Глава 24. Сепарация

Через пару дней Вествуд снова привёл Алису в радужный кабинет арт терапии. Посадив Алису, он сел и придвинул вперёд пару листов белой бумаги, а затем достал из цветной коробки пластиковые цветные склянки. Гуашь. Его руки мастерски открутили крышки у всех шести штук и поставили на стол. Алиса съëжила нос и недовольно фыркнула от слабого запаха химии. Адамс тихо посмеялся – Что воняет, да? Вот ты нюхачка. Хах.. Ну потерпи чуть-чуть, волчонок. Не будь так строга к ним. Они тебе ещё понравятся. Смотри – он окунул пальцы в зелёный цвет и провёл по бумаге. На белоснежном листе, словно на земле, сквозь оттаяявший белый снег, прорывалась зелёная линия весенней травы. затем в ход пошëл красный цвет. Теперь ярко красные точечки олицетворяли импрессионное маковое поле. Алиса внимательно смотрит, не до конца понимая всего смысла творческой мазни. Дёргает ухом, и щурится. – Так Алиса теперь твоя очередь.. – Он макнул её пальцы в жёлтый цвет и манипулируя подростковыми руками, нарисовал ими кривой кружочек. Солнце. Далее он берет кисточку и полностью окрашивает девчачью кисть, оставляя на бумаге ярко-жёлтый отпечаток ладони на отдельном листе бумаги. Алиса сосредоточена, но непривычное ощущение липкости и влаги на коже заставляет её инстинктивно поднести пальцы к носу, чтобы обнюхать. Рефлекторно, как это делают все животные (и люди), чтобы очистить нос, она проводит по нему тыльной стороной ладони... и капельки краски автоматически касаются поверхности губ. Почувствовав терпкую горечь, язык быстро высунулся. Я помотав головой, попыталась вытереть язык об рукав одежды, оставив на нежно-голубой пижаме желто-зеленое пятно. Вествуд рассмеялся, видя как дикарка начинает неистово плеваться, фыркать и чихать – Хаха.. Не вкусно? А вот нечего облизывать всё подряд... Ну и что ты так драматизируешь? .. Не такие они уж и горькие.. – он сам, демонстративно облизнул свой неестественно ярко красный палец не выражая и капли отвращения. Он же не дурак, специальные краски притащил – детские пальчиковые. Было бы довольно неразумно работать токсичными материалами с тем, кто вечно пробует всё на вкус, ну или вечно облизывается. Я подорвалась с места, увидев, как он слизал жирную такую каплю краски. Возвышаясь над ним, я пытаюсь ему раскрыть рот и выскребать цветное содержимое, словно у глупого щенка, проглотившего слишком острую кость. Глупый! Глупый человек!! Авам, не ешь..!! Это горько.. И.. Я не знаю такой дряни! Это не еда! Она не пахнет едой, а химией.. Это не природное.. Гадкое и горькое!! Вдруг опасно, как ядовитый яркий гриб, или пëстрая ягода!? Выплюнь! – ругалась я тявканьем, по волчьи, пытаясь удержать дëргающегося доктора на месте. Ладно я чуть лизнула и сразу выплюнула, но он то куда!? Нельзя же так поступать с тем, что пахнет химической горечью и не едой вовсе!? Нельзя!! Нельзя!! Адамс, всё ещё смеясь, и уже давясь от упорства дикарки, мягко, но твёрдо убрал от своего рта Алису, которая пыталась залезть пальцами в его рот –Тихо, кх! тихо, малыш кх..... Всё хорошо! Кха.. Кха! Ты чего это?... Он не сразу понял причину её паники. Не уж то просто очередная выходка? Но потом до него дошло. Он посмотрел на её широко раскрытые глаза, на сведённые домиком брови, и на то, как она, отступив, начала беспокойно ходить вокруг него и скулить, тычась носом в его грудь, шею, щëки, словно проверяя, жив ли он. Это была не игра. Это был чистый, животный ужас за члена своей стаи, который съел нечто потенциально неизвестное и ядовитое. “Она переживает за меня” – осенило его, и смех мгновенно стих, сменившись тёплой, щемящей нежностью. Она пыталась меня спасти. Он нежно взял девичье лицо в свои тёплые, перепачканные руки, пытаясь унять дикую паникëршу. Ладони оставили на щеках яркие следы – Алиса... тш-ш-ш... – его голос стал мягким и успокаивающим. – Всё в порядке. Успокойся.. Но как объяснить тому, кто не понимает слов «нетоксичный» и «безопасный»? Да и вообще почти всех слов в человеческом лексиконе не знает. Ох...только действием. Только на её, невербальном языке демонстраций. Он снова обмакнул палец в зелёную краску. Алиса сразу насторожилась и зарычала, хватая доктора за руку, не давая ему совершить глупый поступок. Он твёрдо разжал её пальцы, тихо шепча, не разрывая прямой зрительный контакт – Тише тише.. Это не опасно не бойся.. Я знаю, что делаю.. Тшшш~ Адамс медленно, не отрывая от неё взгляда, поднёс палец ко рту и снова его лизнул. Затем он специально сглотнул, демонстративно улыбнулся и развёл руками, показывая, что с ним всё абсолютно нормально. – Видишь? – сказал он, гладя её по голове, когда она осторожно подошла ближе, всё ещё скуля. – Не вредно. Не еда, но и не яд. Просто... горькая ммм..субстанция..Поняла? Горькая жижа... Садись.. Не бойся.. – он посадил её, и сев за худой спиной взял её руку и снова окунул её пальцы в краску, на этот раз в синюю и мягко, но настойчиво направил к бумаге. – Вот для чего она. Не для еды. Для этого. – и он провёл её рукой по листу, оставляя яркий, волнистый след, отдалённо напоминающий волны. – Рисовать. Делать красиво. Понимаешь? Вот.. Сейчас мы с тобой потренируемся на контроль кистей и на взмах.. Алиса, всё ещё тяжко дыша, смотрела то на него, поднимая голову, упираясь в его щетинистый, испачканный жёлтой краской подбородок, то на синюю линию на бумаге, то на свой перепачканный палец. В какой то момент его рука ощутила лёгкую дрожь, а глаз уловил пару подозрительно мокрых и одиноких капель на краю листа. Он посмотрел неё и замер. По её щекам, смешиваясь с зелёными и жёлтыми пятнами, текли тихие, горькие слёзы. Она не вырывалась, не рычала. А сидела сгорбившись и беззвучно плакала, по-взрослому, всем своим существом. Её плечи вздрагивали, а из груди вырывались сдавленные, хриплые всхлипы. Она не понимала его слов. Она видела только одно, что её Вожак, её человек, её опора, сознательно снова и снова тянет в рот возможную, неизвестную, ей, отраву. И она ничего не смогла сделать, чтобы остановить его. Он её не послушал. Потянул цветную гадость в рот. Это была агония беспомощности. Она ждала, затаив дыхание, с ужасом вглядываясь в его лицо, ожидая любых, мельчайших, признаков боли, судорог и конца. Её мир, всего пару мгновений тому назад –стабильный и безопасный, вновь затрещал по швам, и единственное, что она могла сделать — это плакать и прижиматься к нему, пытаясь своим телом защитить его от невидимой угрозы, которую он сам же и проглотил. – О, Господи... Алиса... – его голос сорвался. Вся его профессионализм рухнул в одно мгновение, уступив место чувствам. Развернув, он обеими руками притянул её к себе, обнимая так крепко, как только мог. – Тш-ш-ш, милая... тише... Я здесь. Со мной всё хорошо. Всё в порядке, я обещаю. Он гладил её по спине, по голове, прижимал к себе, чувствуя, как её маленькое, сильное тело сотрясают горькие рыдания. Он качал её из стороны в сторону, как самого маленького ребёнка, шепча бессмысленные, но такие нужные слова утешения. – Я дурак, я дурак... Прости меня, я не подумал... – бормотал он, гладя её по макушке, которая теперь закономерно покрасилась от его рук. – Я не умру. Я с тобой. Тише.. Тш... Не плачь, маленькая... Что же ты так испугалась.. Ох.. Боже.. Я не хочу терять Авама!! Нет!! Нет!! Я не хочу быть одна!! Не хочу!! Нет!! Зачем!? Зачем ты съел эту гадость!!? Нельзя же всё яркое в рот совать и глотать!!! Нельзя ааа!! Умрёшь в муках, а я ни как не помогу!!! Нельзя, нельзя, есть всё, что яркое и странно пахнущее! Нельзя.. Убьёт!! Убьëт!! Так волки в лесу учили!! Только тогда, когда её интенсивные рыдания постепенно сменились усталыми, прерывистыми всхлипываниями, а тело обмякло в его объятиях, он понял всю глубину её привязанности. Это была не просто зависимость. Это была любовь. Чистая и животная, готовая защищать его даже от него самого. И в этот момент Адамс Вествуд, главный психиатр, сам забыл все слова и мог только держать свою плачущую волчицу, чувствуя, как в его собственном сердце что-то снова навсегда перестраивается…

***

В вечер, того же дня, перед долгожданным выходным. К сожалению для врача, ему пришлось вовсе провести буквально всё свои выходные полностью в центре: Как только Адамс собрал чемодан перед предстоящим уходом, Алиса не смела его отпускать домой, не пропускала не на шаг к двери кабинета. Она рычала, скатилась, гавкала, а в глазах стояли слëзы. Нет нет нет!! Никуда ты не пойдёшь! Слышишь!? Не пишу!! Укушу!! Укушу, если не послушается!! Вдруг ты уйдёшь и больше мы не встретимся?! я боюсь!! Авам, я боюсь и переживаю за тебя.. Прошу останься.. Прошу.. Если первые пару часов эта гадость не сработала, это ещё не значит что это всё безвредно. Может же всё резко появиться ночью или утром!! Или в другой день! Пожалуйста, останься.. Я не хочу чтобы ты был один.. Я не хочу отпускать.. Я не хочу, что бы, если что, ты умирал в страшном одиночестве. Останься со мной.. Пожалуйста... Я же спать не смогу! Вся изнервничаюсь, если ты уйдешь! У меня сердце из груди выскочит! Вествуд смотрел на это искреннее смятение, на этот искренний животный ужас в её глазах, и его сердце сжалось. Он видел перед собой не капризного подростка, а травмированную девушку, переживавшего за него так искренне, как Хатико. Он смирившись с судьбой, неохотно опустил портфель. Всё равно его дома никто не ждёт, кроме полупустого холодильника, да родного унитаза. – Хорошо, – тихо сказал он. – Хорошо, малыш. Я остаюсь. Не рыдай только, пациентов переполошишь с персоналом.. Вествуд улёгся спать на кожаном диване в углу, думая – “Ох за что мне это горе луковое…” А Алиса устроилась рядом на полу положив подбородок на край и тихо, почти неслышимо скуля, сжимала и разжимала краешек пледа, которым укрывался доктор. Пока Адамс спал, Алиса не смыкая глаз, наблюдала за ним, в тусклом свете кабинета… Не могла себе позволить уснуть. Считала мгновенья, слушала ритм дыхания и стук его сердца, боясь что в какой-то момент она услышит его финальный, последний толчок. Она стояла на страже, охраняя своего Вожака от невидимого яда, от одиночества, от всей жестокости мира, который уже слишком много раз отнимал у неё тех, кого она любила. Спустя час, она улеглась рядом с ним и прижалась к нему, как брошенный щеночек. Так она слышала его сердце непрерывно и ещё более чётко.

***

Рано утром, дверь в кабинет открыла уборщица, планировавшая помыть полы. Она всегда предпочитала сначала проводить уборку в кабинетах более высших должностей, постепенно спускаясь к комнатам ниже по иерархии. И вот, с неожиданностью для себя, взглянув за открытую дверь, она обнаружила что кабинет вовсе не пуст. Приклеенный к спинке дивана лежал сам Доктор Вествуд, укрывшись серым пледом. Его обычно деловитое лицо, сейчас было одновременно и усталым и расслабленным. Во сне он прижался к стенке, сам того не замечая, отдавая лишнее место, а именно две трети дивана, своей соседке. А рядышком, в позе, похожая на позу эмбриона, лежала Алиса. Её голова покоилась прямо на груди беспамятного врача. Дикарка не смыкая глаз, пристально смотрела на пришедшую. – Ой...все спите..спите...– Анна Павловна чуть подняла свои, одетые в перчатки, руки в жесте перемирия и медленно закрыла дверь от греха подальше. Мало ли дикарку напугает, а та вскочит, зарычит и уставшего главврача разбудит и её цапнет. “Он наверное, бедный, опять на дежурство остался, да не выдержал и уснул. Ох Боже, храни Господь такого хорошего доктора.”– подумала она, идя с ведром на перевес.

***

И так, теперь следующие пару дней Адамс был лишён даже призрачного подобия личного пространства. Алиса не отступала от него ни на метр. Скулила, тыкалась в него носом, по волчьи спрашивая " Всё в порядке?", "ничего ли не болит?". Вествуд не мог, буквально, и шагу ступить без неë. Он шёл в ординаторскую, она рвалась за ним путаясь под его ногами, от чего он, бедный, спотыкался. Адамс проводил обход, она послушно ходила рядом. Он вёл приём, а она тихо сидит под столом в ожидании, положив ногу на его любимые лакированные туфли. И не сгонишь. Обратно прибежит и ровно так же ляжет в ноги. Может даже слабо покусать за щиколотки, мол, "не гони меня", что заставляло несчастного мужчину вздрагивать на стуле. Дошло до того, что Алиса и вовсе в туалет его одного не отпускала. И если он там задерживался, по еë ощущениям, слишком надолго, то за дверью начинал играть громкий скулёж сопровождаемый яростным звуком от царапанья ногтями по дереву. Хорошо, что он двери запирает. После этого небольшого горького опыта, Адамс сделал вывод: что с красками надо будет пока повременить, а главное больше не есть их перед Алисой. Дабы не нервировать и не давать будущий пример для подражания. Мало ли, подумает, что раз краска не повредила ему, то не повредит и ей. А она с незнания своего может наесться и несъедобной. Позже он естественно же рассказал об этом случае Соне с Андреем, сидя за чаем в ординаторской. – Ох.. Ужас, док. Всю неделю тут торчали. Кошмар.. Я не представляю как вы на ногах вообще стоите, если честно... – сочувствует Соня. – Хах! Ну как я и сказал! Алиса точно шнурок! –ухмыльнулся Ермышов, гордо хлопая себя по колену.– Все выходные за тобой следовала и даже домой не пустила хаха!.. Ну ты и влип конечно.. О Боже.. Я и не знал, что ты поддашься еë скулежу. – Ну да, я поддался. И что?! Ты бы видел её, она так переживала, что казалось у неё сердце вот вот из груди выпрыгнет. И я не хотел создавать пациентке лишний повод для стресса.– более фамильярно закончил в конце док, дабы её выставить себя безвольной размазней.– Я уйду а она всю больницу на уши поднимет. выть будет, гавкать! Плакать. И мне потом по шапке прилетит от начальства. А я этого не хочу, уж знаете ли… Андрей бурчит – Ты бы лучше об свои стрессе подумал… Мог бы ей седативное дать. Она уснёт и пойти домой. Вуаля! Не додумался, что ли? На казалось, бы очевидный и лёгкий метод своего коллеги, Вествуд устало закатил глаза и стал массировать переносицу – Ну вколю я ей эту штуку и? Че дальше? Пройдёт пару часов и она встанет ночью и будет дальше. И даже утром выть будет, переживать, мыкаться, меня звать… Стресс то у неё останется. Переживает за меня этот ребёнок. – И….Не ну а что ты тогда ожидал, а? Бедного ребёнка до истерики довёл.. ТЦ.. ТЦ.. – в шутку сарказмичал коллега. Адамс развёл руками – Ну а я что мог предположить, что простое облизывание краски с пальца превратит меня в последние выходные в курицу-наседку, за которой по пятам идёт нервный цыплёнок?! Я же просто хотел с ней упражнения на моторику кисти проделать, с цветами познакомить. С искусством... – Ну да.. Ну да.. Ты прав.. Она же привязалась к тебе….– вздохнул коллега, а зем помолчав с минуту, предложил – Не хочешь уже вводить постепенно сепарацию? Это и ей в будущем поможет. Не может же она быть с тобой вечно. Ты ей не батя. Всегда рядом не будешь. Мм? – предложил коллега. Адамс протянул – Ну-у.. Я думал об этом. Но я предполагаю, что нам до этого еще немножечко далековато. Я рядом, слежу за ней, иногда Соня или другие. Её нельзя оставлять одну. Она же весь центр на уши поднять может своими выходками. Ты что забыл, о чем я тебе рассказывал? Мм?! Андрей хрюкнул – Нет, конечно. Такое не забудешь хах!– затем он подвинулся к Вествуду с более серьезным лицом –Но сам посуди.. У тебя есть и другие пациенты, помимо неё. У тебя много времени уходит на Алису. Как бы начальство не взъелось, сам понимаешь.. Да и ты говорил, что Алиса вон, продвинулась в освоении правил и норм. В туалет ходит. Руки моет. Ложкой ест. На пациентов и персонал почти не рычит и лояльна к ним. Так почему бы и нет а, Вест? – Мне кажется, что ещё она не готова. Я не слишком уверен её отпускать бродить по коридорам центра... Да и сейчас, вон, сколько людей сюда пришло. Твои студенты практиканты и ординаторы, а? Да и пару других профессионалов наняло начальство. Хорошие ребята кстати. Ты пришёл с преподовательства. Так что я не нагружен так, как прежде.. Ну и.. – Тфу.. Ой не ври мне! Ты сам сказал, что тут выходные все переночевал, вместо того чтобы пойти домой, как нормальный, адекватный мужик! Тебе самому то не тяжело а? Хотя нет. Я знаю, что тяжело. – Андрей тыкал пальцем чужую грудь – Но ты упрямый баран, который не признаëт это. Я же тебя, как облупленного знаю! Ты вон и в медицинском такой был. Я сплю, а ты целыми сутками учился и учился, учился и учился.... – И поверь мне, как твой друг и коллега, я не хочу чтоб ты слишком надрывался. Ну и.. Не бурчал мне в уши из-за недосыпа. – Подразнил в конце он, сбив свою слишком, по его меркам, трогательную речь, не свойственную ему. Адамс быстро возразил, отрезав все чётко и по фактам – Ну зато, я сейчас профессионал на высокой должности. И центр имеет хорошую репутацию, связанную с моим именем. Мои труды зря не пропали. Я так считаю. – А потом он со скрещенными руками опустился на спинку стула, слегка сползая вниз. Он не стал слишком долго спорить с Андреем. Зачем? Он не хотел этого признавать, но он и вправду устаёт. Выматывается, хоть и не показывает этого. Он же человек, а не робот. И к его сожалению, хрупкое человеческое тело действовало против него. Ну и Алисе не в пользу большую часть времени быть запертой в четырёх стенах. В конце недолгих мысленных подсчётов он слегка сдался, вздохнув – Не знаю... А прогулки? А она часто гулять хочет. Целый день может провести во дворе. За ней там нужен глаз да глаз. А она слушает только меня.. Ну и редко Соню. Да Сонь? Соня оторвалась от задумчивого взгляда на кружку – А? .. А да.. Да.. – Ты нас слушала вообще? – Да. Просто задумалась насчёт идеи Андрея. Он в чем то прав. Алиса у нас уже молодец. Многому научилась. А про прогулки.. Ну я думаю, что за ней уже следить не так то муторно, как раньше. Алиса не будет ямы во дворе копать.. Максимум бегать и на травке валяться. Мы же её научили там, что делать нельзя, а что можно. Да и из-за одежды она перестала метить все кусты в округе. Вот только как бы она нам ещё одного голубя в зубах не принесла хи-хи. – Именно. Я второго не выдержу просто…– Выдохнул док, пригладив выбившиеся пряди. – Ну если вы не уверены..– продолжил Ермышов – Значит Алиса гуляет только под вашим присмотром на улице, а тут уже потихоньку начинает ходить по коридорам центра самостоятельно. – Ну и я о том же. Главное, чтоб куда не надо не зашла.– согласился Адамс, размышляя. Ему бы не хотелось чтоб Алиса, не дай бог, заплутала в кладовую с препаратами ( мало ли, персонал засветиться и не запрëт дверь) или вообще зайдёт в отделение наркологии. И упаси Господь, какой-то раздражённый пациент, после ломки с ней подерëтся. От таких людей с подгнившей от наркотиков, психикой, можно ожидать что угодно. – Мм.. Можно упросить дежурных на этажах медсестёр присматривать за Алисой. Но по сути.. Ей открыт только первый и второй этаж, нашего отделения. Там из опасного только бормочущие пациенты перед телеком в рекреации... – чуть пошутила Соня. – А ну и столовая. И то она там только с нами бывает. – Ладно.. Мы попробуем.. Но если она сама за мной ходить будет, то я не смею ей этому препятствовать. А то по больнице пойдёт волчий ор – Иронично пошутил Вествуд, глядя на диван. Где в интересно лежащей позе, дремала Алиса. Её живот с локтями покоились на диване, но вот нижняя половина тела была вывернута вбок, создавая впечатление, будто её тело состояло из двух несовместимых половин. Одна нога была изогнута так, что колено смотрело в потолок, а чтобы нога не соскальзывала ( из-за человечески крепких и упрямых связок), стопа упиралась и поддерживалась за счёт бёдра второй ноги, образуя причудливый, но, видимо, устойчивый для неё замок. А голова её мирно покоилась на сложенных кистях, щекой прижатой к костяшкам пальцев. Поза была абсолютно животной. Точнее, волчьей. Так часто спят хищники, поджимая одну лапу, – это позволяет им в случае опасности мгновенно вскочить на все четыре конечности. Но в человеческом, да ещё и в худом подростковом теле, эта поза казалась нарочито неудобной, гимнастически трудной и вызывала лёгкую боль в спине просто от одного взгляда на неё. Адамс смотрел на это с профессиональным интересом и привычной нежностью. Десять лет жизни в шкуре волка не могли просто так испариться. Они въелись в кости, в мышцы, в саму память тела. Оно искало привычных, удобных для дикого зверя положений, невзирая на то, что теперь это тело было одето в казённую пациенскую пижаму. Соня и Ермышов, попивая чай, смотрели на ту же картину. – А ты говорил, негибкая она... – с усмешкой протянул Андрей. – Вон как выкрутиться может. Прямо как большая кошка! Соня фыркнула – Да она частенько так лежит, когда дремлет. Ну или просто отдыхает с закрытыми глазами, не спит. Ты только её имя тихо произнеси , она свои глазки как откроет, будто и не смыкала их. Хи-хи.. А вот когда она спит, она растягивается. Сам видел на этом же диване. – Ага, она такая.– С лёгкой ухмылкой добавил Адамс – Или конфеткой пошурши – сразу прибежит. Хе-хе. Затем Андрей заинтересованно наклонился вперёд. –А она... ухо себе ногой почесать может, а? – он сделал комичный жест, будто пытаясь дотянуться до уха через голову. – А то я никогда этого не видел. Было бы интересно понаблюдать, хох. Адамс покачал головой, его взгляд стал чуть более профессиональным – Нет, к твоему детскому сожалению, не может. Она не такая гибкая. Я же тебе, помнишь, рассказывал? Приём у Анны Борисовны. – А помню, помню.. Ты рассказывал мне как, Алиса ей чуть все руки не искусала, когда ей на полу пытались вытянуть ноги со спиной. Уф.. –Да да.. Алисе была явно не в восторге… Соня не выдержав, сделала фотку Алисы – Можно в общий чат отправить? – умоляла она, хлопая ресничками. – Хорошо.. – протянул Вествуд слегка неохотно. Но согласился, только ради того, чтобы самому тайно сохранить эту картинку в свою галерею. Соня быстро выложила фото с надписью: ))) Наш волчонок опять необычно устроился в ординаторской 🐺👀👄👩‍⚕👨‍⚕ – О смотрите уже Анна Борисовна строчит. – О ë маë... Как быстро то. А значит, как на мои сообщения, передать мне документы, так я пол вечера ответ жду! – надулся Ермышов, взмахнув рукой. – Ну щас то перерыв, умник, она свободна. А ты ей пишешь, когда у неё ЛФК. Дубина... Тем более Алиса уж явно поинтересней будет, чем какие-то бумажки хох! – уточнил Адамс. После сообщения от Анны "Подождите. Я иду" , дверь аккуратно раскрылась, впустив в комнату женщину, с крупными чёрными кудрями – Всём здравствуйте, приятного.. – Прошептала она, не желая тревожить такую замечательную позу дикарки. Анна Борисовна, физиотерапевт, остановилась в нескольких шагах от дивана и смотрела на Алису, внимательно изучая её издалека. Её профессиональный взгляд скользил по линии позвоночника, фиксировал угол сгиба в тазобедренном суставе, положение колена и стопы. На её лице было небольшое умиление и тихий научный восторг. Алисе, видимо, не понравилось, что на неё пристально смотрят. Даже сквозь лёгкий сон она почувствовала этот коллективный, сосредоточенный взгляд. Её тело, ещё секунду назад расслабленное, внезапно напряглось. Не открывая глаз, она с тихим, недовольным ворчанием сползла с дивана и устроилась за ним, скрывшись из виду, чтобы продолжить дремать в уединении. – Ну вот, пропала наша актриса. Устала выступать, – с лёгкой усмешкой констатировала Соня. Анна, не выражая особого разочарования, спокойно подошла к столу и налила себе чаю.– Ну чтож, Алиса скрылась.. Ну ничего. Я всё равно хотела попить чаю. Не против?... – … И простите меня, но я не могла не посмотреть на это. Уж не каждый день запечатлишь, как отдыхает дикий ребёнок. Точнее подросток. – слегка смущённо призналась женщина, стесняясь своей научной страсти. Вроде ничего сверхчеловеческого и аномального в позе дикарки не было. Ей больше нравилась сама суть её копирки волчьих поз в человеческом теле. Те же костяшки, которые при ходьбе визуально повторяют очертание лапок. Она взяла с конфетницы сладость, и зашуршав, развернула её, ловко бросив в рот – мм.. Кстати.. А когда Доктор, вы Алису на массаж ко мне приведëте? Уже пора делать ей массаж по расслоблерию трапециевидных мышц шеи. – Я помню.. Помню.. Просто у нас, перед выходными произошёл некий инцидент... – не успел Адамс и договорить, как около стола, резко появилась Алиса. – Ну вот, вылезла. А я говорил, стоит только фантиком зашуршать! Ха ха! – смеялся док и к его звонкому голосу припала вся ординаторская. Одна Алиса стоит перед столом, ничего не понимая, как потерянный ребёнок. Это зрелище ещё больше раззадорило окружающих тёплым смехом. Вествуд, смеясь, погладил Алису по голове и отпустил, сунув ей в руку ожидаемую сладость. Съев приторную вкусняшку, она захотела пить и как не в чëм не бывало, пошла на двух ногах к раковине и прокрутив кран, начала лакать воду со струи. Её руки всё ещё по звериному упирались в края раковины, смотря локтями вверх, как при отжимании. – Я её этому не учил .. – вымолвил Вествуд, перестав смеяться. Андрей присвистнул – Ну даёт, шнурок. Скоро, глядишь, чайник сама включит. – Не удивлюсь, – хмыкнул Вествуд, глядя, как Алиса снова ушла за диван, скрываясь. – Придётся значит чайник прятать, хох.

***

Меня вскоре ожидало большое удивление. Теперь я больше не сижу в палате, что бы ждать когда Авам соизволит прийти и выпустить меня в коридоры. Я свободна!! Ура!! Наконец-то могу за Авамом следить, хоть за Соней бегать, хоть самой бродить, где захочется, красота~ – думала я, пока мои надежды, вскоре не разбились о лицо упрямо дежурещего, около дверей, санитара. Пф.. Не выпускает.. Я хочу на улицу. Во дворик!! Гррр... Я не желаю драться крупным мужчиной, решаюсь пока что сдаться. С ним в борьбу ступать невыгодно. Я проиграю, к своему волчьему сожалению. Да и Авам наверное расстроится, когда узнаёт, что я дерусь с его людьми.. Он же тут вожак, главный. А значит это всë – члены стаи. А драка внутри стаи наказуема. Простой волчий закон. И даже лобызание тут не прокатывает. Я пробовала и скулить, и кататься по полу, обнажая живот, и смотреть широкими, невинными глазами. Ничего не помогало грр.. Он словно непрошибаемый столб дерева, смотрел на меня а потом начинал бухтеть с хмурыми бровями – А ну кыш отсюдава. Кыш кыш! Или, играй в другом месте. Я тебя не выпущу. Док запретил. Перестав ухищряться валяниями, я встав, пробурчала на него и ушла,недовольны фыркнув. Иш, Кышкает он мне… Гррр… Вместо побега я пошла по коридорам второго этажа. Хотела посмотреть телевизор. Вдруг мои уши инос уловили сладкий аромат и тихий звон. Я аккуратно сунула свою голову во внутрь палаты. Мои глаза уловили одиноко сидящего за окном мужчину, с морщинами и седеющими волосами.Он смотрел в окно, думая о чем то своëм, обыденном. О я его помню.. Я ещё думала тогда, что как нибудь сюда зайду ещё раз. Ну вот я пришла. А он вон, что то ест вкусненькое, сладкое, как в прошлый раз.. Хлюпает тёплым чаем. Может, если я подберусь, аккуратненько зайду, понюхаю тому всë. Обозначения своë присутствие, то он может мне, что то да даст? Надо проверить... ... Я зашла в палату, специально хлопая "лапками" по линолеуму, создавая шум. Мужчина сразу же обернулся и его глаза немного округлились, затем перескочили на дверь, словно ещё кого-то ожидая. – О бож.. Ты чего-й-то тут, а? Дикарочка? Где Вествуд? Опять тебя потерял, да? Мужчина снова глянул на дверной проём. Он никак не ожидал, что в палату прийдёт шабашная, дикая и обычно, избигающая людей, пациентка. Но никого не было, только тихие и размеренные шаги других пациентов и персонала шуршали за дверью. Здесь только я, сижу перед ним на корточках, ожидая вкусностей. – И, чего сидишь. Мм? Чего пришла? Кусаться а, хех? .. – с теплотой проговорил он, подзывая Алису хлопком по колену. Та аккуратно, перед этим внимательно понюхав его руку, далась ему погладиться. Её глаза зафокусировались на овсяной печенье в его левой руке. Он это заметил. – Ааа.. Вот что ты пришла. Ты что, поберушка, да? Печенько хочешь? – спросил он, теперь уже ведя перед еë глазами ароматной выпечкой. Голова Алисы поворачивалась в такте за печеньем. Мужчина, довольно посмеявшись, с удовольствием отдал дикарке печенько. Алиса, схватив его зубами, шмыгнула на середину палаты, а затем обернувшись, с тихим благодарным волчьим визгом " Спасибо", смылась за дверьми. – Ну надо же.. Пф.. Щенок – пробормотал он, слабо улыбаясь, а затем снова вернулся к наблюдением вида за окном, провалившись в нирвану.

***

Конечно у меня стало больше автономности в передвижениях по больнице и мне было чем заняться. Я гуляла по коридорам, смотрела телевизор в рекреации, расслаблено усевшись на пол. А затем стала заходить в палаты разных пациентов. Теперь это происходило всё чаще и чаще. Меня там всегда чем то подкармливали за поглаживание по голове. Могли дать печенье, конфетку, баранку, бублик, дольку яблока или апельсина, чайную ложечку приторно сладкого варенья, которое я неуклюже слизывала с ложечки. Только надо было во всём этом деле быть осторожной, а то можно иногда попасть под взгляд медсестёр. А они вечно недовольно что- то бубнят, когда видят меня там. – Пëтр Сергеевич, хватит приручать Адису побираться. К тому же вы еë сейчас откормите перед обедом и она ничего не съест. – обращалась она уже не только к мужику, но и ко всем пациентам в палате. – Ну а что я сделаю.. Она сама приходит. Чтож я жмот какой-то, ребёнка не угощу? Мне пришлось быстро покинуть пплату с мягкой баранкой в зубах. А то ещё отобрать попытаются грррр.. Моë. Мне отдали. Гррр. Спустившись на первый этаж, я завернула в свою палату и с лёгкостью открыла дверь. Делов то, когда она не заперта. Я сейчас не хочу есть, поэтому, пожалуй, оставлю баранку в моей берлоге, под кроватью. У меня там уже скопилось много пожидков, которые ночью я могу с удовольствием схрумкать. Выйдя из платы, я увидела Авама, мирно стоящего в коридоре с пластиковым планшетом в руках. Он разговаривал с медсёстрами. Естественно, я подкралась к нему и скуля обняла его сзади за талию. – Авам!.. Авам... Мыыы.. Вуууу!!! Он невольно вздрогнул, чуть испугавшись. – О Боже мой, Алиса. Ты… Ты меня так заикой оставишь, честное слово. – произнёс он и запустил свои пальцы в мои тёмные локоны. Я стала кусать его за пальцы, игриво фыркая. Моя попа непроизвольно виляет от радости. Хочется поиграть с ним. Он зашипел, терпя дикие выходки – Ай ай, ай.. Алиса, не кусайся.. Нет.. Подожди. Нельзя.. Подожди. Щас я разберусь и вернусь к тебе. Нам всё равно скоро на обед с тобой идти. – Его рука была положена на мой лоб и мягко давила вниз, заставляя меня послушно сесть на пол. После нескольких минут указаний персоналу, Вествуд, наконец-то снова обернулся к своему дикому пациенту. Стоило ему только на неë глянуть, как она радостно прыгнула на него, приняв его взгляд за приглашение в игру. Бедный врач чуть не упал, еле удержав на спине 44-килограммовое, лысое чудо. Медсестры посмеялись – Хаха! Вот вы бедный, доктор Адамс – контрастировали они, наблюдая за тем, как Алиса полностью забравшись на спину доктора, стала "неистово " кусать его за уши и волосы, параллельно дëргая и довольно по волчьи "мурча", заставляя Адамса тихо ойкать, а его очки, сползать. –Ой не говори.. Никакого покоя...– с с усталым вздохом признался он, но за усталым взглядом тоилась яркая кучка тепла. – Алиса, кыш! Кыш, поганка! Пожалей мою трудовую спину... – Ладно. Мы всё услышали, пошли... Удачи вам с ней, док. – пожелали медсестры, неохотно уходя от циркового зрелища.

***

Конечно люди были глупы, раз подумали, что какая-то "Живая охрана у дверей" может меня удержать от исследований и брождения. Я как волк! Куда захочу – туда и пойду. И никто меня не удержит! Разве, что клетка с решётками... Я внимательно наблюдала за санитарами, приблизительно могла понять, когда они уходят с поста, что бы отлучился в уборную. И тогда то я и шмыгаю в двери, бесшумно прикрывая еë за собой. Вот и все пути мне свободны! Так просто! Хи хи! Глупые люди.. Думают, они такие хитрые, да я хитрее~.. Теперь я стала совершать набеги на столовую кухню. Ну не могу я устоять перед шлейфом множеств ароматов, исходящих оттуда. Тут надо было быть очень, повторюсь, очень внимательной. Я до сих пор помню их погоню за мной, когда я мясо у них взяла. Поэтому сначала притаиваемся, а затем ждём тишины, когда поварихи пойдут на перекур. И тогда я быстренько забираю что-то со стола. Иногда было мелко.. Хлеб, булочка, кусочек масла, фрукты, овощи. А иногда был настоящий джекпот и я могла себе позволить утощить пару нарезанных кусочков мяса или горсточку фарша. Ммм~... Пару раз смогла своровать несколько куриных костей, на погрызть. Хорошо, что их пропажу не заметили. Это вам не крупная, говяжья кость, которую если украдут, то сразу заметят. Скоропортящиеся мясо я съедала почти на месте, а вот другие продукты несла в своё логово, на хранение. Потом я нашла путь в одну интересную комнату. Чтобы в неё попасть, нужно было спуститься в сумеречный, холодный подвал с давящими, длинными коридорами. Эта дверь была приоткрыта, а через щель струился яркий, искусственный свет, так что я решила зайти в неизвестную комнату. В ней пахло сыростью, порошком, а около стен стоял ряд с большими белыми машинами, которые шумели и крутили что то внутри себя…Страсти какие-то. Периодично они очень громко могли шуметь, словно злясь на меня, за то, что я вторглась на их территорию. Но я же вижу, что эти штуки неживые. Да и лап у них нет. И зубов тоже нет. Колëс тоже, как у машин –нет. Поэтому бояться их нападения не стоит. На полках лежали цветные картонные коробки, в которых лежало что-то белое.. Странное.. Похожее на соль. Мой нос залез во внутрь. Я чихнула. Это как раз таки тот порошок. Его запах, смешанный с сыростью, витает вокруг. Он пахнет приятно, но не естественно. Я даже пробовать облизывать это не буду. Зачем мне пробовать на вкус то, что не внушает доверия? Помимо больших корзин с машинами весели множество вещей.. То постельное бельё, то казённые пижамы, прям такие же, как на мне, сейчас. И другая, более цветная одежда маняще весела на сушилках. Они пахнут.. Химическим порошком и остатками влаги. Больше ни чем. Мои глаза тут же зацепились на слишком яркую, для этого места, вещь – на красные, словно кровь - короткие шортики с белым поясом. Не знаю почему, но они очень симпатичные на вид и выглядят удобно. Моя рука щупает ткань, ощущая под подушечками пальцев мягкий, дышащий хлопок. Ммм.. Такая штука мне пригодиться. Да! Точно пригодиться. Шортики как раз похожи на мою набедренную повязку длинной.. Тоже коротко и спать в них можно будет. Просто я не могу спать в одежде, когда жарко. Поэтому снимаю с себя всё эти тряпки, но что то всё равно мне не хватает. А именно что-то по типу моей набедренной повязки, которая будет прикрывать мой пах и зад. Решение принято. Я быстро надела их под свои пижамные штаны и спешно вышла из жужжащего машинами помещения. При ходьбе я заметила, что они удивительно не чувствуется на теле. Между ног так свободно. Круто.. Круто. Мне нравиться! Хорошая находка! ... .. . Конечно бродить по коридорам больницы и исследовать его разные места – это здорово, но я всё же предпочитаю хоть немного в день погулять на свежем воздухе. Во двор не хочу. Там я всё уже знаю, как все свои пальцы. Нечего там мне делать. Скучно. Даже окно в моей палате ведёт именно туда. От чего ещё скучнее. Идя по коридорам первого этажа. Я снова засмотрелась в окна смотрящие не во внутренний двор, а на простой забор, ограничивающий территорию центра от улицы. Он был совершенно простым и безопасным. Я словно могу через него пролезть, просто просунув голову сквозь прутья. Или запросто перелезть. Да и во внешней территории центра меня не было. А интересно же. Пациенты, вон, гуляют, сидят на лавках. А я что не могу? Хочу туда, но как же мне туда попасть. Можно пройти через фойе – главный выход и вход. Но охранник с чёрной палкой меня не пропустит. Ещё наорут и к полу прижмут, наверное, как тогда.. Давно. Надо что-то другое придумать... Пока я была сосредоточенно погруженна в свои мысли, мои уши за небольшим поворотом уловили громкий скрип железа. Я чуть пригнувшись и припав к полу, увидела как оттуда выходит Андрей, расслабленно разговаривая по телефону. Интересно…– подумала я, и на четвереньках прокралась к пластиковым дверям и заползла в тот тайный проëм, из которого он пришёл. Глаза в небольшом полумраке от лестничного проёма, сразу же припали к светящейся ярко зелёной табличке. Я читать не умею.. Но это не важно. Важно, то что она весела над крепкой железной дверью. Я припала к ней и схватилась за ручку, чтобы открыть. Блин.. Не поддалась.. Тогда я рассматриваю её повнимательнее.. Андрей же как-то прошёл.. Грр.. Если бы не проходил и не открывал её, то скрипа бы не было. Ловкие пальцы нащупали до боли простую кругловую защёлку. Я такую уже знаю. Её только подкрутить надо и дверь поддастся. Так и вышло. Произошёл щелчок и я, с тихим металлическим скрипом, открыла себе путь во внешний, уличный мир. Прикрыв за собой дверь, я побежала поскорее исследовать окружающую местность. Нюхаю всё. От цветов, до стволов деревьев. Валяюсь по земле и оставляю свой слабый запах на травинках. Иногда за мной наблюдают пациенты с персоналом. Мне не нравиться когда на меня пристально смотрят. Тихо прорычав, я опустилась на четвереньки и помчалась в другую сторону, исследовать местность дальше. Две ордиаторши, начали вести диалог, после дикого зрелища: – Ты видела это? – Да. – Интересно, что она тут делает? Обычно же она только во внутреннем дворике прогуливается.. Подруга пожала плечами – Не знаю.. Может быть доктор Вествуд разрешил? Помнишь, нам как раз говорили, что мол, не пугайтесь, дикарка будет ходить иногда без сопровождения. Самостоятельность приобретать с автономией. Сепарация и тд.. – Ааа... Ну наверное.. Ладно пусть гуляет, главное чтоб пациентов на лавочках не перекусала хх-хи! – Ну или не шокировала своей наготой, а то разденется, старые люди.со срама давление подхватят ха-ха!

***

Убравшись подальше от липких, лишних взглядов, я принялась исследовать окраину территории – тот самый чёрный забор, что наглухо отделял мой мир от чужого. Я обнюхала его снизу доверху: металл, пыль, старая краска. Прутья были крепкими, но гибкими – если втиснуть плечо и извернуться, между ними можно протиснуться. А если не получится, всегда можно перелезть, главное, не зацепиться штанами за острые пики. Ну а если и это не выйдет... я всегда могу попробовать сделать подкоп. Земля здесь была мягкой и влажной от недавнего дождя, пахла сыростью и червями. Бродя вдоль забора на четвереньках и пропуская сквозь зубы стебли пожухлой травы, я наконец нащупала лазейку – то самое место, где два прута расходились чуть шире. Я просунула голову. Уши задевали холодный металл, но проходили. А раз голова пролезает, значит, и моё худое тело протиснется. Пару секунд и я на улице. Ура! Расширение территории! Наконец-то!! Встав на две ноги, дабы не повредить себе костяшки, я ушла на разведку. Ведь как это так, я не буду знать что и где вокруг? Не по волчьи это… Я привыкла к просторной территории и знанию окружающих местностей. Главное быть ту осторожно, далеко не уходить. Прошлый мой опыт в городе, был, мягко говоря, не лёгкий.

***

С тех пор у меня начались небольшие вылазки в город. Прогулки, Осмотр своих владений. В основном я ходила по тротуарам, вдоль улиц и заборов, особо не нервничая. Но людей я всё же предпочитала сторониться. Они меня не трогают и я их трогать не стану. Но всё равно мои уши всегда новостренны в их сторону. Кто знает, что у них на уме. Всегда к незнакомому зверю относись с опаской. За больничным забором нет ничего особо интересного. Город и город. Даже парка рядом не видно. Вблизи, буквально через дорогу, находиться пару кафе и пекарен, из которых доносится манящий аромат свежей выпечки и горький шлейф кофе, от которого слегка морщиться нос. В ординаторской всегда так часто пахнет. Или от самого Авама. Перед центром ещё было огромное открытое пространство, как поле или полянка, только покрытое асфальтом. Там стояло множество машин, словно стадо огромных пасущихся травоядных. Я туда не ходила. Не зачем.. Не интересно. Ни воды, ни еды… ни травы. Если уйти за здание центра и дальше пройти пару улиц по переулкам, закоулкам и перелезть через простой деревянный забор, то можно упасть в овраг, поросший хрустящим, густым жëлтым камышом. Через него проходили большие трубы (теплотрасса), создавая импровизированный мост. Перейдя по нему, можно выйти на территорию маленьких ржавых домиков. (гаражей) Там водиться много бродячих собак. С одними я даже зацепилась лаем. Ну а чë он? Я просто ходила, исследовала, никого не трогала, а он как гавкать начал. Ну я и не растерялась и ответила тем же, отогнав его. Я понимаю конечно, что я тут чужак, на чужой территории, но я то на неё не претендую, просто прохожу мимо. Ну а если хочет повоевать, то погрызусь. Не впервой. А если уйти в левую сторону от забора, то я окажусь в спальных районах с высокими, до неба, многоэтажками. Там есть разноцветные детские площадки с ненастоящей резиновой землëй. По ним всегда бегают дети и кричат. Я к ним не лезу. Я что глупая, к чужим детям от чужих стай подходить? Да я только подойду к ним или чуть трону их, меня сразу же разорвут на клочья. Чужих щенков трогать не стоит. Поэтому я просто наблюдаю издалека, садясь на асфальт, когда делать нечего. Недалеко от сюда, есть спуск в метро, с его ужасными бегающими ступеньками. Я туда не хожу. Нет спасибо. Мне хватило прошлого полёта по ним.. Уф! А ещё повсюду, в зданиях есть куча само-закрывающихся дверей. Я такие видела, там, за ними, должно быть внутри куча овощей, фруктов и мяса. Но я туда не хожу, по понятным причинам. Всё равно не дадут мне там ничего взять, лишь только удары с криками подарят. Верно это места хранения припасов определённых стай. А я от другой стаи. Никто не любит когда к ним приходит чужак поживиться. Ну и за этими строениями, стоит куча мусорных контейнеров. От них воняет.. Фу.. Смесь горечи, гнили и тухлости с кислятиной. От этого запаха сдавливает желудок. Я бы никогда брать оттуда ничего не посмела, даже если бы голодная была. Хотя прекрасно видела, как туда выбрасывают разные и на первый взгляд, довольно свежие продукты.

***

Ещё один несомненный плюс моих самостоятельных похождений был в том, что теперь, я могла отвязаться от этой двоицы в туалете. Конечно, я до сих пор не в восторге от холодной поверхности унитаза и закрытой, узкой кабинки. Вдруг кто-то ворвётся и нападёт на меня, а мне и убежать то будет некуда. Поэтому людской туалет все ещё вызывает в моей душе некий стресс. Правда иногда я не понимаю этих людей вообще. Странные они какие-то. Я всё делаю по правилам. Иду, хочу зайти в кабинку, а на меня человек начинает кричать. Приходиться уходить. Странные какие-то. То хотят, чтоб я писала там, то теперь не пускают! Мне что, разорваться? Скорее это мой мочевой пузырь быстрее разорвётся, чем они определяться.. Грррр Но мне всё равно удавалось проскальзывать во внутрь, чтобы сделать свои дела. И тогда я заметила, что в парочках из множеств туалетов центра, есть стена с висячими унитазами. Там часто пациенты делают свои дела. Быстро, стоя, в свободном пространстве. И садится на холод не надо. И о-о-о... Можно же даже, одетой в штанах, помечать территорию. Стоп стоп.. Это отлично. Я должна. Нет я обязана этот навык освоить! А то пф.. Другие люди могут, а я не могу.. Пф... С того дня и начались мои тренировки по писанью стоя, как человек. Тренировалась я предпочтительно на задворках учреждения, там никого нет и никто мне мешать сосредоточится не будет. Тренировалась помечать стены и другие вертикальные поверхности. Иногда, когда мне не удавалось пробраться во внутренний дворик, я пробовала так делать около висячих писсуаров. Но это было немножечко опасно, так как меня почему то даже через порог отказывались пропускать внутрь, когда там кто-то был внутри. Рыча, мне приходилось отступать и ждать в укрытии, когда помещение освободиться. Женщины так не поступают.. Они ничего не делают. Им всё равно что я иду по своим делам. А мужчины почему у то не пропускают, а иногда вообще могут крикнуть или увести. Тоже мне.. Нашли какую территорию брать под контроль.. Она сильно мочой воняет. У них видимо плохой вкус на территорию. Глупые самцы. И почему то всегда, в одном туалете пахнет мочой намного сильнее и резче, а в другом слабее. Так ещё почему то в одних туалетах, а именно с голубой плиткой есть висячие унитазы, а с розовой - нет. Почему так? Не понятно.. Не проще же ли везде такие штуки понаставить? … .. . В своих практиках я пытаюсь повторить те мужские позы, которые наблюдала со спины. Так ноги расставлены на ширине плеч, штаны чуть приспущены и рука лежит где то в районе промежности. Это всё оказалось труднее, чем я предполагала... Постоянно пачкаюсь. Гррррр.. Но благодаря моему волчьему упорству, и большому желанию, у меня всё таки получилось освоить этот навык. Я зашла в туалет и устроилась напротив стенного унитаза и уверенно начала своё дело. Теперь я на опыте. Знала уже за что надо ухватиться, насколько вниз нужно приспускать штаны, чтобы струя об неё не ударилась. Конечно, в конце пару капелек упали на плитку. Ну чтож теперь делать. С кем не бывает.. Довольная, помыв руки ( выработанная привычка), я вышла с чувством переполненной гордости и выполненного долга. Затем я начинала ходить так и в кабинки, в напольные унитазы. Разницы то никакой нет. Так же для меня не была закрыта ординаторская. Я могла туда с лёгкостью попасть. Иногда там почти никого не было в определённое время, обычно после завтрака, рано утром. Я подошла к холодильнику и открыла его дверцу. На меня подул приятный холодок. На полках валялись всякие разноцветные упаковки и продукты. Я часто видела как кто-то из моей стаи достаёт оттуда еду, а затем ест. Так почему бы мне не сделать то же самое? Отсюда еду все берут. Значит и мне можно. Тут я попробовала много чего.. Пару белых жидкостей, одну пожижче, как вода, другую погустее. Первая была вкусной, жирной и холодной. От неё так пахло, как изо рта новорождённых щенят. Молоко. А вторая, была приятно кислой, иногда бутылочки попадались и со вкусом разных ягод и фруктов. Я могла неплохо так поесть в ординаторской. А потом ещё захватить, пару конфеток из блюдца себе в логово, засунув их в карман.

***

Ситуация в ординаторской накалялась уже неделю. Сначала Соня не могла найти свой йогурт с сосисками в обеде. Потом у Андрея бесследно исчезла дорогая итальянская колбаса, что он воспринял как личное оскорбление. Адамс же отмалчивался, но хмурился, обнаружив, что пакет молока, который он принёс для кофе, стоит полупустой. А конфетная миска подозрительно быстро пустеет. – Опять! – возмущённо развёл руками Ермышов, уставившись на пустую полку в холодильнике. – Или у нас в отделении завёлся полтергейст с обострённым гастрономическим вкусом, или кто-то очень наглый и голодный решил, что наша ординаторская – общая столовая. Соня, это не ты мой сырок прикарманила? – Андрей, у меня свои продукты пропадают! – фыркнула она, заглядывая в холодильник. – блин.. моего творожка тоже нет. Уже третьей баночки нет! Адамс, ты не в курсе? Адамс, просматривая историю болезни, отвлёкся и пожал плечами. – Не знаю. Я тоже пострадал. Кофе без сливок пью уже второй день, а свой вишнёвый пирог я вообще уже давно не видел. Может, уборщицы уносят? Или твои голодные студенты-практиканты, Андрей? Они вчера тут толпились. – Мои студенты воспитанные ребята! Они не станут воровать колбасу за 2000 рублей за кило! – вспыхнул Ермышов. – Это кто-то свой, наглый и бессовестный! Я скора такой скандал ученю!! Соня фыркнула, закатив глаза– Студенты? Пф..Сомневаюсь... Они боятся тут лишний раз пикнуть, не то что в холодильник лазить. Да и молоко... Кто из них будет прям в наглую из пакета пить? Ну имею ввиду зачем оно им? – Так что делать будем? Камеры, столь скрытые ставить, чтоб наказать подлеца? – Щурился Андрей. – Не ...не думаю... Дорого это..– пробубнил Вествуд. А затем после небольшой паузы сказал – А вы заметили, что еда пропадает перед нашим обедом, значит.. Нужно проследить за этим процессов во между завтраком и обедом. А там поди и воришку поймаем... И вот, в один день, наступил момент истины. Разгадка пришла сама собой на следующее утро. Адамс зашёл в ординаторскую раньше всех и застыл на пороге. Прямо перед открытой дверцей холодильника, свернувшись калачиком на полу, сидела Алиса. Она с довольным видом доедала последнюю порцию йогурта, аккуратно выскребая его из баночки языком и руками, а рядом с ней лежала пустая упаковка от твороженного сырка и надгрызанный бутерброт. Увидев его, она не испугалась, а радостно завиляла воображаемым хвостом и протянула ему пустую баночку, будто предлагая попробовать. Первым, кого позвал Адамс, стала Соня. Она, увидев картину, сначала ахнула, а потом, прижав ладонь ко рту, зашлась в беззвучном смехе. –Так вот кто у нас тут «тихий охотник» за продуктами! – прошептала она, снимая происходящее на телефон. – Смотри, какая довольная! Я ей вчера варенье своё вишнёвое предлагала. Так она нос воротила, вся такая избалованная! А сама, выходит, у нас фуршеты устраивает! Следующим пришёл Андрей. Его возмущение мгновенно испарилось, сменившись тем же смехом. –Ну конечно! – фыркнул он. – Кто же ещё сможет бесшумно пробраться и выбрать самое вкусное! Молодец, ничего не скажешь. Чувствует качество! – он с укором посмотрел на Адамса. – Твоя волчица, оценила мою итальянскую колбаску. Теперь ты мне её стоимость возмещай. Иш ты гурманка! Молоко жирное уважает, сырки творожные... Ну надо же! Вествуд, так ты её не социализируешь!? У неё тут уже собственный «шведский стол» организован! – несерьёзно ругался он, тыкая пальцем в грудь своего коллеги. Адамс смотрел на Алису, которая, закончив с йогуртом, принялась вылизывать пальцы. На его лице боролись строгость, усталость и та самая «яркая искорка тепла». –Всё, – вздохнул он, подходя к ней и забирая пустую тару. – Поймали с поличным, мародёрка. Значит, так... – он присел перед ней, глядя ей прямо в глаза. – Алиса. Это – НЕЛЬЗЯ. Понимаешь? Чужая еда – НЕЛЬЗЯ.– повторял он показывая на холодильник пальцем. Она наклонила голову набок, внимательно слушая его тон, но в её широких и таких невинных карих глазках читалась лишь радость от находки и полное непонимание, в чём её упрекают. – Бесполезно.– рассмеялась Соня. – Она видела, как мы это делаем. Видимо приняла за норму. Открыл холодильник, значит, еда твоя. Нужно либо ставить замок, либо смириться и покупать ей что-то отдельно. Хотя я думаю, это не спасёт нашу еду от её зубов. – Замок... – с новой тоской протянул Андрей. – Чтобы я в своей же ординаторской не мог без ключа и йогурт достать? Нет уж. Лучше буду прятать колбасу поглубже. И подписывать: «Собственность Ермышова. Трогать – опасно для жизни». – Ага.. Умный ты какой.. Алисе на твою надпись будет плевать, как с высокой горки. Так что всё.. Прощайся со своей дорогой колбаской, гурман ха ха – дразнилась Соня. Адамс, качая головой, помог дикарке встать, схватив её за подмышки. – Ладно, пошли, воришка. Будем тебя учить, что такое «чужое». И начнём с того, что ты сегодня останешься без вечерней конфеты. Услышав страшную угрозу, Алиса жалобно заскулила и уткнулась носом в его халат, пытаясь вымолить прощение. Хотя она абсолютно не поняла слов, но тон ей был понятен как белый лист. Но несмотря на это, все понимали, что конфету она всё равно получит. Выпросит. Но сам ритуал «воспитания» был не менее важен, чем правила. А бедному доктору теперь придётся ломать голову как защититься свои и чужие харчи от маленькой бестии. Когда же парочка достигла желаемой палаты. В ней спокойно мыла полы уборщица. Она уже была готова сунуть свои руки в бардак под кроватью. Ведь надо было же промыть полы под ней, да и эти скомканные, рваные одеяла, явно создавали лишний хаус, антисанитарию и шум для глаз. Женщина обернулась, услышав шаги – О здравствуйте, доктор. Я тут убираюсь. Не поможете мне пожалуйста кровать отодвинуть? А то я не молодая, сил нет, да и... – она не успела закончить , как Алиса сделала резкий выпад и прыгнула на матрас кровати. Она вся напряжённая стояла на четвереньках, громко рыча и гавкая, словно волчица, защищающее своё логово от посторонних. Гав! Гав!! Грррр! Гррррр грррр! Не лезь! Нельзя!! Моë!! Моë!! Нельзя!! Гррр!!!– обозначал её лай. – Алиса.. Не рычи. Ничего она там не сделает с с твоим логовом. Дай Маргарите убраться. Ну же.. – уже строго сказал он, не терпя лишних возражений от дикарки и аккуратно спустил её с кровати.– Сиди здесь – строго наказал он, пальцем, а затем взялся за металлическую спинку кровати, отодвинул еë от стены. И тут их взору открылось невиданное зрелище. Так сказать сюрприз. Или точнее – кладовая. Ох чего там только не было. И хлеб с печеньями, баранками в разной степени сухости и свежести. И яблочные огрызки со шкурками от апельсина. И обглоданные куриные косточки. И даже одна большая, давнишне говяжья! И куча конфет с фантиками. И пару полупустых, недолизанных баночек йогурта. А в одеяле было завëрнуто самое дорогое ей сокровище. Недогрызанная половина той самой сырокапченой итальянской колбасы Андрея. Адамс свистнул – Ничего себе клондайк. Алиса, ты где это всё взяла?... Я тебе вот таких баранок с роду не давал. Ты что, снова по столовой шныряешь!? Как ты приходишь через дежурных?! Алиса, не слушая, тут же бросилась к своему добру и легла на него, загребая всё под себя своими руками, рыча и скалясь. Это мой клад! Гррррр!! Запасы на голодный день! Я не собиралась с ними расставаться! Я с таким трудом их собирала!! Гррр рррр!! Гррр!! Моё!! Не отдам!! –Доктор Адамс, это же кошмар! Тут уже вонять начинает. Скоро мыши с тараканами заведутся! – причитает уборщица, приближаясь к гнилой сокровищнице. Попытка навести порядок обернулась настоящим кошмаром. Как только рука уборщицы в перчатке потянулась к первой же сухой баранке, Алиса вцепившись в пол мёртвой хваткой, сделала выпад, кусая воздух. Когда Маргарита попыталась убрать кость, дикарка со злобным щелчком впилась зубами в жëлтую, резиновую перчатку, заставив женщину с визгом отпрянуть. – Ой, батюшки! Да она кусается! Ситуация стремительно выходила из-под контроля. Алиса, обезумев от страха потерять свои дорогие запасы, начала судорожно хватать всё подряд и впихивать в себя, давясь и хрипя. Нет! Не отдам!! Не отберёшь! Моë! Мои труды!! Лучше я съем, чем ей достанется грррр... Но венец её коллекции – палка итальянской колбасы – была крепко накрепко сунута в зубы, яростно оберегая её. Адамс, видя, что прямая конфронтация ведёт только к ещё большему скандалу, резко скомандовал – Всем стоп! Маргарита, выйдите из палаты. Сейчас. – Но, доктор, тут же антисанитария...Тараканы, мыши пойдут – попыталась возразить уборщица. –Выйдите. – повторил он твёрдо, специально перед Алисой и вышел с женщиной за дверь. За приделами палаты состоялся небольшой диалог: – Вернётесь, когда мы уйдём и быстренько уберëтесь, пока она не видит. И уберите только часть еë припасов. Сгнившие кусочки и огрызки. Сухой хлеб и конфеты с костями оставьте...а фантики ...Фантики, пожалуй, тоже оставьте.– Это был его план. Хитрый план. –Но док, но как же!.. – Ни каких, "но как же". Всю ответственность за внезапную живность я беру на себя. Видите, как она схватывается за свою еду и даже давиться, чтоб её не отобрали? Не заставляйте её агрессировать и стрессовая зря. Она ещё потом обидеться может. Представьте же, что у вас отбирают ваши деньги. Вы же тоже будете сопротивляться и потом грустить и обижаться. Верно? – Затем он продолжил – Вот даже допустим, если вы всё сейчас начисто уберëте, то проблема еë запасов не исчезнет. Она не перестанет этого делать, а наоборот, станет прятать свою еду в разных местах клиники , где трудно до них будет достать или обнаружить. ( т.к. прошлое посчитает плохим и не действиткльным, раз его обнаружили и обчистили). И тогда нам точно тараканов с мышами по всей больнице не избежать. Понятно? Женщина кивнула – Верно.. Ладно.. Я сделаю, как вы просите, доктор. Просто помою полы, и соберу гниющие огрызки, а всё остальное оставлю. Когда дверь хлопнула, заново впустив его. Адамс медленно подошёл к Алисе. Она вся застыла как камень от напряжения, прижимаясь к опустевшему углу, с колбасой во рту, как с последним сокровищем. – Всё, маленькая, успокойся, – его голос снова стал мягким и ровным. – Никто больше не тронет. Видишь? Все ушли. Он не пытался отнять у неё добычу. Вместо этого он сел на пол поодаль и терпеливо ждал, пока её дикая агрессия не сменится хотя бы настороженностью. – Алиса, – позвал он тихо. – Пойдём отсюда. Возьми своё... и пойдём, пойдём – Ласково говорил он, похлопывая по своему колену, подзывая. Затем он сделал жест рукой к двери. Дикарка не двигалась, сжимая челюсти. – Пойдём ко мне, – повторил он, оставаясь на месте. – Иди сюда. И неси свою... еду. Прошла ещё минута, потом две.... Так продолжалось добрых полчаса и наконец, соблазн уйти с вожаком из этого места вместе с самым ценным трофеем перевесил её внутренние весы. Алиса, не выпуская салями из зубов, медленно, крадучись, поползла к нему. – Умница, – одобрительно прошептал Адамс, поглаживая. – Вот так. Идём~ .. Ему удалось выманить её из палаты, не отбирая главный приз. Она вышла, гордо неся в зубах пожованную колбасу( или точнее то, что от неё осталось), как волчонок, уносящий добычу. Адамс знал, что это была не победа, а тактическое отступление. Он спас нервы всем и не довёл Алису до истерики. А разборки с её «берлогой» и воспитательная работа насчёт воровства и запасов были отложены до лучших, более спокойных времён. Главное, пока выиграть битву, а не войну. И пока Алиса, счастливая, жевала свою колбасу в углу ординаторской, он понимал, что в данный момент сегодняшняя битва была пересиленна в цивилизационную, демократическую пользу. Так же Вествуду надо будет позже отчитать дежурящий персонал за не услежку.

***

И, как назло в ординаторской сидел Ермышов, а Алиса, чувствуя себя в безопасности, устроилась в углу и с торжествующим видом принялась уничтожать ту самую колбасу. Она отрывала большие куски и громко чавкала, бросая на Андрея косые взгляды. Каждый хруст отдавался в его сердце. – Да ты посмотри на неё! КАКОВА НАГЛОСТЬ!?!!– возмущённо взорвался Ермышов, указывая на Алису. – Она же... Она мне её на глазах демонстративно жрёт! ЭТО ЖЕ ИЗДЕВАТЕЛЬСТВО! Алиса, ну отдай уже, а?! Это мои итальянские салями! Мне подарили за труды! Дай хоть кусочек, жадная! Он сделал шаг в её сторону, но Алиса тут же заглушила его рычанием, прикрыв собой остатки пряной добычи. Соня, которая с самого начала еле сдерживалась, не выдержала и залилась звонким смехом – Прости, Андрей, не могу! Хаха! – выдохнула она, держась за бок. – Это твоя карма! Надо было лучше прятать свои деликатесы! А лучше вообще дома хранить! !Смотри, как ей вкусно! Прямо реклама итальянского качества! – Какая нахер реклама! – кипятился Андрей. – Это вредительство! Саботаж! Адамс, с трудом скрывая улыбку, положил руку на плечо своего друга. –Успокойся, старик. Сам настаивал к сепарации и её свободе. И вот к чему это привело. Всё, точка невозврата пройдена. Рассматривай это как... Как благотворительность. Считай накормил голодающего ребёнка. – Голодающего?! – фыркнул Андрей. – Да у неё под кроватью был склад провизии на три голодные зимы! Как ты описал. – Ну, значит, у неё просто отменный вкус, – не унималась Соня. – Выбрала самое дорогое. – Ладно, ладно, – Адамс достал кошелёк. – Успокой свои страдания. Я тебе новую куплю. Такую же. – И спрячешь её в сейф? – подначила Соня. – Замолчи, – буркнул Андрей, но уже без прежнего пыла, смиряясь с участью. Он смотрел, как Алиса, облизываясь, доедает последний кусок, и с тяжёлым вздохом признал поражение. – Ладно... Только чтобы была точно такая же. И чтобы... чтобы она на этот раз её не украла. – А это тебе наука будет, Андрей. Нечего буржуйские продукты тут хранить, как у себя дома. Вот ты и поплатился – отрезала Соня, ухмыляясь. – Я её тут не хранил! Мне пациенты подарили! Я только пару ломтиков съел. Алиса, тем временем, закончив трапезу, облизнулась, удовлетворённо фыркнула и утёрла рот рукавом. Поймав взгляд поверженного «врага», она благосклонно вильнула воображаемым хвостом и пошла к Адамсу, чтобы уткнуться ему в бок, прося ласки после стресса.

***

На следующий день, Адамс прогуливаясь с Алисой по дворовой дорожке, заметил кое- что, что несомненно привело его внимание.. Когда Алиса нагнулась, резко опустившись на четвереньки, желая внимательнее рассмотреть божью коровку на земле, еë длинная кофта задралась, обнажая поясницу. Казалось бы, ничего такого, но пытливый взгляд психиатра, наученный обозревать даже за самые мелкие детали, зацепился за подозрительно белую торчащую резинку из под пояса еë пижамных штанов. Странно.. – подумал он – Неужели чудо свершилось и она трусы носить начала? А почему Соня мне об этом не сообщила.. Хммм? Когда дикарка уже хотела побежать за несчастным кузнечиком, он остановил еë, приудержав за спину – А ну-ка стоп. Подожди секунду. Его палец слегка отдëрнул вниз пояс пижамных штанов. За ним красовалось ярко красная ткань с довольно, толстой по ширине и не женственным фасоном, резинкой. Вествуд сейчас не знал, плакать ли ему или смеяться – О Боже.. Алиса...– вздохнул он и потер переносицу, сдерживая приступ ухмылки – А пацан из 13 палаты, всë кричит, куда делись его боксёры .... Понятно теперь куда... Он, всё ещё не веря своему открытию, повёл Алису обратно в клинику. Доктор зашёл с обескураженной пациенткой под руку, застав ассистентку за раскладыванием документов в кабинете. – Сонь, на секунду оторвись от документов– сказал он коротко, пока сдерживаясь. Девушка оторвала взгляд от бумаг и перевела на двоицу – Дай угадаю, док. Что на этот раз Алиса натворила? Вместо словесных объяснений Адамс повернул Алису спиной, храня интригу – Повернись, Алиса. Покажи Соне какая ты теперь у нас модница.. – Мужские руки аккуратно приспустил пояс пижамных штанов Алисы, демонстрируя ярко-красные мужские боксёры. Соня, увидев это, сначала замерла на секунду, а затем еë звонкий смех заполнил пустую комнату. –Нет-нет-нет! Ха-ха!! Да ну!!! – сквозь смех выдавила она, захлëбываясь. – Так вот они где! А парень из тринадцатой чуть всех медсестёр на уши не поставил! А она... а она их носит! Хоть чистые а!? Адамс, глядя на её реакцию, тоже не выдержал и рассмеялся – Я не знаю, но очень надеюсь! Соня наконец-то успокоившись, вздохнула, напустив на себя гримасу возмущëнного страдальца – А ведь в женских трусах она и пяти минут выдержать не могла! Срывала сразу, а эти... эти украла и носит! Боже... Я столько нервов потратила чтоб к нижнему белью приручить... Смех Вествуда пошёл на убыль, сменившись лёгким подтруниваем –Мда... – вздохнул он, вытирая слезу. – Гендерные роли Алиса точно не понимает. И что теперь, мм? Алиса.. Тебе мужские трусы покупать? Да? – спрашивал он, чуть нагнувшись к дикарке. Та просто хлопала своими глазками и что-то по волчьи воркнула в ответ, полностью не понимая сути ситуации. Ну вожак обратился, значит надо было что-то да ответить. Соня посмотрела на Адамса с сомнением. – Не странно ли это? Она же девочка всё-таки. Адамс пожал плечами, глядя на Алису, которая, воспользовавшись моментом, стала деловито обнюхивать стол Сони в поисках чего-нибудь съестного или интересного. Ох уж эта вечная прожора. Как будто с освенцима сбежала... – С точки зрения биологии и психического комфорта – нет, это не странно. Для неё это просто удобная одежда. В её волчьем мире не было разделения на «мужское» и «женское» и там тем более не было одежды – Он сделал паузу. – Что ж теперь делать... Ребёнку боксеры зашли больше ... Как там их..Забыл, напомни... – Слипы? – Его пальцы щëлкнули – Точно! Точно... Слипы... И чую я, что она от этого не откажется... Скажи спасибо, что хоть носить что-то под одеждой стала. – То есть, идём в магазин и покупаем пачку простых хлопковых боксёров? – уточнила Соня, всё ещё не могущая поверить в серьëзность происходящего. Предательская ухмылка не сползала с её лица. – Пока что, да. – кивнул Адамс. – Лучше уж легальные и свои, чем она будет нашим пациентам жопы обчищать. А там... Может, со временем и к чему-то более... гендерно-соответствующему... приучим. Но сейчас главное – её комфорт и чтобы она была одета. А в чём именно... – он снова посмотрел на красную полоску ткани, – пусть будет её личный, пусть и очень своеобразный, выбор... –Его взгляд снова проскользнул по всему росту Алисы – По крайней мере, под штанишками ничего не видно. – А с боксёрами пациента, так что делать то? Их же вернуть надо.. Или нет? – Ой отдадим.. Куда они денутся теперь с неë, хох. Нам сегодня Алису купать, тогда и возьмём это красное недоразумение и отнесем в стирку. Персонал постирает, а пациенту скажем, мол " За стиральной машинкой нашли". Вот и всë. А то что его трусы побывали на необычной пациентке – ему знать не обязательно. – Ну да. Осталось только теперь прачечную запирать на будущее. А то кража повторятся и скора пропадут какие нибудь синие хаха.– шутила Соня, возвращаясь взглядом к документам. – Ох пошли.. Чудо в перьях... Надо ж..как ты в прачечную то проникла? – Уводил Адамс Алису, в шутку похлопывая её по попке. – Угу, скорее уж в мужских трусах хе–хе.. – с последней фразой, проводила их Соня.

***

Кабинет арт терапии, поздний вечер. За низким столиком сидит психиатр и его подопечная. Перед ними разложены альбомные листы с коробкой цветных карандашей. За рукой Вествуда красовалась тарелка с одним из еë самых любимых лакомств – вяленое мясо. Адамс сидит рядом с Алисой, которая с любопытством разглядывает яркие карандаши. Он быстро достаёт один карандаш и демонстративно показывает его – Смотри, Алиса. Это – КАРАНДАШ. Им можно делать... следы. Вот такие... – Карандаш в его пальцах, словно как по гладкому льду, скользит по бумаге, рождая ровную зелëную линию. Он протянул его ей – Видишь?Теперь ты. Но вместо того, что бы взять карандаш в руки, Алиса начала играться с ним, кусая. – А а.. Нет. Нет. Не надо. Хох – он легонько стукнул карандашом по лбу дикарки, мягко отталкивая еë. – Тебе лишь бы всё грызть, да есть, хах! – Давай сюда ручку.. Я помогу – Он вкладывает карандаш ей в руку. Её пальцы инстинктивно сжимаются в привычный крепкий кулак – хватка охотника, которым она держала буйные конечности жертвы и кости. –Не-не-не, не так. – Он мягко разжимает её пальцы и перекладывает карандаш, правильно располагая его между большим и указательным пальцами.– Вот так. Держи крепко, но не сжимай слишком сильно. Как ложку берём. Алиса смотрит то на карандаш, то на него, в её глазах прыгает привычное сосредоточенное недоумение. «Зачем? Какой в этом смысл? Этой штукой нельзя копать и нельзя добыть что-то.» Адамс слегка посмеивается, будто прочитал её мысли – Я знаю, бессмысленно. Но поверь мне.. Это будет очень важно для тебя в будущем. Его рука повела мою и палкой я оставила цветной след.. Почти такой же след который оставляет змея на песке. Только цветной, как трава. В голову сразу проникают размытые воспоминания из человеческого детства... Я помню.. Помню, что тогда я часто брала такие палочки и тоже что то рисовала, водила ими по бумаге.. Если память, а точнее ощущения прошлого мне не изменяют. То это занятие мне даже нравилось… Да даже сейчас начинает нравиться, хоть смысл мне этих линий непонятен... Это же просто линии на белом листочке. Я такие же линии проводила пальцем на земле и песку со скуки в лесу. Авам отпускает мою руку, и я сама, уже без его помощи, осторожно веду карандаш. Он скользит, оставляя за собой зелёную дорожку. И в груди появляется странное и какое-то тёплое чувство. Не только от вкусняшки, которую он даст. А от чего-то другого... Я не знаю от чего.. Наверное от того, что я сейчас делаю то, старое и забытое под толщей лет, что когда-то ощущала в прошлом, будучи совсем ещё щеночком. Такие же чувства я испытывала и тогда, когда, спустя множество лет, я снова посмотрела телевизор, попробовала хлеб. Авам взъерошил мои волосы и дал вкусняшку, которую я прожевала, тщательно смакуя. Потом он поставил на листе две жирные точки. –Теперь проведи линию. Отсюда... сюда. Смотри, я покажу. Быстро уловив суть задания, я начала повторять. Нахмурив брови от сосредоточенности, пальцы с силой вдавили карандаш в бумагу и поволокли его. Линия получилась кривая, жирная и дрожащая, с рваным следом, ( совсем не как у вожака. У него линия лёгкая, почти прозрачная и идеально ровная). Но хотя бы в одном наши линии были похожи – они соединяли точки. Я тут же подняла на Авамса взгляд , спрашивающий – “я сделала?” – Хорошо! – он одобрительно кивнул и протянул Алисе маленький кусочек печенья. – Умница моя. Она быстро сунула лакомство в рот и снова уставилась на лист, уже с большим интересом. Следующие двадцать минут прошли в упорном труде. Адамс ставил точки, а Алиса соединяла их – то прямыми, то изогнутыми линиями, смотря по заданию. Иногда она срывалась и снова хватала карандаш в кулак, а иногда линия уползала в сторону, оставляя за собой дрожащие от усилий, закорючки. Пару раз Алиса злилась и кусала карандаш, словно ругая его за плохую работу. Но с каждой наградой её движения становились чуть увереннее и чуть плавнее. – Рисуем забор, – говорил Адамс, проводя на бумаге зигзаг. – Прямая... вниз... прямая... вниз. Двигаем только кистью. Не рукой. Алиса внимательно следила за его запястьем, а затем пыталась повторить, издавая лёгкое рычание усилия. Её «забор» больше походил на следы пьяной гусеницы ( или на забор, сделанный алкашами за бутылку водки, которую они быстро осушили в процессе), но это было неважно. Важно было, что её пальцы учились слушаться, а мозг –наращивать и восстанавливать нейронные связи и координировать тонкие движения. В конце занятия на листе красовалась хаотичная паутина из линий, точек и каракуль. Но для Адамса это была не мазня, а карта прогресса. Он видел в этих кривых линиях будущие буквы и цифры. Видел, как её практичный, цепкий ум понемногу осваивает ещё один странный, но важный навык этого мира. А Алиса, доедая последнюю награду, смотрела на свой рисунок с лёгким недоумением, но с чувством выполненного долга и сытостью.

***

Утром, при приезде на работу, Вествуд заметил недовольный бубнëж уборщицы, моющей его кабинет. Он, все-таки не выдержав, спросил. –Добрый день, Марья Ивановна. Что бубните? Пациенты опять чай в палате пролили или дети шалят, по мокрому бегают? – Ох... Да лучше бы чай и дети, доктор... – сквозь зубы прошипела она, с таким видом, будто оттирала не пол, а грехи человеческие. – Тогда что случилось? Неужели Алиса уже что-то с утра натворила? –Да нет... – сказала женщина лет пятидесяти, в перчатках и с ведром в руке. Лицо красное, волосы выбивались из-под косынки. Она явно была на пределе. Со смачным шлепком она кинула несчастную мокрую тряпку в ведро. – Я не могу уже! Целую РАБОЧУЮ неделю! Целую! – Успокойтесь, так что случилось. – он поднимает брови, стараясь сохранить серьёзность. –СЛУЧИЛОСЬ!? В мужском туалете у писсуаров снова ЛУЖИ! Каждый день кто-то... простите… обссывает всë вокруг! То сбоку, то рядом! Я уже табличку поставить хочу: «ЦЕЛЬСЯ ЛУЧШЕ!» – Она машет тряпкой в воздухе, словно произнося проклятья. – Это чёрт знает что! Тут что, взрослые мужчины или стая диких обезьян?! Адамс давится кашлем, сдерживая смех, но быстро делает самое сочувственное и шокированное лицо, какое может –У... писсуаров?.. Не может быть… –ДА УЖ ПОВЕРЬТЕ, МОЖЕТ! – почти кричит Марья Ивановна. – Я могу показать! И я вот подозреваю, что у нас тут кто-то с координацией проблемы имеет. Или... или извращенец какой! Извините! Но я такое постоянное неуважение к себе не не потерплю! – пыхтит она и с грохотом выкатывает ведро обратно в коридор, закончив мыть кабинет. – Может быть, это и вправду пациент с проблемой в координации? – предположил Адамс, всё ещё борясь с улыбкой. Улыбку у него вызывала не сама ситуация, а вид гневной уборщицы, которой напоминал комичную ведьму, только остроконечной шляпки не хватает. –Ну раз у него проблемы, то пусть САДИТСЯ! Ну ё-маё, взрослые люди!– возмущается она, уходя. Он качает головой, полный сочувствия к нелёгкой доле уборщицы и представляя некоего неуклюжего пациента, который ни с того ни с сего начал страдать промахами. Мысль о том, что виновником является его собственная подопечная, которая не просто научилась новому навыку, но и устроила из мужского туалета полигон для его оттачивания, даже не мелькнула в его голове. Пока не мелькнула. Конечно, ранее он слышал жалобы от некоторых мужчин, что Алиса не понимая гендерных разделений туалета, ходила в какой ближе. В этом ничего страшного не было, главное что в угол не мочится и стены не пачкает. Тем более они с Соней учили еë садиться на унитаз, как девочку. Не более. С чего бы это ей на писсуар залазить?... Это просто не логично и выходит за грани “дрессировки” и Анатомии, как минимум.

***

После обхода палат, Адамс шёл по коридору и уже подозрительно долго не видел Алису "Небось опять на кухне ворует или в ординаторской холодильник обчищает" – с ироничной усталостью подумал он. Доктору пришлось завернуть в ближайший туалет по биологической нужде. Идти до персонального уж слишком далеко и муторно. Да и времени на это нет. Его же никто не осудит, если он пристроится. Всё мы люди. К его счастью, туалет оказался полностью тихим и пустующим. Можно спокойно расслабится. Устроившись у писсуара, он расслабился и его мысли, как и струя, спокойно потекли. "Ох~... Надо ж было выпить столько кофе....Как не хочу заполнять этот отсчёт.. Потом ещё долго выписать информацию из карт пациентов.... Ненавижу волокиту..пффф... Сквозь мысли его уши уловили шаги. Ничего особенно. Он даже коротко оборачиваться не стал. Нечего на других смотреть в такой момент. Поэтому продолжил думать. "..Так...В четыре у меня сеанс.. А перед ним, нужно срочно найти Алису на занятие. О и данные о еë прогрессе нужно написать... " Закончив, его глаза предательски обернулся, что бы всё таки глянуть ещё одного посетителя уборной. А то не здороваться будет невежливо. Вдруг начальник? Он замер. Его глаза точно его не обманывают!? Там, как ни в чем не бывало, стояла Алиса, заняв один из приборов. Она стояла крайне уверенно и до мелочи по мужики, идеально копируя позу так, что со спины и не поймёшь, то ли это парень с длинными волосами пошëл в туалет.. То ли.. Скорее да.. В такой ситуации ты только подумаешь о парне с длинными волосами. Взгляд Вествуда невольно скользнул вниз. Мало ли он что то в теле Алисы не знает или ещё хуже, совершенно не знает женское тело. Эти пару секунд, сопровождаемые лишь чистым молчанием и струёй бивщейся о фарфоровую стенку, доктору показались слишком длинными. Казалось бы, куда ещё хуже!? Какие ещё сюрпризы скрывает его дикая пациентка?! В этот момент Алиса, закончив, деловито встряхнулась, натянула штаны и, повернувшись, встретилась с ним взглядом. В её глазах не было ни смущения, ни удивления. Лишь невинная гордость, говорящая ему: " Смотри как я могу! Я молодец!" Адамс вздохнув, посмотрел в потолок , словно ищя у Бога ответ на вопрос: "Ну и что мне с ней делать?". Но не получив ответ, он быстро опомнился и стремительно вывел дикарку из мужского туалета. Пациенты и так жалуются, а тут ещё и его с ней застукают и подумают, что он ещё её нахождение в мужском туалете поащеряет. Ему сейчас такая ненужная вонь точно не нужна. Остановившись в коридоре, он быстро набрал сообщение личное сообщение: Сонь, как будешь свободна, зайди в мой кабинет. Он был в таком шоке, что аж забыл ширинку застегнуть. Быстро исправив это, он забрал маленького оборотня в свой кабинет и усадил на диван. Пусть она лучше спит и мельтешит перед его глазами. А то опять вдруг что-то новое учудит вне его присутствия. (наверное летать научится) А сам пока, решил сделать быстрые записи в своëм блокноте. Как всегда и везде. " Алиса освоила и продемонстрировала несвойственный женской физиологии навык ( по крайней мере я так думал. Теперь я так не думаю.) – мочеиспускание в положении стоя. Вероятнее всего, освоен путём наблюдения за мужчинами в стационаре. Техника отработана до автоматизма, промахи минимальны. Мужская стойка имитированна с удивительной точностью. Феноменальная способность к визуальному обучению и точной мимикрии. Не просто копирует действие, а анализирует и воспроизводит его механику. ( даже при отсутствии определённых анатомических аспектов) Гендерные стереотипы, что естественно, у неё полностью отсутствуют. Ничего не разделяет на мужское и женское, от украденных боксёров , до мочеиспускания. (объяснение норм пока бесполезно) Примечание: Постепенно привить Алису ходить исключительно в женский туалет, в кабинку. А то пациенты с шока кашлять начнут." Алиса, сидя на кушетке, повернула голову к двери, что пришествовало появлению Сони. Она зашла, постучавшись – Денëчка док. А потом посмотрела на Алису и её рука опустилась на еë растрëпанную головку, опустившись в волосы – И тебе привет Алиса.... Чего звали? Адамс, сидя за столом, сложил руки в замок и чуть пропершив горло предложил, сохраняя каменное лицо, ради интриги – Сонь, лучше сядь... Она чуть напрягшись, тихо села, уже не зная чего ожидать. Её ум пытался распознать в непробиваемом лице доктора будущую, как ей сейчас казалось, не очень хорошую новость. Неужели Алису забирают? Или у него самого проблемы? Каменная маска психиатра начала давать трещину, особенно в уголках дергающийся губ, спрятанных под усами. Но он пытался ещё сдерживаться. – Сегодня Сонь, я видел то, что перевернуло мою представление об вселенной. Днём я пошёл в мужскую уборную.. Обернулся и увидел Алису. И ты Сонь, не поверишь, что она натворила! У собеседницы, услышав слова, скатился небольшой камнепад с хрупких плеч. Ну слава богу, всё не так серьёзно...– Что? Писсуар разбила? – Хуже! – сорвался наконец Адамс, его сдержанность разбилась вдребезги. – Она как ни в чем не бывало, мочилась стоя, как истинный мужик. Я обомлел! Я даже нечаянно глянул вниз, с мыслью: "Может я чего то не знаю и Алиса у нас не девочка или что-то у неё выросло! Я отвечаю, я бы не отличил её от парня, если бы сзади стоял! – преувеличивает он, будто в театральной постановке, полностью сбросив маску серьёзного врача и размахивая руками для пущего драматизма. Прошла секунда молчания и Соню прорвало, как расшатанную плотину. Она подпрыгивая от приступов смеха, посмотрела на рядом сидящую девушку, которая сидела явно обескураженно, не понимая, почему всё вокруг громко смеються.– Стоп! Стоп! Стоп! Правда!? Она!? Но как?! – Если бы я только знал, Соня! Она , видимо, наблюдала за пациентами и скопировала! Идиллическая картина, я тебе скажу! – он случайно хрюкнул, и ещё больший смех помощницы прорвался наружу. – И знаешь , я гляжу на всё это. А она стоит, понимаешь, вся такая сосредоточенная...И я тебе скажу, лучше чем мои соседи по общаге целиться! А потом поворачивается, и во взгляде такая гордость, типо: "Глянь, какая я молодец! Я как другие могу!" Я чуть на месте не присел! А я ещё утром, клянусь, слышал, как уборщица проклинает местную зассыку, который ей все полы и стены периодично пачкает! А вот это кто, оказывается! Я ха-ха!! Я даже подумать не подумал, что Алиса может учудить такое! Думал, что это пациент с проблемами по координации. Соня, вся красная и разгорячëнная от смеха, вытирает слезы – О Боже.. Мф.. Я не могу.. Я прям представляю твоë лицо в тот момент хаха!! И Алису тоже.. Фух... О-о-о... Сначала боксёры, а потом писсуар. Мм? Алисонька, а ты у нас точно девочка? Или скрытый мальчик? – с шутливой лаской, спрашивала она, поглаживая дикарку, чьи острые и внимательные глазки постоянно скакали на лица двух красных медиков. – О нет нет.. Она девочка.. Просто волчья. Она же, наивная, не знает небось, что так делают только мужчины. Не понимает. Она и не сдерживается. В волчьей стае её не учили, что мужское, а что женское. У них нет таких тонких условностей, как у нас, людишек хох.. Самец оплодотворяет. Самка приносит щенят и вскармливает. Отец, пока мать с щенками, приносит еду. А уже потом их роли снова становятся одинаковыми. Оба учат, защищают и заботятся о потомстве, охотятся, метят. – Да это понятно. Алиса в нас так, сказать неограниченна ничем. Даже, извиняюсь за слово, гениталиями...– Взгляд Сони повернулся на дикарку, еë рука снова с нежностью чешет каштановую макушку – Ох.. И что нам с ней делать? С этим наивным чудом? – Ну было бы неплохо, сначала реально научить её отличать женскую уборную от мужской. А объяснения про гендерные нормы пока отложим, до лучших времён... Он замолчал, делая паузу – И Соня, будь добра... Просвети меня. Может вы это..– он слегка нагнулся, снял очки и заговорил тихим шепотом, будто рассказывая тайну правительства – Вы, все женщины так умеете и просто тщательно скрываете от нас мужчин, эту функцию, дабы потешить наше мужское его. Типо мы хоть что-то можем сделать такого, чего не можете вы.. – несерьёзно предполагал он, шутя. Соня, махнув рукой, кокетливо подмигнула. На секунду доктор опешил. Девушка не удержалась и захохотала – Хаха! Ну что вы, как дитë малое!! Я пошутила.. Ох.. Ха ха!! .. Если честно, я сама не знала, что девочки так могут, правда.. Ох.. Алиса мне прям глаза раскрыла. – Что, тоже будешь осваивать этот навык? А то ты так вздохнула, будто желая об упущенном хех. – не удержался Вествуд. Соня гордо указала пальцем– Да! Начну прямо вот с этой стены, этой комнаты. – Охохо! Нет нет.. Не надо.. Мне не нужен тут ремонт. Я и так за Алисой слежу здесь, чтоб своë ДНК на стенах не оставила. А если и ты к ней ещё присоединишься, то у меня так и вовсе косоглазие разовьётся! Соня резко сжала губы, сдерживая очередной подкол. Адамс заметил это – Ну не молчи, удиви меня умным ответом. С разрешения по её лицу расползлась ехидная, широкая улыбка, а глаза превратились в щëлочки – Знаешь, мне кажется, что ты всё таки Алисой гордишься. Там, где-то, в глубине души, совсем, как папочка. Ахахахах!!! За свою наглость Соня получила по лбу смятой бумажкой, на что она ответила – Не ну а чо!? На правду не обижаются! Сами позволили говорить хи хи! – Хах.. Ладно.. Я запомню это.. А сейчас.. – он встал со стола, поправляя свою рубашку, которая растрепалась от смеха, а затем поднял Алису за руку с пола. Она хотела схватить скомканный бумажный мячик и вероятнее всего, съесть. – Ну что, мальчишка ты наш? Готовься к новой миссии. Будем учить нашу волчицу отличать «мальчиковую» дверь от «девчачьей». И, ради всего святого, Сонь, пока это остаётся между нами. Если Андрей узнает, то он сдохнет от смеха прямо на обходе. – Ничего не обещаю.. Хехе.. –