середине. Дикарка выдернула из себя систему внутривенного питания, слава богу без какого либо вреда своему здоровью. Она лежала к ним спиной и не двигалась, лишь еë редкое дыхание, приводящие рёбра в движение, выдавало в ней признаки жизни. Вокруг девочки щепитилась дежурная медсестра, которая всё не знала, как правильно и аккуратно подобраться к девочке и положить её обратно на кровать, не причинив ей новую боль и возможную травму. – Александр Крипин, я не знаю что делать. Помогите что-ли. А то одна я её не подниму. –устало просит молоденькая медсестричка. У Адамса закололо сердце. Увидеть бедного, по сути, ребёнка. Такого одинокого и страдающего в агонии. Она лежит в медицинской рубашке для пациентов, её костяшки пальцев и одна из стоп забинтованы стерильными бинтами. Под полупрозрачной тканью рубашки по всему телу можно было увидеть: ужасные фиолетовые гематомы и синяки; заклеенные пластырем ссадины и небольшие, обработанные зелёнкой, царапины. Жалкое зрелище... Что ещё смутило и обеспокоило Адамса, так это то, что девочка даже не отреагировала на их приход. Не повернула голову, не вздрогнула. Ничего...Даже на медсестру, ходячую вокруг, она не обращает внимания. "Может устала? Или всë это действие обезболивающего? Возможно у неё нету сил? Или есть причина похуже? ... Непонятно. Надо посидеть и понаблюдать в сторонке. " Доктор Крипин начал спешно лепетать себе под нос. – Ох... Боже мой.. Ну и зачем, ты слезла с кровати а? Глупая.. Зачем вырвала из себя капельницу? Давай-ка.. Я сейчас аккуратно тебя подниму с медсестрой... – тихо сказал он, наклоняясь к девочке. Адамс вышел из своих мыслей и быстро вмешался –Стой! Стойте. Не надо. Не поднимайте еë. И не трогайте её вообще. Не пугайте её ещё больше. – Но мы же не можем оставить её лежать на твёрдом и холодном полу, когда на её теле полно гематом.– противостоял доктор– Это негигиенично и она может простыть. –Я знаю, знаю. Я сам доктор.. Ох... –вздохнул Вествуд и спешно пощупал свою переносицу– Я же вам переслал её документы. Она дикая. Всю жизнь с волками прожила и недавно пережила ужасный стресс и травму. Её надо сейчас оставить в долгожданном покое. Да и если мы её положим на кровать, то она снова с неё сползëт....Пусть она лежит и отдыхает, может холодный пол обезболивает её синяки. Да и дикие дети не имеют привычки спать на кровати. Врач помолчал и на секунду пораскинул мозгами, а затем медленно кивнул, легонько почесав свой подбородок.–Хорошо, доктор Адамс. Я вас послушаю. Не хочу навредить этому подростку ещё больше...Но мы подстелим под нее хотя бы одеяло. –А вы не вкалывали ей сегодня никакие седативные препараты или сильнодействующие обезболивающие? Просто она выглядит сейчас, как будто отречëнной от мира– спросил психиатр. –Да, утром, в 7 утра, я вколола ей пару миллилитров трамадола. Всё по приказу и по плану. Так что это нормально, что сейчас она такая. Через пол часа, эффект уже будет спадать. –сказала медсестра, нежно укрывая тело дикарки тоненькой простынкой, пытаясь подарить ей хоть какой то маленький комфорт. – Угу. Это всё объясняет...кхм...Теперь я должен посмотреть на еë состояние . Прошу вас, оставьте нас наедине. Она меня чуть_чуть знает ( по крайней мере, должна узнать).. Для неё вы– незнакомые люди и это только лишний стресс ребëнку. Поэтому не переживайте и оставьте меня с ней. Врач больницы кивнул и направился с медсестрой к двери – Если, что-то произойдёт, доктор Вествуд, или вам будет нужна помощь, то наша медсестра–Маша будет дежурить в коридоре. После тихого щелчка двери, Адамс молча сел на стул, поставленный в дальний угол палаты, и начал наблюдать за ней и размышлять о том, что он будет делать дальше... Прошёл где то час, а девочка даже не двигается.. Не реагирует на его голос, покашливание или на звук упавшей на пол, ручки. Реакции нет... А ведь док прекрасно помнил, как она раньше обращала внимание на любую маленькую деталь и была всегда начеку... Вроде эффект от обезбола должен был уже давно спасть.. Но она всë так же не двигается.. –Наверное, стоит попробовать.. – тихо сказал Адамс, вставая со стула и медленно идя к израненному, дикому ребёнку.

***

Я лежала и ничего не хотела. Ничего.. Я устала.. Я снова в больнице, снова в комнате... Опять в заперти. У меня нет сил, дома, семьи.. Больше ничего не осталось... Осталась только боль, которая окутывала моë худое тело. Конечно я отчëтливо слышала голоса и шаги людей и даже прекрасно узнала среди них, ранее знакомый мне, голос. А сейчас я слышу его шаги, но не двигаюсь. Точнее.я даже двигаться не хочу.Лежу словно мëрвая. Во мне пропал страх, гнев и воля.. Всё пропало. Я просто позволю уже людям делать со мной всë, что они захотят. Мне больше нету смысла сопротивляться...у меня больше нет никого, ради кого я могла бы бороться... Я чувствую едва уловимое и нежное поглаживание по моей спине. Это заставило меня чуть напрячься. – Ну-ну.. Не бойся.. Не бойся.. .. Это я, Адамс.. Помнишь меня, маленькая? – так тихо и нежно говорил усатый мужчина. Я расслабилась, но до сих пор не реагировала...не поворачивалась и не смотрела, а просто слушала его ласковый голос... –Видимо помнишь.. Вооот... Эх~... Глупенькая ты девочка. Убежала в город и вон как поранилась... Что же ты так? Я весь изнервничался. Ждал, когда тебя поймают и я смогу тебе помочь. Всё время звонил в эту гребанную полицию.... Если бы они не были такими раздолбаями, то с тобой ничего из этого не случилось бы...– тихо мычал Адамс, продолжая нежно поглаживать моë, покрытое синяками тело. – Вот ты–горе луковое... Заставила меня изрядно понервничать, Потеряшка... Тебе наверное, очень больно сейчас, да? И устала ты похоже сильно...Ну ничего~...Ты тут полежишь недельку, а потом я тебя переведу обратно в мой центр... – Ты ведь крепкая девочка.. Со всем справишься...А сейчас отдыхай, волчонок, отдыхай.... – ласково, как со щенком или маленьким ребенком, болтал доктор, продолжая нежно и медленно поглаживать мою спину.

***

Прошла неделя, а я всë так же почти не двигалась с этого угла. Я слегла.. И только изредко вставала, чтобы помочиться на пелёнки. Мне было всё равно на окружение. Я смотрела в стену своими остекленевшими глазами и вспоминала всë то, что потеряла. Я не видела смысла жить дальше и продолжать существовать тут.. Волк не может быть один.. Он может умереть от горя.. А я волк, хоть и тело у меня человечье. В разуме металось уйму родных, тёплых и теперь таких недостижимых воспоминаний о стае. Я довольствовалась остатками: этих живых ощущений, этой крепкой любви и потерянной дикой жизни... Это всë тяготило, изматывало и убивало изнутри. Разрывало мою волчью душу на крошечные кусочки. Иногда я тихо плакала и скулила. Обнимала себя. Потому что.. Потому что больше некому было меня обнимать. Теперь тут не было никого, кто бы смог меня утешить... Здесь нет моей мамы! Моей стаи! Их нет! Больше никого нет здесь.... Я осталась одна!

Я не хочу быть одна...

А мысль о том, что я не смогу быть с моей мамой Аврой до конца её жизни, полностью опустошила меня и кинула в холодный, непросыхающий пот. Я не смогу с ней простится. Не смогу о ней позаботиться. Не смогу больше обнять её в последний раз.. Я не смогу её отпустить и завыть громким плачевным воем памяти со стаей. Я ничего не смогу... . . . Мне снились кошмары. Они не давали мне спокойно уснуть, превращая мои дни в нескончаемую бессонницу. Как только я закрывала глаза, так перед ними проигрывался всё один и тот же ужасный сюжет. Я вижу, как в волков стреляют дротиками и они грубо падают на землю и больше не встают. Как в меня и в мою маму вонзаются дротики. Я падаю и не могу пошевелиться. А я ничего не могу с этим сделать. Никто ничего не может сделать... А потом я видела ботинки, ступающие по земле. Они ступали всё ближе и ближе к моему сонному лицу, пока не останавливались в паре миллиметрах от моих глаз. На этом кошмар заканчивается и я просыпалась в холодном, липком поту. . . . Ночами я истошно выла. Горько завывала и рыдала, захлëбываясь в своих слезах и соплях. Иногда от ночных истерик у меня буквально кололо сердце. Голова становилась невыносимо тяжëлой... Но я продолжала выть. Я просто не могла терпеть. Мне хотелось рыдать и выть без всякой причины.. Было больно и эта боль не заканчивалась, сколько бы я не рыдала по ночам... Но я выла и не только от боли или от отчаяния.. Я все никак не могла смириться со всем этим. Маленькая частичка во мне отчаянно и упрямо цеплялась за надежду. Надежду на то, что мои волки как нибудь услышат меня.. Хотя я прекрасно понимала, что это маловероятно.. И невозможно... Если бы волки смогли бы до меня добежать и услышать, учуять меня, то они бы давно пришли ко мне... Но вместо волков, ко мне периодично в палату приходил усатый доктор. Гладил меня и что то нежно говорил. Успокаивал что ли? Не знаю.. Мне было всё равно, кто меня трогает, будь то ли это доктора или очередные медсестры, производящие надо мной различные процедуры. Меня пытались кормить, но я ничего не ела.. Не могла даже посмотреть в сторону еды. Кусок в горло не лез, а один лишь еë запах вызывал горькие спазмы тошноты.. Всё в какой-то момент стало непроглядной дымкой...я больше не думала, не чувствовала.. Не жила большую часть времени. .. Я уже и не помню как одна больничная комната сменилась на другую.. Сказать честно, я этого даже и не заметила... Может быть мне тогда снова вкололи что то, от чего я уснула? .. Не знаю...

***

Адамс тихо сидел напротив палаты, попивал растворимый кофе и смотрел перед собой в никуда. Его глаза ясно говорили о том, что он сейчас в глубоких раздумьях. Лепечущая по всему центру, Соня резко остановилась перед ним, решив спросить, как идут дела. –Ну что, доктор? Как она? Есть хоть какой-то прогресс? – Нет Соня.. К сожалению нету. По все признакам она в глубокой депрессии. Не ест, плохо пьёт. Ни на что не реагирует. Пустой взгляд. Воет и плачет по ночам....В общем, прогресса нет... Адамс облокотил свою голову на руки и запустил пальцы в свои тёмные локоны.– Я не знаю, что делать... Я думал, может как то после её перевода обратно к нам, когда её физическое состояние станет более стабильным для работы будет легче.... Подумал, что если я смогу понаблюдать за ней и чаше проводить с ней больше времени, то ей станет лучше....А лучше не стало.– вздохнул Адамс, выпив один глоточек из кружки кофе. Соня присела рядом с ним на лавочку– Пфу-у.....Печально.. Вы точно всё перепробовали? – Да Сонь, всë. Я посещаю и проверяю её каждый день, глажу еë и разговариваю с ней, пытаюсь развлечь её и заинтересовать чем то. Но я не получаю никакой реакции... Ни игрушки, ни прикосновения, ни разные звуки. Даже моя скудная попытка воя на неё не подействовала... Он снял себя очки и его руки начали обеспокоенно тереть собственное лицо. –Она же умирает.... От депресси теряет вес, на её теле не пропадают синяки и маленькие ранки. А я ничего сделать не могу. Смотрю как она чуть ли не бездыханно лежит в углу и ... Почти гниëт.. Я не.. Впервые, я не знаю, что делать, Сонь... .... –Я же не могу заставить пациента лечиться, если он сам этого не захочет. Плюс всё усложняет и то, что она просто не понимает человеческого языка... Человеческих взаимодействий.. И тому подобное... Соня внимательно слушала, перебирая в своëм мозгу самые различные варианты. Но как на зло, ничего дельного не лезло в голову, кроме как мысли, накормить дикарку антидепрессантами. –А может быть ей антидепрессанты вколоть? – А ты думаешь мы их не колим?.. Колим конечно. Но ответа нет.. Она просто лежит и затухает, как тлеющая спичка... Мне больно на это смотреть... И тревожно осознавать, что я возможно не справлюсь с этим – говорит Адамс, нежно поглаживая бинт на своей покусанной руке. – Уже и вправду не знаешь, что лучше было бы для неë. Оставить выживать еë в лесу с дикими животными или оставить страдать в одиночестве.. здесь, в городе– С жалостью сказала помощница, перебирая резинку от волос в своих руках. Между двумя медиками произошла вдумчивая минута молчания... –Я думал "да, будут некие психологические травмы". Но что бы настолько? Что бы она вот так погрузилась в себя и умирала? Видимо совершенно отчаялась, бедная.....Я такого никогда не ожидал.. Не ожидал, что у этого дикого ребёнка, такое большое сердце.. И что у неё такая мощная привязанность к своей стае. Возможно, даже многим людям стоит у неё поучиться у неё верности ... Доктор встал со скамьи и допил одним большим глотком свой, уже под остывший кофе. –оххх......Я сегодня останусь на ночное дежурство, Сонь. Понаблюдаю за ней ещё немного. Может что то в мою дурную голову и прийдëт, умное ...

***

Адамс сидел и дежурил в своëм кабинете, попивал горячий чай с ромашкой и шалфеем, предназначенный для своего собственного успокоения. Его глаза уже в сотый раз перебегали по интернет страницам об животной и человеческой психологии. Каждая строчка была прочитана минимум по два-три раза .. Но новых путей решения в голову психиатра не приходило... “ Я уже всë, что тут написано перепробовал. Буквально ВСË! Я и пытался играть с ней... И гладил еë.. Разговаривал.. Игрушки и веточки с хвоей приносил... Включал природные звуки. Еловое и мятное масло даже распрыскивал по ее палате. Всë в пустую! .. Но я должен.. Должен ей помочь.. Или она умрет...“ – проговаривал он в своих мыслях. Адамс допил чай и с тяжелым чувством облокотился на спинку офисного кресла. Его мысли метались по краям черепной коробки. "Может.. Может бросить мне всë это а? Отдать еë какому нибудь более опытному специалисту? Может он сможет ей помочь? . . . ... Хотя я не знаю.. Есть ли в этом смысл? Такие случаи, как она – один на миллиард, если не больше... Все они будут делать тоже, что и я... Просто такого случая в истории психологии еще не было.. Не было, что бы кто то даже фиксировал у диких детей депрессию... Если я еë отдам другому, то это будут новые лица, новая незнакомая среда и еще больший стресс для неë.. . Всë может стать только хуже." –Ох.. Боже..Дай мне сил. ..Я не знаю что делать... Она же умрëт...– прошептал Адамс, смотря в потолок. Рука мужчины рефлекторно сжалась на колене. Вдруг до его ушей донёсся громкий и истошный вой. Тут и Шерлоком быть не надо, чтобы догадаться, кто является источником этой ночной какофонии. Встав со стула, он отправился в путь. *** Адамс отпер замок, взялся за ручку и медленно защёл в палату. Девушка сидела в середине помещения. Её обнажённое тело блестело от пота и лунного света, проникающего тоненькими лучами через оконные жалюзи. Она обнимает себя. Еë пальцы грубо сжимают фиолетовые от гематом рёбра. Девочка плачет и громко воет.. Орëт до охриплости в горле. Её лицо всё мокрое от слез и соплей, а тело постоянно сокращается и дрожит от всхлипов. Душераздирающее зрелище. У неë истерика....Доктор одручëнно посмотрел на неё. Сейчас он просто стоял молча и наблюдал. Размышлял, как можно помочь ей и как постараться прервать её ночную истерику. "Неужели надо успокоительное вколоть? Нет.. Это не выход.. Это не устранит проблему..."– подумал про себя Вествуд и вздохнул с тяжёлым грузом на сердце.. Ничего то в его умную голову и не приходит... Ещё грустнее стало Адамсу, когда он поймал на себе её мимолётный взгляд. Взор дикарки был полон тоски и апатии, великой обиды и скорби. Она выла.. Кашляла, хрипела, рвала связки, но продолжала истошно выть. Она оплакивает потерю своей прошлой жизни, потерю всей своей семьи, к которой она так привыкла и к которой она уже не сможет вернуться. Адамс прекрасно осознавал это.. Понимал, что она горько оплакивает свою потерянную семью и неизбежно страдает от этого. Не зная зачем, но Адамс тихо завыл. Он начал неуклюже подвывать в такт девочке. Получилось даже как то немного музыкально. Возможно, он тоже хотел почтить её память о семье и разделить её одинокие страдания. Вествуд взял с кровати тонкую простыню, присел перед ней и аккуратно обернул еë вокруг потного и нагого тела девочки. Она резко замолчала и теперь только тихо скулила себе под нос. Лицо дикарки опустилось вниз. Адамс не должен был этого делать, но он так захотел сейчас обнять этого несчастного ребёнка и подарить ей хоть немного утешения и ласки своими прикосновениями, чтобы она почувствовала себя хоть немножко лучше. Он аккуратно обнял еë, даже не смотря на свои первоначальные опасения по поводу того, что она могла бы его испугаться, сильно укусить или даже заползти от него под кровать. Ну так почти и произошло. Она твёрдо, но слабо, возможно из за недостатка сил, укусила его прямо за трапециевидную мышцу. От чего док моментально зашипел, но всё же продолжил гладить еë по спине. –тш!?.. ай... Шшшш~.. Он не проявлял агрессии. Не ругал и не бил, не отстранялся. А просто проводил рукой по спине, стремился подарить этой потеряшке хоть какое-то утешение. Спустя несколько мгновений она разжала челюсти и смиренно позволила Адамсу обнимать себя. –Тише.. Ну- ну шшшш....шшшш~ шшшш~.. Девочка. Не плач, волчонок. Не плачь больше...шшш~ – тихо говорил доктор нежно поглаживая худую и костлявую спину несчастной пациентки.

***

Когда доктор обнял меня и начал гладить... Моë сознание словно вернулось в реальность и я рефлекторно испугалась. Обычно люди меня всегда хватали, что бы удержать или подраться со мной...Поэтому я и укусила. Почему то побоялась, что меня снова схватят и прижмут к полу, ударят и начнут бойню... А хотя был ли в этом смысл? Мне всë равно не за что бороться.. Сейчас Он просто гладил меня?.... И обнимал? Да ещё так нежно.... Гладил, даже несмотря на то, что я его укусила... Почему? Если хорошо подумать, то этот мужчина никогда не делал мне больно... Я помню, он даже вкусными сладкими штуками меня угощал...вспоминаю его голос и шаги в своей палате.... И ещё многие нежные прикосновения.. Человек обнял меня, как моя мама.. Я уже успела сголодаться по её нежности и заботе.. Он что то шептал мне на ухо и поглаживал меня. Я не знаю о чем он шептал, но моë измученное сердце подсказывало, что доктор шепчет что то успокаивающее.. Это всё так сильно напомнило мне мою маму.... Наполнило её заботу...ее ласку.. Доброту и любовь.. Но почему я получаю всë это от него? Я не понимая происходящее, заплакала с новой силой и в отчаянии прижалась к этому человеку. Моё , израненное городом, тело инстинктивно просило любви и ласки, желая справиться с накопившимся во мне стрессом. Я не контролировала себя и мои руки уже обнимали его в ответ.. Никогда не думала, что буду обниматься с каким то там человеком...

***

Доктор сидел на полу с дикой девушкой. Он удивился, когда услышал её новую волну плача. Но ещё больше он поразился тому, как он почувствовал её руки на своей спине.. Еë тело дрожало и всхлипывало, а пальцы с силой зажимали его белый халат и впивались в его спину. Девочка-волк впервые прижалась к нему и добровольно позволила ему себя гладить и обнимать. А это значит одно– девочка стала доверять ему.. Она разрешила ему не просто обнять её, а утешить, позволить прикоснуться к ней в еë самом уязвимом состоянии души и тела. "Это хорошо..."– Несколько облегчëнно подумал про себя Адамс " Она начинает реагировать и отвечать, взаимодействовать. Слава Богу.. Теперь Терапия должна будет идти лучше.... Надеюсь так и будет. Она уже доверилась мне. "

***

Сидя рядом с ним, я задумалась.

Это так странно, когда тебя обнимает человек..

Человек проявляет ко мне ласку и добро? Но почему? Почему он добр ко мне? Всё люди, которых я встречала были агрессивными или не давали мне никакого покоя за всё моë путешествие по городу... Почему он другой?.. И почему мне сейчас настолько легче рядом с ним? Почему я просто не могу оттолкнуть его от себя? ... Всё так странно. Я так запуталась.. . И я так устала... От всего устала... Тело болит, а горло пересохло... . . . Хотя... Мой папа Вар рассказывал, как его спасли совершенно незнакомые люди. Выходили и вылечили его, а потом отпустили обратно. Они подарили ему новый шанс на жизнь.. Значит не всё люди плохие... Возможно он как раз и является тем самым хорошим человеком. Наверное он тоже выходит меня и полечит моë тело...а потом отпустит обратно в мой лес? И подарит мне новый шанс на жизнь? Последние мысли уже смешивались в туманный ком усталости, который начал неизбежно одолевать меня, заставляя закрыть свои, опухшие от слез, глаза и на время забыться...

***

На утро, Соня зашла в палату. – О наконец-то, доктор Адамс! А я вас искала. Всю больницу прошарила, а вас нигде не.. – не успела и помощница и договорить, как увидела доктора, который резко прислонил свой указательный палец к своим губам.– ... Не было..– Закончила говорить она, когда еë взгляд охватил полную картину, расположенную перед ней. Адамс сидел на полу и облокотившись об стену спиной, нежно гладил девушку, которая уютно расположила свою голову на его правом бедре и послушно лежала калачиком под простынëй. Соня начала говорить быстрым шепотом, всё ещё немного не веря в происходящее– Доктор, что? .. Сработало? Как вам удалось? Почему не написали сообщение? Я то вас искала по всему корпусу! – Тихо Сонь.. Тшш.... Почему ты меня искала? – Вас пациенты другие ждут. Я сказала, что поищу вас. А вы тут.... И дайте угадаю.. вы не спали всю ночь?– подметила девушка, скрестив руки на груди. Вествуд перекинул взгляд на пациентку, которую всю ночь гладил и успокаивал... Он попробовал аккуратно передвинуть дикого ребёнка с его бёдра, стараясь не разбудить. Дикарка, в свою очередь, крепко спала, как хорек. Психиатр пользуясь этой возможностью, жестом подозвал Соню к себе – Помоги встать.. У меня зад онемел с ногами... И не только... Пф... Соня вывела Адамса из палаты, твёрдо поддерживая его на своём плече. Выйдя в коридор, Адамс начал спешно массировать свои ноги и спину– Ох.. Как же хорошо... Тц...– хромая он плюхнулся на скамейку... – Ну так Док? Что вчера произошло?Что я пропустила? – У неё вчера произошла ночная истерика. Она начала истошно плакать и выть. Ну и я зашёл в палату и увидел, как она совсем голенькая сидит по середине палаты и дерет себе глотку. Ну я накрыл еë простынкой и... Обнял.. Просто я не смог постоять в сторонке и молча смотреть на её страдания.. У меня же сердце есть.. Да и я не циник... ...А потом она обняла меня в ответ, успокоилась и уснула. Вот и всë – Довольно просто поведал ей Адамс, массируя свою застывшую шею. – И почему вы остались с ней на всю ночь? Адамс шутливо выгнул бровь–Хах? Что это ещё за дерзкий тон , Соня?– Я только что завоевал еë доверие к себе. Ну и побоялся, что если уйду рано, то она почувствует себя брошенной и истерика вернëтся.. Поэтому мне пришлось жертвовать своей спиной.. Ох.. Всё тело затекло... – Девушка лиш тихо прохихикала– Ой не волнуйтесь, док. Это просто так мило... Жаль я не сфоткала вас обоих... Но на самом деле, я рада что мы наконец-то сдвинулись с мёртвой точки... Какие будут дальнейшие действия? Что думаете? – Сказать честно Сонь? Я ничего не думаю. Планировать сейчас, что то –бесполезно. Пока просто посмотрим, что будет дальше.. Ну а сейчас завари мне кофе, если у тебя сейчас нету дел. .. А то я не переживу этот день. Соня с улыбкой закатила свои серые глаза – Хорошо, сделаю.. Но потом обязательно поспите.